Гнев империи

Глава 17

Стайк, Селина и Ка-Поэль три дня скакали почти в полном молчании, если не считать редких вопросов Селины о людях и лошадях, встреченных на дороге. Они ехали против потока тысяч беженцев, которые, оставив дома и работу, двигались на северо-запад в попытке опередить захватчиков.

Вместе с ними ползли и слухи, описывающие дайнизов самым разным образом: от пьющих кровь монстров, похищающих крессианских детей, до освободителей, несущих свободу от притеснений Линдет и её черношляпников. Однако независимо от того, какие именно байки рассказывали беженцы, все они, похоже, предпочитали зло знакомое − Линдет − злу незнакомому.

На третий день Стайк нашёл родник, дающий начало Хлопковому притоку − маленькой речке миль тридцати длиной, которая извивалась между полями, становясь всё полноводнее, вливалась в Хлопковую реку, а та в конце концов впадала в Хэдшо. Стайк остановился у родника, чтобы смыть с лица дорожную пыль. Он заставил Селину тоже умыться, а потом они убедились, что карабины заряжены, а ножи наточены. Наскоро пообедав, Стайк усадил Селину в седло, и они двинулись по берегу речки.

− Что мы ищем? − спросила девочка.

− Ближайшую плантацию.

Вручив ей поводья, Стайк достал из седельной сумки знамя с пронзённым пикой черепом, привязал к своей пике и поднял над головой.

Они пересекли несколько ручьёв и проехали милю по полям, где пало в спешке собирали недозрелый урожай. Обращаться к Стайку никто не посмел, но на Ка-Поэль бросали любопытные взгляды.

− Кого мы будем убивать? − спросила Селина.

− Не надо с таким энтузиазмом задавать подобные вопросы, − ответил Стайк. − Я собираюсь убить человека по имени Плохиш Тенни Уайлс.

− А кто это?

− Он из «Бешеных уланов». По крайней мере, был когда-то. Иногда занимался бумажной работой, иногда был поваром. Злющий сукин сын − такой злой, что люди боялись подворовывать провиант в голодные времена. Но мы все тогда были злые.

− А почему ты хочешь его убить?

У Стайка внутри сжался узел. Много лет его называли зверюгой, убийцей, даже монстром. Он с лихвой оправдывал все эти определения, но ему была отвратительна идея убить бывшего соратника. Убийство Агостона удовлетворило его ярость, но также оставило неприятное ощущение. Он мог просто забыть это давнее дело, но... но месть требовала своего.

− Это сложно, − ответил он.

− Так что? − Селина выжидательно посмотрела на него.

− Ты знаешь, что означает «развита не по годам»?

− Знаю, это про меня. Ибана так говорила.

Ка-Поэль в открытую ухмыльнулась.

− Ну ещё бы.

Стайк осмотрел нож, пару раз провёл лезвием по точильному камню, потом убрал оба предмета и взял у Селины поводья. Не слишком ли он приучает ребёнка к крови и смерти? Он тут же напомнил себе, что в трудовом лагере девочка видела, как заключённые потрошили друг друга из-за лепёшек и как её отец утонул в болоте. Стайк показал на исцелённый магией шрам на левой руке между средним и безымянным пальцами.

− Это. − Дальше он показал на свою ногу и лицо. − Это и это оставила расстрельная команда десять лет назад.

Магическое исцеление на десять лет запоздало, и раны всё равно каждый день ныли, а те два пальца так и не слушались.

Селина взяла руку Стайка и потрогала шрам, а потом костяшки его пальцев. Её ручки по контрасту с его казались такими крошечными.

− В тебя стрелял Тенни Уайлс?

− Не совсем.

Стайк проигнорировал следующие вопросы Селины. Заметив подъездную дорожку, он заставил Амрека свернуть с берега реки. Дорожка тянулась несколько сотен ярдов вдоль реки, а потом через открытую лужайку вела к особняку. Фасад дома, лишённый всяческих излишеств, был выполнен в обычном стиле фатрастанских плантаторов. Особняк не отличался размерами, хотя было очевидно, что он принадлежит богатому человеку. Фонтан перед домом неисправен, краска на ставнях облупилась, но в остальном дом и двор находились в приличном состоянии для старого сооружения.

