Душа крови и пепла

ВСТРЕЧА С ГЕРЦОГОМ

— Итак, это тот самый Хоук Флинн, о котором я слышал, — заметил Дориан Тирман, герцог Масадонии, сидя на диване из малинового бархата.

— Надеюсь, вы слышали только хорошее, — ответил я, разглядывая вампира передо мной.

Задернутые тяжелые шторы на окнах, закрывавшие угасающее полуденное солнце, и освещенная лишь несколькими рассеянными масляными лампами, комната Тирмана выглядела почти бескровной. Даже его светлые, почти белые волосы были лишены цвета жизни.

Этот человек мне не нравился.

И не только потому, что он был Вознесенным — старым, созданным, должно быть, вскоре после войны.

Хищник во мне распознал в нем хищника.

И он хотел добраться до Тирмана.

Я не показывал этого, стоя в комнате, соединенной с личными покоями Тирмана, которая, казалось, была целиком построена из красного дерева. Стены. Стол. Комод, уставленный графинами со спиртным. У одной стены стояло несколько тростей, все, кроме одной, были из красного дерева. Другая была темно-красного цвета и, похоже, сделана из древесины дерева Кровавого леса.

— Светящиеся рекомендации из столицы и от Командора, — сказал он, его обсидиановый взгляд ненадолго метнулся к стоящему рядом со мной Янсену. — И моей дорогой жены.

Я склонил голову набок, вспоминая семью из приюта. Ребенка. Знал ли герцог, что один из его вампиров оставил младенцев, чтобы обратить Жаждущего? Если да, то я сомневался, что ублюдку есть до этого дело.

— Ей нравится смотреть на тебя, — добавил он, отпивая из своего стакана виски.

То, как алкоголь влияет на Вознесенных, всегда забавляло меня. Несмотря на то, что Вознесенные больше не нуждались в пище и воде, чтобы выжить, им приходилось осторожно наслаждаться напитками, поскольку они были гораздо более восприимчивы к воздействию спиртного.

— Хотя, полагаю, ты не очень-то удивлен, услышав это.

Мне стало интересно, насколько осторожен он сегодня с виски, особенно в преддверии заседания городского совета, которое должно состояться в ближайшее время.

— Нет.

Тирман захихикал, и гладкая кожа у его глаз даже не сморщилась. Этот звук был таким же холодным, как и закрытая улыбка, которую, как я был уверен, он считал теплой и дружелюбной. Вместо этого изгиб его губ напомнил мне ядовитую гадюку. Я наполовину ожидал, что появится вилообразный язык.

— Никакой ложной скромности? Одобряю.

Он наклонил подбородок.

— Я считаю, что те, кто отрицает то, что очевидно для всех вокруг, наиболее изворотливы.

Мне было абсолютно наплевать на его мнение.

— А для этого нужны напористость и уверенность в себе, — продолжил он. — Две вещи, которые необходимы, если ты хочешь поступить на службу в Королевскую гвардию в качестве одного из личных охранников Девы. Но нужно не только это.

Я сомневался, что он знает, что требуется для защиты новорожденного зайчонка, не говоря уже о человеке, но это не мешало ему излагать то, во что он верил. Большинство Вознесённых объединяло одно — им очень нравилось слушать свой голос.

— Нужно не только владеть оружием и силой, но и уметь предвидеть возможные угрозы. Последним Райан Кил, к сожалению, не обладал.

Подождите. Мои брови сошлись. Первое имя Кила было Рилан. А не Райан. Однако я ничуть не удивился, услышав, что Тирман не знает имени этого человека.

— Но для того, чтобы взять на себя обязанность защищать одно из самых ценных достояний королевства, требуется нечто большее. Все, что ты сделал или сделаешь, не так важно, как то, что Дева сделает для нашего королевства. Она откроет новую эру, — продолжил он и, конечно же, не стал уточнять, что это за новая эра и как она будет осуществляться. — Тот, кто будет охранять Деву, должен быть готов без колебаний отдать свою жизнь за нее. Они не должны бояться смерти.

— Я с этим не согласен, — сказал я.

Жалкое подобие улыбки застыло, когда Янсен напрягся рядом со мной.

— При всем уважении, Ваша Светлость, — добавил я, выдержав его темный, бездонный взгляд, — если человек не боится смерти, значит, он не боится неудачи. Они слишком полагаются на то, что после смерти их ждет приветствие героя. Я боюсь смерти, потому что она означает, что я потерпел неудачу.

Тирман наклонил голову вправо.

— Я также считаю, что охрана Девы не требует от человека жертвовать своей жизнью, — сказал я. — Охраняющие ее должны быть достаточно искусны, чтобы защитить как свою жизнь, так и ее.

— Интересно, — пробормотал Тирман и замолчал, отпив немного виски. — А как бы ты отнесся к тому, что произошло в саду?

Ирония в том, что этого бы не произошло, если бы я был там, не прошла мимо меня.

— Попытка похищения Девы произошла там, где цветут ночные розы, верно? —

Я уже знал ответ, но дождался его кивка.

— Там же, где деревья жакаранды повредили внутреннюю стену замка Тирман — место в саду особенно опасное.

