Гнев империи

Глава 15

Микель прождал в здании Капитолия почти час, стараясь выглядеть безмятежным под пристальными взглядами трёх дайнизских солдат. Найдя в кармане чистый лист бумаги, он принялся складывать из него разные фигуры, показывая каждую своим безмолвным стражам. Они продолжали наблюдать, не двигаясь и не реагируя, хотя Микель мог поклясться, что в глазах одного промелькнуло лёгкое недоумение.

Наконец его терпение было вознаграждено прибытием женщины средних лет в солдатской униформе, но без обычного дайнизского нагрудника. У неё были огненно-рыжие волосы и мягкое лицо снисходительной гувернантки. Оружия при ней не было, бирюзовый мундир чуть выше сердца украшала стилизованная вышивка: кинжал над чашей, а с серёг свешивались вороньи перья.

При виде неё охранники Микеля заметно напряглись, а она окинула его равнодушным взглядом и спросила на сносном палоанском:

− Это ты принёс розу?

− Я.

− Следуй за мной.

Микель оглянулся через плечо на дверь, отгоняя дурные предчувствия. Наверное, это была ужасная идея. Он ничего не знал о дайнизах − их иерархии, обычаях и законах. Он не умел ориентироваться в их мире и шёл вслепую в надежде, что Мелн-Ярет окажется достаточно умён, чтобы понять, насколько ценно добровольное сотрудничество Микеля.

Помедлив ещё несколько секунд, он двинулся за женщиной по коридору.

Бок о бок они шли вдоль кабинетов, мимо солдат, чиновников и мальчиков на побегушках. Странно было видеть в правительственном учреждении столько рыжеволосых, которые у Микеля всегда ассоциировались с пало, но в остальном после оккупации ничего не изменилось. Если после бегства Линдет тут и был какой-то беспорядок, то давно уже всё прибрали, а здание во время сражений ничуть не пострадало.

Они спустились на один этаж, несколько раз свернули, а потом подошли к лестнице, ведущей ещё ниже в недра здания. Микель забеспокоился, когда дневной свет остался позади и пришлось полагаться только на газовые фонари. Он уже собирался спросить, куда они идут, но тут женщина остановилась и открыла дверь, слабой улыбкой поощрив Микеля зайти.

− Я хочу видеть Мелн-Ярета, − сказал он.

− Знаю.

− Он там?

− Прошу.

Она опять показала на дверь, и Микель осторожно шагнул внутрь. Маленькую, вызывающую клаустрофобию комнату освещала одна-единственная лампа, а в центре в полу был сток.

− Послушайте, − сказал Микель, − я...

Внезапно он очутился на коленях, а левое плечо пронзила боль. Вся левая рука онемела, в глазах померкло, и он упал, громко охнув. Повернулся, пытаясь отползти дальше в сырую комнату, и увидел над собой эту женщину. Одной рукой она небрежно держала дубинку, на её губах играла слабая улыбка.

− Что?.. − попытался спросить Микель.

Она больно пнула его в грудь ногой. Микель попытался отодвинуться ещё дальше, но наткнулся на стену. Попытался заговорить или закричать, но вырвался только придушенный всхлип.

Женщина замахнулась дубинкой, и он заслонился онемевшей левой рукой, слишком поздно вспомнив, что всего несколько часов назад Эмеральд наложил на неё швы. Дубинка тяжело обрушилась, и Микель опять охнул. Он сунул правую руку в карман, но кастеты остались в убежище. Когда женщина подалась назад, чтобы ударить его ногой ещё раз, Микель метнулся в сторону, и она лишь зацепила его, и он попытался схватить её за ноги.

Женщина споткнулась и чуть не упала, а потом почти небрежно двинула Микеля над ухом дубинкой. Удар был не слишком сильным, но у него на несколько секунд потемнело в глазах, а голову пронзила страшная боль. Отпустив её ноги, он обхватил руками голову и попытался свернуться клубочком в ожидании нового удара.

− Девин-Форгула! − рявкнул мужской голос.

Удара не последовало. Микель отважился посмотреть, хотя перед глазами всё расплывалось. Женщина повернулась к коридору, в котором появились двое мужчин. Один молодой − лет двадцати пяти, ровесник Микеля, лысый, худой и невысокий. Он уставился на женщину с неприкрытой враждебностью. Второй мужчина был постарше, лет за сорок, с пивным брюшком, на правой руке у него недоставало двух пальцев.