Стайк почувствовал, что дурнота усилилась. Он вспомнил кровь Агостона на своих руках и представил, какое будет лицо у Тенни Уайлса, когда он его выпотрошит. Убьёт старого товарища. Грязное дело, даже для него.

Перед парадной дверью стоял экипаж и десяток повозок, слуги суетились, погружая на повозки мебель и припасы.

Плохиш Тенни Уайлс стоял на ступеньках перед входом и руководил сборами. Тенни был лет на пять моложе Стайка и не испытал тягот жизни в трудовом лагере, но выглядел неважно. Разрубленный нос покраснел, и Тенни явно страдал от насморка; лицо со стороны отсутствующего уха покрывали шрамы после какой-то инфекции. Но это определённо был Тенни, только в дорогой одежде.

Все были так заняты сборами, что, похоже, не заметили Стайка. Обогнув фонтан, он спешился, стянул на землю Селину и поставил рядом с Амреком, вручив ей поводья.

− Стой здесь.

Узел в животе никуда не делся, хотя начал ослабевать перед необходимостью приняться за работу.

− Я могу пойти с тобой, − сказала девочка.

− Тебе не надо смотреть, как я буду сдирать шкуру с человека. − Стайк показал на Ка-Поэль. − Ты тоже оставайся здесь.

Чувствуя спиной недовольный взгляд Селины, он направился сквозь суматоху к парадной двери и остановился в нескольких шагах от нижней ступеньки. Вздохнув, положил руку на рукоять ножа и перенёс вес на здоровую ногу, ожидая, когда Тенни его заметит.

Это случилось очень скоро. Тенни руководил двумя слугами, которые протискивали в дверной проём пуховую перину, и показывал на одну из повозок. Заметив Стайка, Тенни разинул рот и в замешательстве заморгал. Кровь медленно отлила от его лица.

− Здравствуй, Тенни, − сказал Стайк.

Плохиш Тенни Уайлс, гроза кезанской пехоты, задрожал. Сначала затряслись руки, потом дрожь охватила всё тело. Стайк уже начал опасаться, что с Тенни случится припадок и он в конвульсиях упадёт на землю. Стайк ожидал, что в руках бывшего соратника появится оружие, а затем последует быстрая кровавая схватка, но никак не думал, что Тенни повернётся и побежит в дом.

Удаляющийся топот удивил Стайка, и он не сразу среагировал. Он прошёл мимо удивлённых слуг на крик Тенни и начал подниматься по большой лестнице на второй этаж. На лестничной площадке немного задержался. В доме внезапно стало тихо.

− Эй ты! − воскликнул слуга, поднимающийся по лестнице следом за Стайком с кочергой в руках.

Стайк наставил на него нож и продолжил подъём. За ним никто не последовал.

На втором этаже он двинулся неторопливыми, уверенными шагами, заглядывая в каждую комнату. Открывая очередную дверь, он ожидал выстрела из мушкетона или пистолета, однако добрался до хозяйской спальни, не встретив никакой засады.

Тенни стоял один посреди комнаты, опираясь на угол кровати со столбиками. Ему удалось погасить дрожь, и он наставлял на Стайка пистолет.

− Ни шагу! − прорычал он. − Призрак ты или настоящий − мне плевать, я всё равно выстрелю.

− Думаешь управиться одной пулей там, где расстрельная команда ничего не могла сделать двадцатью? − осведомился Стайк.

Он вошёл в комнату, оглянувшись − нет ли за спиной группы слуг, готовых на него наброситься. Никого не было, и он позволил себе немного расслабиться и оглядеть потолок и мебель так, будто собирался покупать этот дом.

− Это и есть твоя цена, Тенни? Сколько тебе заплатил Фиделис Джес, чтобы ты предал меня? Этим домом? Целой плантацией? Признаю, неплохая сделка. Надеюсь, последние десять лет ты наслаждался жизнью больше, чем я.

