Гнев империи

Глава 46

− Чем это ты занимаешься последние пару дней?

Микель воспользовался возможностью ненадолго оторваться от длинного списка фамилий, домохозяйств и полков и, моргая, перевёл взгляд через пустую комнату на Ичтрасию, которая развалилась на диване, залитая солнечным светом. Он в сотый раз сравнил её с кошкой, играющей с мышью прежде, чем её убить, и выдавил рассеянную улыбку.

− Ты не против, если я буду называть тебя Тришей?

Она вскинула бровь.

− Только если я смогу называть тебя Мик.

− Мне бы не... о, ты права. Это честно.

Он снова перевёл взгляд в книгу, лежащую перед ним на столе. Они находились в пыльной комнате на втором этаже Капитолия, где люди Ярета хранили большую часть записей, привезённых из Дайниза. Высокие, от пола до потолка, полки были забиты гроссбухами, и ещё тысячи книг лежали в ящиках или просто кучами по углам. Лишь малая часть была организована, и Микелю пришлось потратить уйму времени, чтобы навести хоть какой-то порядок. Глядя на всё ещё поднятую бровь Ичтрасии, он вспомнил, что она задала вопрос.

− Я составляю каталог всех, с кем сотрудничала Форгула с начала вторжения.

− Похоже, работы непочатый край.

Микель покосился на неё. Конечно, она права. Это смертельно скучное занятие, которое он предпочёл бы поручить небольшой армии клерков. Но он не мог сказать, что прочёсывает армейские списки в поисках женщины по имени Мара.

− Мы, черношляпники, поступали именно так. У нас были досье на каждого врага государства, и туда записывали все их контакты и родственников. Это помогало раскрывать заговоры и искоренять ячейки диссидентов.

Микель придерживался собственного мнения относительно полезности этих досье, но ему был нужен предлог, чтобы попасть сюда и просматривать все эти имена.

− Надо было поручить это кому-нибудь, − сказала Ичтрасия.

Она с небрежной улыбкой растянулась на диване, очень ясно давая понять, чем именно следовало заняться Микелю. Последние две ночи он провёл в её доме и лично убедился в том, что кое-какие слухи об избранных правдивы. Конечно, немного расслабиться было бы неплохо, но это невероятно отвлекало.

Бездна, Ичтрасия страшно отвлекала. Она уже двадцать минут валялась на диване, и после её прихода Микель снова и снова читал один и тот же список, не в силах удержаться, чтобы не бросать на неё взгляды и следить за её лицом, когда она не смотрела на него.

Он поймал себя на том, что опять наблюдает за ней, и протёр глаза. От этих поисков никакого проку. Он просмотрел уже тысяч двадцать имён, и среди них не попалась ни одна Мара − ни в списках гражданских, ни военных. Как и предположил Эмеральд, это вообще не дайнизское имя. Микелю казалось, будто у него связаны руки: его основная цель − найти и вызволить эту Мару, а ему даже негде её искать.

− Сегодня после обеда опять был взрыв, − заметила Ичтрасия.

− Я слышал. Черношляпники не прекратят подкладывать бомбы только потому, что устранили их дайнизскую покровительницу.

− Кстати, Седиаль ждёт своего часа.

Микель резко поднял голову. Ичтрасия чистила ногти, поджав губы. Переключение темы со взрывов на Седиаля казалось нелогичным, но избранная не выглядела рассеянной.

− Что ты имеешь в виду? − спросил Микель.

− Эта выходка с Форгулой − он принял её на свой счёт. Он всё подобное так воспринимает. Рано или поздно − а я полагаю, что это будет скоро, − он начнёт спрашивать Ярета, почему взрывы не прекратились. Почему смерть Форгулы не положила конец нападениям и почему ручной черношляпник Ярета до сих пор не нашёл своих бывших соратников.

Микель прекрасно об этом знал или хотя бы предполагал. Подтверждение его подозрений относительно гнева Седиаля ничуть не радовало.

− Я ищу, − заверил он. − Мы послали сотни людей на поиски убежища же Тура. Мы прошерстили все конспиративные квартиры, о которых я знал, и разорили все тайники. Мы арестовали почти четыреста черношляпников.

− И тем не менее же Тура идёт на шаг впереди вас.

Микель поджал губы, стараясь сохранять нейтральное выражение. Ичтрасия держалась дружелюбно, даже мило, но ему постоянно приходилось напоминать себе, что она избранная. Ей достаточно надеть перчатки, чтобы переломить его пополам, так что лучше не огрызаться на её колкости.