Мужчина постарше заговорил, и стало ясно, что это он кричал.

− Дэвин-Форгула, − снова сказал он негромко, но с упрёком, − выйди.

Дайнизские слова были так похожи на палоанские, что Микель всё понял.

Женщина ответила, но так быстро, что Микель не разобрал.

− Выйди, − повторил мужчина.

Она вытерла дубинку рукавом и удалилась бодрым шагом, даже не оглянувшись.

Микель смотрел на своих спасителей, стараясь сосредоточиться на них, а не на сильной боли в руке, голове и плече. Старший проводил Форгулу взглядом, наигранно вздохнул и шагнул в комнату. Наклонившись, он мягко, но настойчиво убрал руку Микеля и рассмотрел его голову.

− У него идёт кровь из головы, − сказал он на палоанском, − и из руки. Можешь встать?

Вопрос адресовался Микелю, но его затуманенному мозгу потребовалось некоторое время, чтобы сообразить это. Он медленно поднялся на колени, а потом, с помощью младшего мужчины, встал на ноги и медленно поковылял за дайнизами к лестнице.

Они не помогали ему, но и не торопили. Поднявшись на следующий этаж, нашли пустую комнату. Они по-прежнему были в подвалах Капитолия, но через высокое окно проникал дневной свет, а на полу лежал ковёр и стояли кресла. Должно быть, при режиме Линдет здесь был кабинет какого-нибудь мелкого чиновника.

Микель сел в кресло, держась за голову и глядя, как с руки на ковёр капает кровь. Он чувствовал на себе взгляды обоих спутников, но сам на них не смотрел, изо всех сил сдерживая рвоту.

− Форгула сказала, что ты шпион черношляпников, − сказал старший. − Это правда?

− Был, − ответил Микель.

− А больше нет?

− Я так понимаю... вы даёте награды и амнистию переметнувшимся на вашу сторону черношляпникам.

− Переметнувшимся, − рассмеялся дайниз. − Можно и так сказать. Да, мы предлагаем такое.

− Та женщина...

− Форгула не из моего домохозяйства. − В голосе дайниза прозвучали нотки гнева. − Она служит другому хозяину, который считает, что врагов нужно убивать, а не обращать в союзников. Кто-то рассказал ей об этой безделушке, и она решила взять дело в свои руки, прежде чем я смог отозваться.

Микель наконец поднял голову и увидел, что мужчина вертит в пальцах золотую розу, рассматривая её на свету.

− Вы Мелн-Ярет? − спросил Микель.

− Да.

Мужчина улыбнулся усталой искренней улыбкой. Серебряная роза Блейсделл говаривала, что так улыбаются люди, которым приходится зарабатывать себе на жизнь.

− Приношу извинения за то, что Форгула запустила в тебя свои когти. − Он посмотрел на руку Микеля. − Должно быть, это было неприятно.

− Можно и так сказать.

Мелн-Ярет смущённо усмехнулся.

− Прости. − Он показал на своего молодого спутника. − Это Девин-Теник, мой виночерпий.

Микель присмотрелся к Девин-Тенику внимательнее. Зрение у него наконец начало проясняться, и он удивился, не увидев в чертах виночерпия едва заметных отличий дайнизов от пало. Лицо Девин-Теника было мягче, брови расставлены шире, а подбородок немного слабее. Если бы не бирюзовая униформа, Микель принял бы его за пало.

− Теник, что ты думаешь о нашем новом друге? − спросил Мелн-Ярет.

− Он признался, что шпион.

У Теника был на удивление глубокий голос, не соответствующий худощавой невысокой фигуре.

− Он признался, что был шпионом.

− Если ты шпион, то это навсегда.

− Возможно.

Микель зажмурился. Боль в голове из резкой превратилась в тупую, и думать стало чуть легче. Он знал, что встреча состояла из нескольких слоёв − Форгула, Теник, Мелн-Ярет, Домохозяйства и виночерпии. Знал, что у всего происходящего есть какая-то подоплёка, но в таком состоянии он плохо соображал.

− Я был шпионом черношляпников, − сказал он. − Перед вторжением меня произвели в золотые розы − это высший чин у черношляпников. Потом случилось вторжение, гранд-мастера убили, а Линдет внезапно сбежала из города.

− И теперь... − Мелн-Ярет с досадой поцокал языком. − Что ты сказал солдату, которому дал эту розу? Что ты выдашь мне всех черношляпников в Лэндфолле?

