Гнев империи

Глава 25

Около полудня Теник привёл Микеля в Капитолий. В выходной день в коридорах почти никого не было, кроме нескольких курьеров и солдат. Не считая того раза, когда Микель пришёл сюда сдаваться Ярету, он впервые с момента оккупации попал в Капитолий и теперь подмечал мелкие перемены, случившиеся вместе со сменой правительства. На перилах и высоких окнах развевались красные с чёрным дайнизские флаги, большую часть обивки на скамейках в коридоре заменили под цвет флагов. Все предметы с символикой прежнего режима либо заменили, либо вымарали.

Как шпион, Микель привык быть чужаком на вражеской территории, но всё равно было странно не видеть знакомых ярко-желтых флагов Фатрасты или роз черношляпников. Он понимал, что изменения всего лишь косметические, но они встревожили его сильнее, чем он ожидал.

Не позволяя беспокойству отражаться на лице, он следовал за Теником по длинному главному коридору.

− Кого я увижу на этой военной игре? − спросил он.

Теник подбрасывал и ловил монету, не сбавляя шага.

− Трудно сказать. Мало у кого из нас была возможность посещать игры с тех пор, как мы покинули родину. Эту организует домовладение Челласи. Челласи − наш министр финансов.

− Мы сейчас в здании Капитолия. Полагаю, публике попасть сюда не так-то просто.

− Правильно полагаешь. Здесь будут в основном правительственные чиновники и высшие члены домохозяйств, которые могут позволить себе на пару часов оторваться от своих обязанностей. Могу поставить на кон свою продуктовую карточку, что Форгула придёт − один из игроков её кузен.

Они остановились, когда мимо проходил избранный со своей свитой. Прежде чем отправиться дальше по коридору, Микель передразнил склонённую голову Теника и оглянулся:

− На игре будут избранные?

− Избранные? Вряд ли. Удивлюсь, если мы увидим даже кого-нибудь из второстепенных имён. В основном тут будут виночерпии, капитаны гвардии, сенешали и привратники.

− То есть люди, которые на самом деле управляют империей?

Для Микеля это будет неплохой опыт. Нужно держать уши и глаза открытыми, но не терять сосредоточенности на текущей проблеме с Форгулой.

− Мы бы о таком не помышляли, − лукаво улыбнулся Теник.

− Уверен, что не помышляли. Кстати, а какую роль в домохозяйствах играют избранные?

− Они не являются домочадцами. Формально все избранные − собственность императора.

− Я видел вчера избранную с Ка-Седиалем.

Теник наморщил нос.

− Седиаль − другое дело. В этой экспедиции он говорит от имени императора, поэтому избранные подчиняются ему. Не видел эту избранную, но удивлён, что Седиаль в открытую взял её с собой. Пусть он и наместник императора, но до сих пор соблюдал осторожность и не бравировал своей властью, чтобы младшие домохозяйства не объединились против него. − Теник покачал головой. − Займусь этим вопросом.

Они завернули за угол и ещё через сотню шагов дошли до резной двойной двери. Теник открыл её без стука, и они очутились на пороге зала, который резко контрастировал с тишиной остальной части здания.

Прежняя приёмная для иностранных гостей теперь представляла собой боксёрский ринг. Зал и раньше был прекрасно приспособлен для представлений: высокие окна, ярусы сидений, с которых чиновники могли следить за важным встречами. Дайнизы добавили ещё кресла и дополнительный ярус сидений вокруг всего зала, зато убрали огромный стол, за которым Линдет встречалась с Ка-Седиалем.

Мысли о боксе навевала царящая внутри атмосфера. В забитом людьми зале стоял тяжёлый запах, было шумно из-за приветственных криков, свиста и голосов, заключающих пари. Теник протиснулся сквозь толпу, таща за собой Микеля, и наконец они добрались до средоточия всеобщего внимания.

В центре зала, где когда-то стоял огромный стол для совещаний, теперь находился восьмиугольник свыше двадцати футов в поперечнике, покрытый небольшими восьмиугольными же плитками разных цветов. На некоторых плитках стояли резные фигурки из слоновой кости и нефрита. На взгляд Микеля, поле походило на карту боевых действий, и он быстро сообразил, что два человека, стоящие за пределами восьмиугольника, были «полководцами» в этой военной игре.

