Душа крови и пепла

НАСТОЯЩЕЕ II

— Виктер, — сказал я, грубовато рассмеявшись, когда выжимал воду из полотенца. — Он не был моим поклонником еще до того, как я стал твоим охранником.

Молчание было моим единственным ответом.

Я поднял взгляд от своего места у изножья кровати к тому месту, где на подушке лежала голова Поппи. Ее губы были слегка приоткрыты, а густая бахрома ресниц обрамляла сильно затененную кожу под глазами.

В Поппи ничего не изменилось, но прошло всего несколько часов.

Несколько часов, которые показались мне целой жизнью.

Это напомнило мне о том, как крепко она спала после убийства Виктера. Тогда я чувствовал себя таким же беспомощным, как и сейчас.

Мой взгляд переместился на тонкое одеяло, прикрывающее ее грудь и оставался там до тех пор, пока я не увидел, как оно поднимается при ее глубоком и ровном дыхании. Это было идиотизмом. Я знал, что с ней все в порядке. Я знал, что ее сердце бьется спокойно, как и мое, но не мог удержаться от того, чтобы не проверять его время от времени. Тишина в комнате не способствовала моей паранойе.

Делано вышел в коридор, чтобы оставить нас наедине, пока я снимал с Поппи грязную и окровавленную одежду. Киеран отправился поговорить с Хисой, а я старательно смывал с нее грязь и остатки битвы.

Говори с ней.

Я прочистил горло.

— Знаешь, мне показалось, что Виктер уловил мои мотивы, потому что с самого первого дня я его совсем не впечатлил.

Я провел тканью по ее ноге, обращая пристальное внимание на нижнюю часть.

— Но то, что он мне сказал? Это было похоже на предзнаменование. Как будто он предупреждал меня о том, что должно произойти. И он это знал.

Ополоснув полотенце, я перешел к другой ее ноге, осторожно положив ее себе на колени.

— Когда мы были в Пустошах, после того как тебя похитили, я отвлекся в тех руинах, меня охватила ярость и жажда мести. Я должен был быть сосредоточен только на тебе, но я не был сосредоточен. И из-за этого ты пострадала.

Я поднял на нее глаза и увидел ее такой, какой она была в ту ночь, окровавленной и страдающей, такой испуганной, но отчаянно пытающейся не показывать этого. Воспоминание пришло слишком легко.

Я сглотнул.

— Оглядываясь назад, я думаю, знал ли Виктер, что произойдет? Он был, ну, в каком-то смысле, частью Араи — Судьбы. Знал ли он об этом, на каком-то подсознательном уровне?

На ее ногах не осталось ни пятнышка грязи к тому времени, когда я уложил их под одеяло и поднялся. Я заменил воду в тазике на свежую и вернулся к ней. Последними были вымыты руки.

Я взял ее левую руку, кожа которой была еще очень холодной. Грязь и кровь были размазаны по верхней части и между пальцами. Я перевернул ее руку, проводя полотенцем по мерцающему золотистому вихрю брачного отпечатка. Что если… что если она забыла это? Церемонию. Все, что нам потребовалось, чтобы дойти до этого момента.

Я оборвал эти мысли, заставляя себя переступить через страх.

— Может быть, именно поэтому я с самого начала не нравился Виктеру, — продолжал я, стирая кровь и грязь с ее ладони. — Он был виктором и чувствовал, что я собой представляю.

Я слегка улыбнулся.

— Интересно, что он думает сейчас? Наверняка бы у него нашлось несколько хороших слов в мой адрес.

Я поднес ее чистую ладонь к губам и поцеловал отпечаток.

— Но я не могу винить его за то, что он был не самого лучшего мнения обо мне в Масадонии. Даже если он никогда не подозревал, кто я такой, я был там, чтобы забрать тебя.

Опустив ее руку к себе на колени, я сполоснул полотенце, а затем перешел к ее пальцам.

— И я убил тех, кому он доверял. Ханнеса. Рилана.

Я поджал губы, переведя взгляд на ее черты лица.

— В ту ночь это мог быть Виктер. Если бы он по какой-то причине занял место Рилана, это был бы он.

Покачав головой, я вернул свое внимание к ее руке. Я почистил кольцо.

— Тогда мне было бы все равно. То есть, мне не нравилось прекращать жизнь хороших людей, но это было бы мимолетное сожаление. Вины почти не было. У меня была цель. Это было все, что имело значение, и я…

Я вздохнул, положив руку ей на живот, и перешел к правой.

— Я еще не знал тебя. Я даже не слышал, как ты говоришь и всерьез считал тебя покорным существом, которое говорит только шепотом.

Я рассмеялся по-настоящему.

— Или что ты одна из участников плана Вознесенных. Боги, я не мог бы ошибаться сильнее, если бы попытался.

На ее правой руке грязь была гораздо более упрямой.

— В том-то и дело. У меня были все эти предвзятые представления о тебе — основанные абсолютно ни на чем. Потому что никто не говорил о тебе по-настоящему. Думаю, я просто… ну, мне нужно было, чтобы ты была либо врагом, либо слабой. Это упрощало все, что я планировал сделать.

Я нахмурился.

— Что, собственно, и делает меня слабым.

Если бы Поппи была в сознании, она бы скорее всего согласилась с этим моментом самоосознания.

Я протер тканью между ее пальцами, удивляясь тому, как хрупка ее рука в моей, несмотря на то что я знал, насколько смертоносной она может быть.

Внешность может быть обманчивой, не так ли?

— Но мне еще предстояло узнать, насколько я ошибался на твой счет, — сказал я ей. — Потому что я собирался наконец узнать тебя, а ты…

Я посмотрел на ее неподвижные, безмятежные черты.

— Ты собиралась узнать, кем я был раньше.