− Так и есть. Я могу помочь вам искоренить их.

Мелн-Ярет кивнул.

− Ты меня определённо заинтересовал. Давай начнём вот с чего: что ты можешь мне предложить и чего хочешь взамен?

Микель заставил себя сесть прямо и посмотреть Мелн-Ярету в глаза. Дело дошло до переговоров, и он не мог вести их с позиции слабости. Он должен казаться сильным, даже если это явно лишь видимость.

− Я могу выдать тайники и конспиративные квартиры. Могу помочь выследить черношляпников, которые ещё остались в городе. Могу рассказать, как они работают и каков их образ мыслей. Признаюсь, я недолго был золотой розой, но в ранге серебряной прослужил несколько лет и повидал больше, чем рядовой черношляпник.

− И какой награды ты хочешь за помощь?

− Людей.

− Что значит людей? − вмешался Теник. − Рабов?

Теник произнёс это слово так обыденно, что Микель сразу вспомнил, насколько всё-таки чужды дайнизы. Он покачал головой.

− Не рабов.

Он много думал об этом во время оккупации.

− Вы проводите облавы на граждан Фатрасты, на семьи черношляпников, которые покинули город с Линдет. Я понимаю, война есть война, но этих людей бросило правительство и близкие. Они не заслужили, чтобы их преследовали, пытали, отсылали в рабочие лагеря, а то и хуже. В обмен на мою помощь я хочу, чтобы им позволили уйти.

Мелн-Ярет откинулся на спинку кресла, задумчиво поглаживая подбородок, а потом бросил взгляд на Теника.

− Ты не хочешь богатства? Власти?

− У меня нет властных амбиций. Что до богатства... − Микель позволил себе улыбнуться. − Я хочу быть полезным дайнизскому правительству. Богатство придёт позже. А пока что я хочу, чтобы отпустили людей.

− Ты просишь слишком много, − невозмутимо произнёс Теник.

Мелн-Ярет жестом велел ему замолчать.

− Это правда, просьба серьёзная. Мы собираем этих людей, потому что они могут оказаться шпионами, но кроме того, они полезны как заложники и подневольные работники. У нас их уже сотни, а к концу года, по моим предположениям, будет несколько тысяч, даже без твоей помощи.

− Пусть так, − согласился Микель, − но от самих по себе заложников мало проку. Супруги и дети черношляпников низкого ранга? Линдет на них наплевать. Прогоните их. Передайте ближайшей фатрастанской армии. Пусть станут обузой для ваших врагов, причём вы преподнесёте это как жест доброй воли. Уже ходят слухи, что вы обращаетесь с пало лучше, чем Линдет. Люди могут рассматривать вас как великодушных завоевателей. Если война затянется, это мнение само по себе станет опасным оружием.

Мелн-Ярет самодовольно ухмыльнулся.

− Ты привёл очень убедительные доводы, Микель Бравис. Но то, что ты просишь... это будет очень трудно.

Микель осторожно потрогал голову. Он не предполагал, что должность министра свитков может на самом деле оказаться не такой уж влиятельной. Если Мелн-Ярет всего лишь гончая, которая выслеживает вражеских шпионов для хозяев, а не самостоятельный начальник над шпионами, то Микель жестоко ошибся, сделав на него ставку. Если он хочет найти информатора Таниэля, то ему нужен могущественный покровитель.

− С другой стороны, − продолжал Мелн-Ярет, немного помолчав, − может, я смогу выполнить твои требования. Скажи, почему я должен тебе доверять? Ты уже признался, что был шпионом. Разве нельзя предположить, что ты по-прежнему работаешь на Фатрасту? Может, ты просто хочешь втереться мне в доверие.

Микелю не особо понравилось то, что блеснуло в глазах Мелн-Ярета. Он сглотнул, выдерживая взгляд мастера свитков.

− Дайте мне шанс заслужить ваше доверие.

− Зачем? Почему бы мне не вытянуть из тебя информацию под пытками? Или отдать тебя всевидяшим?

Микель постарался не выдать страха при упоминании всевидящих. Он знал, на что способны эти колдуны, но не хотел выдавать этой осведомлённости.

− Потому что я пришёл к вам по доброй воле. Вы предлагаете награду за службу. Неужели пытки − это и есть награда? Потому что если это так, то рано или поздно вести об этом разнесутся. Даже сочувствующие станут относиться к вам с опаской и поползут слухи, что министры дайнизов не держат слово.