Игроки свободно перемещались вокруг карты, с помощью длинных палок аккуратно поправляя фигуры, расставленные, похоже, в определённом порядке. Третий человек, подобно рефери в боксёрском поединке, время от времени снимал с поля фигуру при помощи длинной палки с клещами.

Игра сразу увлекла Микеля. Теник объяснил основные правила ещё вчера вечером, и Микелю вся концепция показалась медленной и скучной. Но сейчас игроки ходили быстро, за считанные секунды, и в зависимости от их действий тишина среди зрителей сменялась шёпотом или рёвом.

Теник дёрнул Микеля за рукав, отвлекая от игры. Они опять протиснулись через толпу к краю и взобрались на свободное место в рядах, откуда открывался прекрасный вид на зал.

Микелю хватило одного взгляда, чтобы понять, насколько он выделяется среди рыжеголовых со своими крашеными светлыми волосами и смешанными крессианско-палоанскими чертами лица. Даже его костюм − коричневые хлопковые брюки и рубашка − казались блёклыми и странными среди одежды дайнизов цвета бирюзы и слоновой кости.

Неторопливо рассматривая зал, он заметил на себе любопытные взгляды. Некоторые перешёптывались, глядя на него, других его присутствие явно раздражало.

− Скажи, − проговорил он, стараясь не двигать губами, − часто эти игры посещают иностранцы?

− Нет, насколько я помню, – ответил Теник.

Микель выругался себе под нос. Он не подумал, что будет так бросаться в глаза, а Теник его не предупредил. Ему нужно держаться в тени, пока он ищет информатора Таниэля, а не торчать у всех на виду.

Заставив себя игнорировать взгляды, он прошептал:

− Имена. Мне нужно знать, кто эти люди.

− Здесь много людей.

− В конце концов мне придётся их узнать.

− Откуда начнём? − спросил Теник.

Блуждающий взгляд Микеля наконец отыскал цель. Форгула стояла ниже, в двадцати ярдах от них, и вытягивала шею, чтобы видеть поверх голов впередистоящих. К удивлению Микеля, он узнал женщину позади Форгулы.

− Разве ты не говорил, что здесь не будет избранных?

− А? − Теник огляделся. − Где ты видишь избранного?

− Позади Форгулы. Та самая женщина, о которой я говорил.

Теник мгновение искал в толпе.

− А, это Саен-Ичтрасия. Как я не догадался?

− О чём?

− Об избранной, что была с Седиалем. Это его внучка.

Микель взял на заметку, что не следует с ней пересекаться.

− Она недурна собой.

Теник негромко рассмеялся.

− Её называют пожирательницей людей.

− Я захочу знать почему?

− Она пережила семнадцать покушений. Первое − когда ей было семь. Она задушила убийцу верёвочкой от своей игрушки.

Микель негромко присвистнул.

− Из-за её деда?

− Она член императорской семьи и избранная. Она нажила врагов одним лишь фактом своего рождения. − Теник задумчиво поцокал языком. − Её прозвище имеет двойное значение. Ты же знаешь про избранных?

− Они очень опасны.

− Не это. Магия делает их ненасытными.

− В сексе? − фыркнул Микель. − Я думал, это миф.

− Не миф. Насколько я могу судить, наши избранные менее... разборчивы, чем ваши. Старайся не попадаться ей на глаза. Иначе она использует тебя как мокрую тряпку и выбросит. Выживешь ли ты в этой стычке − зависит от удачи.

Микель повернулся к Тенику, ожидая увидеть лукавую улыбку, но тот был убийственно серьёзен.

− Ты шутишь.

− Это дружеское предупреждение. − Теник продолжал: − Мужчина рядом с ней − виночерпий домохозяйства Джеротла, министра общественных работ. Женщина позади неё − капитан гвардии Седиаля.

Следующие десять минут Теник показывал Микелю людей и называл их имена, домохозяйства и должности. Микель повторял каждое имя, стараясь запомнить произношение и сохранить в памяти. Через несколько минут он уже пытался жонглировать двумя десятками имён. Вскоре это количество удвоилось. Игра внизу продолжалась, шум в зале усиливался, и Микель предположил, что дело идёт к концу.

Он всё время поглядывал на Форгулу. Теник описал её как женщину, знающую своё дело, и когда первое неприятное впечатление начало рассеиваться, Микель рассмотрел, что у неё приятное лицо. Хотя щёки сохраняли детскую пухлость, тело было худощавым и крепким, а взгляд − таким же проницательным, как и у избранной, стоящей позади неё. Следя за игрой, она гримасничала, иногда улыбалась, а один раз оскалилась на игроков с неприкрытой злобой.