Пистолет не дрогнул в руках Тенни.

− Как ты узнал? Бездна, как ты всё ещё жив? Джес сказал, что они довели дело до конца!

Однажды Стайк видел, как Тенни перебил целый отряд гренадеров сломанной шпагой после того, как один из них отрезал ему ухо. Но никогда не слышал в голосе Плохиша Тенни Уайлса и следа паники. Вот что бывает, когда храбрец видит призрака.

− Я провёл десять лет в трудовом лагере, думая, что мою неудавшуюся казнь, а потом и исчезновение организовал Фиделис Джес без ведома моих людей. Не надо было быть таким наивным. Я вышел два месяца назад, заново созвал «Бешеных уланов» и участвовал в обороне Лэндфолла. Откуда я узнал? Оказалось, что ты не пришёл на мои похороны. Маркус и Зак это заметили и выяснили, что ты и ещё несколько уланов получили деньги от черношляпников. Не нужно иметь много ума, чтобы сообразить, за что.

− Я не...

− Я знаю, Тенни, − перебил Стайк. − Несколько дней назад я убил Агостона.

− Кто-то ещё знает? − прошептал Тенни.

− Я, Ибана, Шакал, Маркус и Зак. Я ещё не решил, забрать ли твою голову, чтобы показать остальным. Тебе повезло, что со мной нет Ибаны. Она бы...

Пока Стайк говорил, дуло пистолета Тенни вдруг опустилось, а потом резко поднялось к его рту. Тенни схватил дуло губами и крепко зажмурился.

Стайк в два прыжка пересёк комнату и выдернул пистолет из руки Тенни. Швырнув оружие на кровать, схватил Тенни за грудки и встряхнул так, что у несчастного клацнули зубы. Тенни потянулся к ножу на поясе, но Стайк выбил его из рук и оторвал Тенни от пола, а потом приставил к его горлу остриё боз-ножа. Достаточно быстрого рывка − и руки Стайка обагрит кровь ещё одного предателя.

− Ты не оборвёшь свою жизнь сам, − прорычал Стайк. − Ты утратил эту привилегию в тот момент, когда предал меня и уланов.

− Я не хотел, проклятье! Агостон и Двори уговорили меня. Они сказали, что без тебя будет лучше, и Фиделис Джес, он...

Стайк снова встряхнул его.

− Не упоминай этот кусок дерьма. Знаешь, что я сделал после битвы при Лэндфолле в прошлом месяце? Я нашёл Джеса, отрезал его проклятую голову и отослал Линдет. − Он оглядел комнату, чувствуя гнев и дурноту. − Ты продал меня за всё это, Тенни. Не беспокойся, тебе придётся с этим жить ещё всего лишь несколько минут.

«Кончай уже, − молча сказал он себе. − Сделай дело и уходи».

Он вспомнил кровь Агостона и зажмурился.

− Не надо этого делать, Бен, − прошептал Тенни.

− Заткнись.

Стайк протащил его через комнату и выбросил из большого эркерного окна.

Стекло разбилось, и крик Тенни потонул в пронзительном вопле, донёсшемся из шкафа. Стайк развернулся. Шкаф открылся, и из него выскочила женщина чуть старше двадцати. Среди одежды в шкафу прятались двое маленьких детей, испуганно глядя на Стайка − уродливого великана со страшным ножом длиной с меч. Женщина перевела взгляд с него на окно и шагнула назад. Её глаза закатились, как у перепуганной лошади.

− Оставайся здесь, − приказал Стайк.

Он вышел в коридор, где обнаружил толпу встревоженных слуг. Растолкав их, Стайк спустился по лестнице и обошёл дом. Тенни лежал на лужайке среди осколков стекла и обломков оконной рамы. Его глаза были закрыты, рука согнута и явно сломана, но грудь поднималась и опадала. Стиснув зубы от боли, он пробовал пошевелиться.

Когда Стайк приблизился, Тенни открыл глаза и прошептал сквозь зубы:

− Почему ты до сих пор жив?