— Значит, ты не разрешаешь ей любоваться розами, — предположил Тирман.

— Ограничивать ее доступ туда, куда она хотела бы попасть в саду, нет необходимости, — сказал я. — Я просто расположил бы ее так, чтобы она оставалась вне поля зрения тех, кто хотел бы воспользоваться этой слабостью.

— А потом ты бы вместо нее пустил стрелу, как это сделал Кил?

Тирман ухмыльнулся.

— Не ты ли только что сказал, что жертвоприношение было излишним?

— Расположить ее так, чтобы она не могла быть ранена издалека, не равносильно тому, чтобы я был убит стрелой, — возразил я. — Есть способы рассмотреть эти розы, которые не требуют, чтобы ни один из нас подвергался опасности.

Взгляд Тирмана переместился на Янсена.

— Он прав, Ваша Светлость, — сказал Янсен. — Здесь есть несколько естественных барьеров, которые затруднили бы любое нападение. К сожалению, Кил, возможно, стал… слишком вольно себя вести, охраняя Деву, поскольку на нее не было совершено ни одной попытки нападения.

— И именно поэтому он мертв, — констатировал Тирман. — Он забыл, что угроза со стороны Темного не уменьшилась, и заплатил за это кровью.

Его внимание вернулось ко мне.

— И ты веришь, что это не та цена, которую ты неизбежно заплатишь?

— Да, — ответил я без малейшего намека на веселье.

Тирман подвинулся, положив лодыжку на противоположное колено.

— В связи с предстоящим Ритуалом уже усилились опасения относительно Последователей и Темного. А когда она приблизится к своему Вознесению, попыток, вероятно, станет еще больше.

— Определенно будут, — согласился я. — Ведь если то, во что верят люди, правда, и Темный хочет остановить ее Вознесение, то, что произошло в саду, это только начало.

— Это правда, — подтвердил герцог. — На стреле была выгравирована их…

Он скривил губы.

— Их боевой клич. Или, точнее, их предсмертный вой.

Я улыбнулся.

— Из крови и пепла?

— Мы восстанем, — закончил за меня герцог, к моему большому удовольствию. Он замолчал, постукивая пальцами по голенищу своего сапога. — Учитывая недавнюю попытку захвата Девы и растущие… беспорядки здесь, вероятно, король Джалара и королева Илеана потребуют вернуть Деву в столицу. А это значит, что от тебя в любой момент могут потребовать уехать и отправиться в Карсодонию.

Это было бы настоящим благословением, если бы такое случилось. Получить разрешение на отъезд с Девой было гораздо проще, чем скрываться с ней по городу. Но я бы путешествовал не один. Там будет отряд стражников, а это уже проблема.

— Это может быть проблемой? — Спросил герцог.

— У меня нет здесь никаких связей, — ответил я.

— Ты говоришь все правильно, Хоук, — сказал он через некоторое время. — И коммандер Янсен считает, что ты не только квалифицирован, но и готов к выполнению столь важной задачи. Однако, признаться, у меня есть сомнения. Ты считаешься молодым для такой должности, и мне трудно поверить, что никто из старших не подходит лучше. Хотя я понимаю, что это не обязательно недостаток. Молодые, более свежие глаза несут в себе другой опыт. Но ты еще и красив.

— Спасибо, — ответил я.

На лице появилась слабая улыбка.

— Дева — не ребенок. Она молодая женщина, у которой очень мало опыта и знаний о мире.

Я чуть не рассмеялся от того, насколько он был неправ.

Его пальцы продолжали постукивать.

— Она также не общалась близко с мужчиной своего возраста.

— Я не заинтересован в соблазнении Девы, если это вас беспокоит, Ваша Светлость.

Тирман рассмеялся, пренебрежительно махнув рукой.

— Меня это не волнует, — сказал он, оставив меня гадать, почему он так уверен в себе. — Меня больше беспокоит то, что она может увлечься и тем самым отвлечься. У нее есть… привычка не устанавливать границы между собой и другими.

То, что он сказал, и то, чего он не сказал, разожгло мое любопытство.

— Я также не собираюсь становиться ее спутником или другом.

Он поднял бровь.

— Она может быть удивительно очаровательной — ее невинность, то есть.

Хотя он был прав в том, что она очаровательна, ее невинность здесь ни при чем.

— У нас с ней не было бы абсолютно ничего общего, чтобы сблизиться или даже поговорить.

Это была правда.

— Она — работа. Долг. Для меня это большая честь, но не более того.

— Ну что ж, хорошо, — проворчал Тирман. — Мне нужно кое-что обсудить с командиром. Он сообщит тебе о моем решении.

— Благодарю вас, Ваша Светлость.

Я поклонился, затем выпрямился и повернулся к двери.

— Еще кое-что, — окликнул Тирман.

Я повернулся к нему лицом.

— Да, Ваша Светлость?

— Если ты станешь стражем Девы, то должен знать, что если ей будет причинен вред, пока она находится под твоим присмотром…

Свет фонаря отражался от его черных глаз.

— Ты будешь заживо сожжен и повешен, чтобы весь город мог засвидетельствовать твою несостоятельность.

Я кивнул.

— Я не ожидал ничего другого.