Её правый рукав что-то оттягивало. Микель предположил, что там дубинка − та самая, которой она побила его на прошлой неделе. Лоб и рука наконец начали заживать, и он напомнил себе, что нельзя сводить личные счёты. Он здесь только до тех пор, пока не отыщет информатора Таниэля. Возможность в какой-то степени отомстить Форгуле, помешав её делам с Мархоушем, − задача второстепенная.

К сожалению, имени информатора − Мара − не было среди тех, что назвал ему Теник. Следующее имя, которое он прошептал Микелю на ухо, потонуло в рёве зрителей. Примерно половина зала взорвалась победными возгласами, тогда как остальные отводили взгляды с неудовольствием и разочарованием.

Микель, тоже разочарованный, выругался себе под нос. Он попытался вспомнить, что Таниэль говорил ему о Маре: она входит в свиту высокопоставленного дайниза. Он решил, что «свита» означает «домохозяйство». Но теперь он примерно знал, насколько велико может быть домохозяйство, и эта информация стала практически бесполезной.

Должен быть какой-то более эффективный способ.

Микель выбросил эти мысли из головы и повернулся к Форгуле, которой все пожимали руку.

− Её кузен победил, − сказал Микель.

Теник кивнул.

− Он очень хорошо играет, но ему повезло.

− Ты следил за игрой?

− А ты нет?

− Я слушал тебя.

Теник хлопнул его по плечу.

− Если собираешься ходить на игры, учись одновременно говорить и смотреть. Доброе утро!

Последнюю фразу вместе с приветственным жестом он адресовал кому-то несколькими рядами ниже, а потом прошептал на ухо Микелю имя, которое тот сразу забыл.

Внимание Микеля по-прежнему было приковано к Форгуле. Она начала пробираться через толпу, обмениваясь несколькими словами здесь, рукопожатием − там, а потом задерживаясь, чтобы с кем-нибудь поговорить. Она презрительно осадила одну женщину, тепло приветствовала другую, а потом приобняла мужчину, который зашептал ей что-то на ухо.

Микель обращал внимание на лица людей, с которыми она говорила, и то, как они общались.

− Да тут так и разит политикой, − сказал он Тенику. − Эти игры имеют политическую подоплёку?

Теник молчал, и Микель повернулся к нему. Дайниз пристально смотрел на него.

− В проницательности тебе не откажешь.

− Это моя работа, − ответил Микель. − Я должен знать обо всём ровно столько, чтобы меня не убили. И интуиция подсказывает, что нужно убираться отсюда как можно быстрее.

− Интуиция?

− Интуиция и взгляды, которые бросают на меня твои соотечественники. Мне здесь не рады.

− Что правда, то правда.

Микель снова подумал о том, что приход сюда был ошибкой. Он шпион и должен действовать в тени. Пусть верхушка дайнизов теряется в догадках по поводу иностранного шпиона в домохозяйстве Ярета, но сам он будет прятаться.

«Но шпионаж не всегда ведётся из тени, − напомнил он себе. − Иногда лучше прятаться на видном месте. Если при этом не рискуешь жизнью».

Кто-то из проходящих мимо сильно толкнул его в плечо, чуть не сбив с ног, и что-то прошипел. Теник помог Микелю устоять.

− Что это значит? − спросил Микель, выпрямившись.

− Он обозвал тебя грязным чужаком, − ответил Теник, сердито глядя в спину грубияну.

− Он враг нашего домохозяйства?

− К сожалению, союзник. Ливрейный лакей министра сельского хозяйства. Я с ним поговорю.

− Не надо, оставь.

Теник решительно покачал головой.

− Ты домочадец Ярета, нравится это нашим союзникам или нет. И человек вроде него, − кивнул он на грубияна, − занимает не настолько высокое положение, чтобы ему сошло с рук оскорбление. Его министра здесь даже нет. Она в Дайнизе, подмазывается к императору вместо того, чтобы помогать здесь.

− Просто из любопытства: а у кого достаточно высокое положение, чтобы безнаказанно меня оскорблять? − поинтересовался Микель, глядя на Форгулу, которая продолжала пробираться через толпу.

Он изучал всех, с кем она общалась. Знает ли кто-то о её контактах с черношляпниками? Участвует ли она в заговоре? Она предательница? Замахивается ли её хозяин на ещё бо́льшую власть?