Стайк присел перед ним на корточки, небрежно держа нож. Сверху доносились рыдания женщины, стоящей у окна.

− Потому что ни один из богов ещё не изобрёл способа меня убить, − ответил он. − Не притворяйся, что удивлён. Ты знал, кто я, когда решил продать меня Фиделису Джесу.

Он похлопал остриём ножа по ключице Тенни.

Тот задрожал, но на сей раз от боли, а не от страха. По глазам Тенни Стайк видел, что он смирился со смертью.

− Прирежь меня, − сказал Тенни. − Сдери кожу. Делай что нужно. Я заслужил. Но оставь в покое этих людей. И не делай это на виду у моей жены и детей. Я знаю, кто ты, полковник, и знаю, что ты выше этого.

Стайк снова посмотрел вверх. Женщина в окне исчезла, и на него смотрели только слуги, но он слышал её плач. Он задумался, останавливали когда-нибудь просьбы о пощаде клинок прежнего Бена Стайка? Удерживали ли его от кровопролития мольбы жены и детей? Если такое бывало, то очень давно.

Он чувствовал, что на него смотрят, и оглянувшись через плечо, обнаружил, что на углу дома стоит Селина. Она по-прежнему сжимала поводья Амрека, а здоровенный мерин щипал траву, не обращая внимания ни на что на свете. Селина с каменным лицом наблюдала за Стайком, смотрела на нож в его руке и человека у его ног. Ка-Поэль стояла позади неё с оценивающим блеском в глазах.

− Давай покончим с этим, Стайк, − сказал Тенни. − Не затягивай, это не в твоём стиле. Оттащи меня в ту рощу. Доделай работу, но только не на глазах у них.

Стайк хмуро посмотрел на Селину. Девочка склонила голову набок, словно наблюдала за тем, как мясник готовится разделать говяжью тушу. Стайка обуревали противоречивые чувства. Он разрывался между жаждой мести и дурнотой от того, что что ему придётся убить одного из своих людей. Селина сдвинула брови, почуяв неладное.

Стайк склонил голову. Тенни заслуживает смерти, это даже не обсуждается, однако Стайк медлил и ничего не мог с собой поделать. Он набрал побольше воздуха, выдохнул и опять похлопал Тенни по ключице остриём ножа.

Поднимаясь на ноги, Стайк услышал свой голос:

− Вправь руку и перевяжи. Дайнизы близко. Если уедете до заката, можете опередить их разведчиков. Долина реки забита беженцами, так что направляйтесь на юго-запад.

− Что ты делаешь? − выдохнул Тенни.

В голосе его звучало подозрение. Он попытался сесть.

− Я собирался содрать шкуру со старого товарища перед его домочадцами. Пусть ты и заслужил это. Убирайся, Тенни. Смени имя. Может, будет лучше уехать из страны. Если попадёшься Ибане, она порвёт тебя в клочья.

Убрав нож в ножны, Стайк подошёл к Селине и забрал у неё поводья.

− Я думала, ты сдерёшь с него кожу, − сказала она.

− Кровожадных девочек никто не любит.

Стайк вскочил в седло, и Селина взобралась на коня впереди него.

− Я не кровожадная. Просто любопытная. Почему ты его не убил?

Стайк взял её за плечо и поискал в её глазах нетерпение или разочарование. Не найдя ни того, ни другого, натянул поводья.

− Самое трудное для солдата − это бросить убивать. Тенни продал меня не ради денег или власти. Он продал меня ради лучшей жизни. Дерьмовый поступок, но он уехал подальше от топота копыт и грохота пушек и стал хорошим мужем для пухленькой деревенской девчонки. Сделал то, что следовало сделать мне двадцать пять лет назад.

− Значит, ты просто отпустишь его?

− Я просто отпущу его, − подтвердил Стайк. В его груди всё ещё бушевала ярость, но дурнота исчезла − Мне ещё многих предстоит убить. Если на рукояти моего ножа будет на одну зарубку меньше, погоды это не сделает. Только не говори Ибане.