− Я понятия не имею, как это ему удаётся. Же Тура нужны десятки людей, чтобы устраивать взрывы. Нужна целая сеть, чтобы поставлять порох, изготавливать бомбы и следить за своими жертвами. Бездна, мы как могли зачистили город от его людей, а он всё равно ускользает от меня.

Микель откинулся на спинку стула, стиснув зубы.

− О, не расстраивайся ты так, − промурлыкала Ичтрасия.

Соскользнув с дивана, она подошла сзади к Микелю и, к его удивлению, начала массировать его плечи.

− Я ведь понимаю, что ты делаешь, − мягко сказала она. − Если ты опутаешь Форгулу паутиной заговора, настоящего или нет, то сможешь держать Седиаля в невыгодной позиции. Можешь предъявлять обвинения его людям, поддерживать в других домохозяйствах подозрения насчёт его мотивов и, возможно, опережать его.

Микель замер. Тон Ичтрасии был доброжелательным, но в её словах слышалось что-то зловещее. Именно так он убеждал Ярета, когда объяснял, чем здесь занимается, но Ичтрасия с лёгкостью его раскусила. Это не сулило ничего хорошего его долгосрочной карьере в дайнизской политике.

− Я бы предложила сосредоточиться на черношляпниках. Ты не опередишь Седиаля, даже если поставишь под удар всех его людей. Он играет в эту игру дольше, чем мы с тобой вместе взятые живём на свете. Но если твои заслуги будут упрочиваться, Седиалю будет труднее тебе отомстить… И он славится тем, что прощает людей, которые доказывают свою пользу.

Микель старался получать удовольствие от массажа, прижавшись затылком к груди Ичтрасии. Ходили слухи, что она не слишком ладит с дедом, так что, может, она и правда на стороне Микеля. А может, просто убаюкивает его фальшивым ощущением безопасности.

Он отодвинул книгу и, закрыв глаза, попытался составить план.

− Есть ли у меня будущее с дайнизами? − спросил он.

Руки Ичтрасии замерли.

− Почему ты спрашиваешь?

− Потому что я чужак. Я знаю, что бывает с чужаками. Как только я перестану приносить пользу, меня либо забудут, либо уничтожат.

− Тебе следовало подумать об этом до того, как переступить наш порог.

Её тон опять был доброжелательным, но она ясно давала понять, что не проявляет особого сочувствия. Помедлив, она слегка вздохнула и осторожно ответила:

− Возможно. Умом ты не обделён, но ещё неизвестно, хватит ли его, чтобы тебя не сожрали заживо. Кроме того, ты полезен. Я всегда считала дайнизов ксенофобами, но по сравнению с крессианцами мы просто обожаем чужие культуры. − Она отпустила его плечи и обошла стол. − Брось книги и пойдём проведём остаток вечера в «Клубе лисоголовых».

«Клуб лисоголовых» − это была такая шутка у дайнизов. Они захватили эксклюзивный клуб джентльменов в центре Лэндфолла, вытурили оттуда крессианцев и стали пускать только высший свет дайнизов и пало. Микель на мгновение задумался, пустят ли туда его, но решил, что гостя избранной выгнать не посмеют. Подавшись вперёд, он вгляделся в лицо Ичтрасии, размышляя, который час. Наверное, ему нужен перерыв.

− А как ты во всё это вписываешься? − спросил он.

− Во что?

− В это. − Микель обвёл вокруг себя рукой. − Седиаль. Ярет. Домохозяйства. Теник рассказывал, что в вашей культуре избранным нельзя лезть в политику. У крессианцев избранные запускают пальцы повсюду, и...

Он осёкся, осознав, что забыл, с кем разговаривает. Когда он был черношляпником, то скорее всего вообще не стал бы обращаться к избранному, тем более говорить так откровенно.

Ичтрасия окинула его небрежным взглядом, постукивая по столу длинным ногтем.

− Знаешь, это сложно. − Она помолчала, хмуро глядя на свои руки, и Микелю на миг показалось, что с неё слетела маска холодной расчётливости. − Ты знаешь про людей-драконов?

− Слышал что-то.

− Люди-драконы и избранные занимают в дайнизском обществе одинаковое положение. Мы принадлежим императору. Мы не люди, не граждане. Мы орудия. Когда мы нужны, то служим без колебаний и без вопросов. Когда не нужны, нас предоставляют самим себе. У нас нет собственной власти в политическом смысле, но у нас есть власть только от того, что мы орудия императора.