Ярет переглянулся с Теником, держа язык за щекой.

− Он не трус, − пожал плечами Теник. − Но всё равно шпион. Что хорошего в доброй воле, если её используют против нас?

− Добрая воля − это обоюдоострый меч, − признал Ярет.

Микель подался вперёд, не обращая внимания на капающую с подбородка кровь.

− Как вы думаете, я окажусь полезнее, если буду помогать добровольно или же по принуждению?

Мелн-Ярет не стал отвечать, а вместо этого поинтересовался:

− Можешь сказать, где Линдет прячет свои личные архивы?

Вопрос застал Микеля врасплох.

− Не могу.

− Можешь сказать, куда сбежали оружейники, чтобы мы могли схватить их и использовать их опыт для совершенствования наших войск?

− Не могу, − опять ответил Микель.

При всей своей браваде он знал, что ступает по тонкому льду. У Мелн-Ярета явно есть свои цели. Если Микель не может помочь в их достижении, министр просто передаст его кому-нибудь. Кому-нибудь вроде Форгулы.

С каждым ответом Микеля Мелн-Ярет всё сильнее сомневался. Он вздохнул, качая головой.

− Тайников и конспиративных квартир мало. Ты просишь об огромном доверии, а взамен я получаю лишь обещания. Дай мне что-нибудь, Микель, тогда и поговорим. А до тех пор...

Микель напряг мозги. Его хвастовство насчёт того, что он много чего видел, когда был шпионом, в основном и было всего лишь хвастовством. Конечно, он знал кое-какие секреты и не сомневался, что может быть полезен дайнизам в долгосрочной перспективе, но вот так сходу предъявить доказательства добрых намерений? Его взгляд упал на золотую розу, которую Мелн-Ярет вертел в пальцах.

− Скажите, − начал Микель, − Линдет разрушила третий этаж архивов черношляпников перед уходом?

Мелн-Ярет перестал крутить медальон и бросил на него острый взгляд. Микель явно на что-то наткнулся.

− Нет, не уничтожила.

− Вы знаете, что там?

− У нас... есть догадки.

− Там секреты. Много. Полагаю, на вход наложены мощные чары, и у ваших избранных уйдут месяцы, а то и годы, чтобы взломать их, не уничтожив содержимое архива. Хотите доброй воли? Хотите доверия?

Долю секунды Микель изучал Ярета. Выражение лица министра и его самообладание снова напомнили ему капитана Блейсделл, и Микель решил рискнуть.

− Золотая роза − это ключ, − сказал он просто. − Она открывает двери третьего этажа. У меня это получилось и, не сомневаюсь, получится у вас.

Он молился про себя, чтобы у избранных Линдет не было времени изменить чары перед уходом из города.

Мелн-Ярет посмотрел на медальон.

− Что ж, это так просто?

− Да, так просто.

Дайнизы переглянулись, и Мелн-Ярет хитро улыбнулся Тенику.

− Седиаль будет в ярости. Хорошо, Микель. Я посажу тебя на поводок и отпущу работать. У тебя будет свобода передвижений, принадлежность к домохозяйству, защита и поддержка моего имени. Я посмотрю, что смогу сделать для семей, которые мы собираем. Чем больше результатов ты мне принесёшь, тем вероятнее, что я смогу освободить мирных граждан.

Вот так просто. Микель едва осмеливался дышать.

− С чего я должен начинать?

− Я послал несколько сотен людей прочёсывать город, чтобы выяснить, кто стоит за недавними взрывами. Мы поймали множество черношляпников и партизан, и ни один из них не может сказать, кто бросал гранаты или отдавал приказы. Менее часа назад был убит капитан стражи одного Домохозяйства, и министры нервничают.

− Я не следователь, − предупредил Микель. − Если это сделали не черношляпники, я не смогу помочь.

− Тогда исключи их из подозреваемых, − ответил Ярет.

Микель колебался. Он уже подозревал, что виновниками была ячейка черношляпников, но не имел ни малейшего понятия где они скрываются и кто ими руководит. Может, та загадочная золотая роза? Как бы то ни было, он вынужден согласиться. Нужно как можно быстрее завоевать авторитет среди дайнизов, удлинить поводок и познакомиться с чиновниками. Чем сильнее он проникнет в ряды правительства, тем с большей вероятностью отыщет информатора Таниэля.

− Я посмотрю, что смогу сделать, − пообещал Микель.