Теник подумал, прежде чем ответить.

− Сложный вопрос. Если тебя оскорбили, лучше ничего не делай. Я сам разберусь.

− Примерно так же мама советовала не обращать внимания на мальчишек, которые били меня в школе, − сказал Микель.

Он поймал пристальный взгляд ещё одной дайнизки и вдруг понял, что это Ичтрасия. Избранная пялилась на него с неприкрытым любопытством, и у Микеля по спине пробежал холодок.

− Кажется, я достаточно узнал для одного дня, − обратился он к Тенику. − Идём отсюда.

Он направился вниз по рядам и прямо перед собой увидел Форгулу, оживлённо говорившую с девушкой в солдатской униформе. Микель собрался её обойти, но она подняла голову и заметила его. Он мысленно выругался, подавив желание смыться, и решил идти прямо мимо неё. Не следует показывать перед ней слабость.

Посмотрев ей в глаза, Микель одарил её своей самой обаятельной улыбкой.

Та скривилась от отвращения и рявкнула:

− Теник!

Теник шёл всего на шаг позади и выше Микеля.

− Доброе утро, Девин-Форгула, − воскликнул он, касаясь лба в знак приветствия.

− Для меня недоброе, Теник. Я только что получила известие о новом взрыве в Нижнем Лэндфолле. По крайней мере тринадцать солдат погибли или ранены.

Теник опустился на ступеньку к Микелю и нахмурился.

− Уверен, что Ярету уже сообщили.

− Сообщили? − Форгула сделала к нему полшага. − А то его виночерпий ходит на игры с чужаком вместо того, чтобы искать людей, которые убивают наших солдат.

Микель прикусил язык. Она понятия не имеет, что за ней следили в тот день, и нужно сдержаться, не бросать ей в лицо обвинения в связи с Мархоушем. Микель видел, что Теник тоже борется с таким же искушением.

− Не твоё дело судить действия Теника, − сказал он.

− Почему он говорит со мной? − спросила она Теника.

Микель почувствовал, как в нём закипает злость, и, не давая Тенику ответить, выпалил:

− А почему нельзя спросить меня? Как нападать на безоружного человека, так это можно, а как говорить с ним − нельзя?

Закончив фразу, он резко захлопнул рот и сразу пожалел, что вообще его открыл. Но, как говаривала его мать, снявши голову, по волосам не плачут.

Форгула раздула ноздри.

− Заткни свою зверюшку, Теник.

− Сама заткнись, − отозвался Теник.

Похоже, Форгула достала не только Микеля. Теник скрестил руки на груди и уставился на неё сверху.

− Он прав. Кто ты такая, чтобы спрашивать, что я делаю и как. Моё домохозяйство прочёсывает город в поисках врагов императора, а Седиаль игнорирует наши мольбы дать больше солдат. Этот чужак за последние несколько дней сдал нам больше вражеских агентов, чем кто-либо из твоего домохозяйства.

− Ты понятия не имеешь, на какие жертвы идёт моё домохозяйство, чтобы удержать этот город, − прошипела Форгула и задрала нос. − Я больше ни слова ни скажу в присутствии этого чужака.

Микель заметил, что в зале повисла тишина. Сотни глаз наблюдали за стычкой. Уже начали шептаться, и ему показалось, что некоторые передают деньги. Похоже, дайнизы так же любят хорошие представления, как и и крессианцы.

− Да ты трусиха, − сказал Микель.

Форгула слегка расширила глаза. В Фатрасте обвинение в трусости приводило к неминуемой драке. Она злобно уставилась на него, но не двинулась с места.

− Слизняк! − бросила она.

Микель поискал в памяти худшее оскорбление на пало, каким мать учила его в детстве.

− Поедательница лошадей! − бросил он в ответ.

Зрители ахнули. Кто-то за спиной Микеля выругался, а какая-то женщина громко рассмеялась. Форгула дёрнула рукой, и настал момент, которого Микель ждал, − в её руке возникла дубинка, и она замахнулась.

Микель едва успел выбросить руку, чтобы заслониться от удара, направленного в лицо. Предплечье онемело, и он невольно ахнул от боли, прокатившейся по руке. Споткнувшись, он налетел на Форгулу, онемевшая рука вцепилась в её мундир. Другую он сунул в карман и продел пальцы в кастет. Форгула оттолкнула его и снова занесла дубинку.