Микель открыл было рот, но не нашёл что сказать. Ему никогда не приходило в голову, что можно быть собственностью, а лёгкая дрожь в голосе Ичтрасии говорила о многом.

− Я... − Он опять осёкся. − Если ты собственность императора, а Седиаль − его наместник на этом континенте, то...

Маска холодности и безразличия вновь вернулась на её лицо, и она глянкла на него с каким-то невозмутимым раздражением.

− Я бы не слишком беспокоилась о твоей шкуре. Седиаль может считать себя императором, но это вовсе не так. Не секрет, что мы с ним не ладим. И я не собираюсь отдавать тебя ему.

− Я не имел в виду...

− Всё хорошо, − перебила она. − Ты хотел знать, в каком ты положении, и я тебя не упрекаю. Так вот: ты меня увлекаешь. Такой безобидный и скучный с виду, но я предвкушаю, как буду срывать слои, которые прячутся под этой маской. Я собираюсь поиграть с тобой несколько месяцев, а потом брошу и переключусь на мужа министра или дочь генерала. Я буду получать удовольствие от нашего общения и предлагаю тебе поступать так же. Не жди от меня ничего большего, чем можно ожидать от орудия государства, и я не буду ожидать от тебя большего, чем от шпиона, которому нужен защитник от наших дайнизских львов.

Микелю показалось, что ему дали пощёчину. Потрясение через секунду прошло, и он обнаружил, что смеётся.

− Что тут смешного? − спросила Ичтрасия.

Микель протянул руку.

− Спасибо. Это очень отрезвляет.

Она знает, что он использует её, чтобы защититься от Седиаля, и ей на это наплевать. Микелю почему-то стало легче при мысли, что не нужно скрывать ещё и это.

− Прости, если я проявил бестактность, но ты гораздо прагматичнее, чем я ожидал. Мне нравится.

Ичтрасия взяла его руку с некоторой опаской. На её лице медленно расползлась та же кошачья улыбка.

− Не извиняйся. Это нудно, а я пока не хочу считать тебя нудным. − Она отпустила его руку и смахнула со стола книгу, которую он изучал. − Хватит на сегодня работать. Идём в клуб.

− Давай встретимся прямо там?

− Когда?

− Через час.

− Не заставляй меня ждать.

Оглянувшись на него, Ичтрасия вышла.

Микель выждал минут десять, потом убрал книги, которые изучал, быстро написал записку на клочке бумаги и пошёл к двери. Прежде чем выйти, на мгновение задержался, окинув взглядом все записи и гадая, долго ли ему ещё продолжать этот фарс. Ичтрасия права − он больше не может ими заниматься, нужно сосредоточиться на черношляпниках. Можно пока отбросить идею напасть на Седиаля через сообщников Форгулы, а также отложить поиски Мары.

По крайней мере на время.

Он направился пешком к моргу, время от времени возвращаясь назад, чтобы убедиться, что за ним не следят. Эмеральда он застал с кишками в руке перед мертвецом со вскрытой грудной клеткой. При виде гостя он приостановил работу и покачал головой.

− Вижу, что вы пришли без пулевых ран. Надеюсь, у вас есть веская причина заявиться ко мне снова так скоро.

− Вы можете передать сообщение Таниэлю?

Эмеральд в ответ хмыкнул и, отложив кишки, опёрся рукой на холодный лоб покойника.

− Это возможно.

Микель достал записку и перечитал, набрав побольше воздуха. Может, из-за недавней победы над Форгулой или новых отношений с Ичтрасией, но ему казалось, что нужно сосредоточиться на работе с дайнизами. Больше никаких поисков загадочного имени в гроссбухах. Записка, написанная шифром, который они с Таниэлем придумали много лет назад, гласила:

«Цель найти невозможно. Нужно больше информации. Останусь на месте».

− Передайте это Таниэлю. Можете предположить, когда я получу ответ?

Эмеральд кивком велел положить записку на стол.

− От двух до шести недель. Может, дольше, если его будет трудно найти. Посмотрю, что можно сделать. − Он вздохнул, явно раздражённый, и показал на Микеля окровавленным пальцем. − Прекратите сюда приходить. Если будет ответ от Таниэля, я сам вас найду. А до тех пор...

− Хорошо. хорошо. Меня найти нетрудно.

Микель попятился и вышел на улицу. Сверился с часами, обнаружив, что на полчаса опаздывает к Ичтрасии.

− Я буду либо в постели с врагом, либо где-нибудь в неглубокой могиле.