Кастетом Микель действовал поспешно и неуклюже, но всё равно смог задеть её по подбородку. Вытаращив глаза, Форгула завалилась на руки своих спутников.

Кто-то справа от Микеля сильно пнул его по колену. Он чуть не упал, но не отводил взгляда от Форгулы. Теник вдруг ринулся в гущу толпы и призвал всех к тишине. Микель почувствовал, как Теник схватил его за рукав и практически потащил через толпу к боковой двери в узкий коридор. Там Теник усадил его на стул и бросился обратно в зал.

Через секунду он вернулся.

− Бездна, о чём ты думал, когда провоцировал её? − прошипел он.

Микель впервые видел Теника по-настоящему рассерженным. В коридоре они были одни, и Микель позволил себе откинуться на спинку стула и проверил онемевшую руку, морщась от боли.

− Ой!

− Тебе повезло, что она не проломила тебе голову, − возмущался Теник. − Повезло, что... − Он осёкся, пристально посмотрел на Микеля и ахнул. − Ты сделал это намеренно.

Микель заставил себя усмехнуться, хотя ему было не до смеха, когда левая рука горит от боли.

− Зачем? − настойчиво спросил Теник.

− Хотел посмотреть, насколько легко её спровоцировать.

− Я сам мог это сказать!

− А ещё хотел ясно донести до неё, что я дам сдачи.

Микель снял кастет, помахал им и спрятал обратно в карман. Левую руку сунул в другой карман и вынул онемевшими пальцами толстый бумажник в кожаной обложке.

− А ещё хотел стащить у неё записную книжку.

− Бездна!.. − Теник изумлённо уставился на него. − Откуда ты знал, что она носит её с собой?

− Видел, как она в ней писала.

− Если она поймёт, что ты...

− Она и без того хочет меня убить. Я видел это по её глазам. Она никому не признается, что я украл у неё, так что вреда не будет.

− Форгула может причинить очень много вреда, − предупредил Теник.

Микель откинулся назад, баюкая раненую руку и надеясь, что чувствительность в ней скоро вернётся.

− Я уже года два не лазил по карманам, но не потерял сноровки, даже с онемевшими пальцами.

− Отвратительно!

Однако в тоне Теника прозвучали нотки уважения, и Микель решил, что его возглас не вполне искренний.

Не успел Микель ответить, как дверь зала для торжественных приёмов открылась, и он подавился словами, которые хотел сказать. Саен-Ичтрасия, внучка политического врага Ярета и проклятая избранная, вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Склонив голову набок, она с гримасой иронии уставилась на Микеля.

Он глянул на Теника, надеясь, что тот придумает какой-нибудь предлог, и, не дождавшись помощи, искоса посмотрел на ближайший выход.

− Микель Бравис, верно? − спросила Ичтрасия.

Она говорила на превосходном адроанском, застигнув Микеля врасплох. У него пересохло во рту.

− Это я.

Ичтрасия хихикнула. Проклятие − хихикнула! − и Микель понял, что это она смеялась, когда он обозвал Форгулу поедательницей лошадей.

− Я с детства не видела, чтобы кто-нибудь ударил Форгулу. − Она медленно сцепила руки. Усмешка на её лице говорила целые тома об уважении и жалости. − Кажется, женщину, которая ударила её, в итоге задушили в ванне.

Теник прочистил горло.

− Саен, мы сожалеем, что вызвали такую суматоху. Мы...

Ичтрасия ткнула пальцем в сторону Теника, даже не глянув на него. Он сразу заткнулся.

− Микель, − начала Ичтрасия, − я вас долго не задержу. Просто хотела, чтобы ты знал, что рассмешил меня. Доброго дня.

С этими словами она развернулась и пошла по коридору, оставив Микеля с колотящимся сердцем смотреть, как она покачивает бёдрами.

Когда она удалилась на приличное расстояние, Теник сказал, понизив голос:

− Я же предупреждал, чтобы ты не привлекал её внимания.

− Поверь, я честно говорил, что не собираюсь. Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Микель вскочил на ноги, пытаясь стряхнуть онемение с руки, но добился только очередного приступа боли. Бедной руке здорово досталось за последние две недели от Хендрес и Форгулы. Он заставил себя выбросить Ичтрасию из головы и поднял блокнот Форгулы.

− Давай найдём укромное место и посмотрим, что интересного в бумажнике нашей подруги.