Душа крови и пепла

КЕМ Я БЫЛ

— Стражники Девы — хорошие люди.

Я перевел взгляд со стакана с виски на мужчину, стоящего у пустого камина.

— Хорошие люди постоянно умирают.

— Верно, — ответил Гриффит Янсен, командир Королевской гвардии.

Он пробыл в Солисе дольше, чем большинство атлантийцев смогли бы вынести, умудряясь скрывать свою истинную сущность. Только благодаря ему, мои люди сейчас прочно укоренились в королевской армии, служа как на Вале, так и в городе. Но его убьют или еще хуже, если кто-нибудь узнает о лояльности Янсена или о том, кем он является.

— Но в Солисе и так осталось слишком мало хороших людей.

— С этим мы можем согласиться.

Несколько мгновений я наблюдал за Янсеном.

— Разве один хороший человек станет проблемой?

Его взгляд встретился с моим.

— Если бы это было проблемой, меня бы здесь не было. Я просто говорю, что будет жаль потерять одного из них.

— Жаль или нет, но мне нужно быть ближе к ней.

Я отпил виски. Дымный ликер оказался гораздо приятнее, чем все остальные напитки, которые могла предложить эта жалкая земля.

— То, что я на Вале, мне не поможет. Ты это знаешь. Ты также понимаешь, что здесь поставлено на карту.

Я наклонил голову.

— И поскольку в настоящее время нет возможности занять место того, кто ее охраняет, мы должны освободить это место.

— Я понимаю.

Янсен провел рукой по голове, его плечи напряглись под простой коричневой туникой, которую он носил.

— Но это не значит, что мне должно нравиться то, что нужно сделать.

Я слабо улыбнулся его ответу.

— Если бы тебе это нравилось, то ты был бы более полезен Вознесенным, так как они наслаждаются болью и бессмысленными смертями.

Его подбородок слегка приподнялся, при напоминании о том, что мы, возможно, случайно обсуждаем смерть невинного человека. Однако, мы не были врагами. Никакое мое зло не превзойдет того, что Вознесенные сделали с нашим или их народом.

По крайней мере, так я говорил себе.

— Что ты знаешь о Деве? — Спросил Янсен через мгновение.

Я чуть не рассмеялся, потому что это был глупый вопрос. О ней было не так уж много известно.

Я знал, что ее зовут Пенеллаф.

Я знал, что ее родители погибли во время нападения Жаждущих.

Я знал, что у нее есть брат, который вознесся — один из тех, за кем я наблюдал в столице.

Но то, что я узнал дальше, имело значение. Она была фавориткой королевы, и это делало ее единственным существом во всем королевстве, которое можно было использовать в качестве рычага давления на лже-Корону. Она была единственным возможным способом предотвратить войну.

— Я знаю достаточно, — заявил я.

Янсен размял шею из стороны в сторону.

— Ей благоволят многие, не только королева.

— Как это возможно? — Спросил другой, стоявший у окна. — Ее редко можно увидеть на людях, и еще реже она говорит.

— Он правильно говорит.

Что, вероятно, стало шоком для всех присутствующих.

— Честно говоря, я не знаю. Но многие говорят о ее доброте, — ответил Янсен. — И ее стражи заботятся о ней. Они защищают ее, потому что хотят этого, в то время как большинство королевских гвардейцев защищают своих подопечных, потому что это дает им пищу на столах их семей и держит их головы на плечах. Вот и все.

— И те же люди верят, что она была избрана богами, что, как мы оба знаем, невозможно, поскольку они уже несколько столетий находятся в состоянии покоя. Прости, если я не всегда доверяю их суждениям о том, что они думают о Деве.

Янсен криво усмехнулся.

— Я хочу сказать, что, когда она пропадет, это вызовет переполох. И не только среди Вознесенных. Люди тоже будут искать ее.

— А вот что вызовет большой переполох, так это то, что армии моего отца пойдут на Солис, и уничтожат все города и деревни, которые попадутся им на пути. Все в отместку за то, что Вознесенные сделали со мной и делают сейчас с принцем Маликом, — сказал я ему. — А теперь скажи мне, какой переполох ты бы предпочел увидеть? Вопросы о пропавшей Деве? Или войну?

— Я хочу, чтобы проклятые Вознесенные были уничтожены, — огрызнулся Янсен.

Единственная причина, по которой я допустил это, заключалась в том, что прозвучало из его уст дальше.

— Они убили моих детей. Моего первого сына, а затем второго…

Он прервал себя, сглотнув, и ненадолго отвел взгляд, делая все необходимое, чтобы сдержать боль, которая никогда не заживает.

— Я сделаю все, чтобы остановить их и защитить наше королевство.

— Тогда дай мне возможность сделать то, что мне нужно.

Я провел большим пальцем по ободку своего бокала.

— Как только я освобожу настоящего принца, я убью ложных короля и королеву. Это я обещаю.

Янсен тяжело выдохнул, было видно, что ему это не нравится. Мое уважение к этому человеку возросло. Все это было не очень приятно. Если кому-то это нравилось, значит, он жил недолго.

— Она гуляет по саду каждый вечер в сумерках, — сказал он.

— Я это уже знаю.

Я много раз выслеживал ее и ее охранника в садах в сумерках, подбираясь так близко, как только мог, чтобы меня не заметили. К сожалению, это было недостаточно близко.

— Но знаешь ли ты, что она ходит смотреть на цветущие ночные розы?

Я замолчал. Я этого не знал. Странно, но узнав, что она ищет цветы, родом из Атлантии, я сдвинулся на диване. В течение дня я часто задавался вопросом, что же такого интересного она нашла в этих садах.

Теперь я знал.

— Или дело в том, что они расположены рядом с деревьями джакаранда? — Добавил Янсен.

Улыбка медленно тронула уголки моих губ.

— Там, где обрушилась часть внутренней стены.

Янсен кивнул.

— Тот самый участок, который я раз или пятьсот просил Тирманов отремонтировать.

— К счастью для меня, они этого не сделали.

— Да.

Янсен отошел от камина.

— Делай, что должен, а я позабочусь об остальном.

— Ты уверен, что сможешь обеспечить ему место королевского гвардейца? — Снова заговорил вольвен, выходя из тени.

— Уверен.

Янсен посмотрел на вольвена с лохматой темной шерстью, затем перевел взгляд на меня.

— У тебя такие блестящие отзывы из столицы, — сухо ответил он, имея в виду сфабрикованные им рекомендации. — И герцогиня находит тебя… приятным на вид. Это будет нетрудно.

Я скривил губы от отвращения, глядя на вольвена.

— Ты знаешь, что делать, Джерико.

Он улыбнулся и кивнул.

— После ее следующего посещения сада одним стражем станет меньше.

— Хорошо.

Чем раньше, тем лучше, — осталось несказанно.

— Что-нибудь еще? — Спросил Янсен, и я покачал головой.

Он шагнул вперед и сжал мое предплечье.

— Из крови и пепла.

— Мы восстаем, — ответил я.

Янсен слегка склонил голову, затем повернулся. Я проводил взглядом мужчин, когда они подошли к двери. Джерико был немного диковат, больше, чем большинство ему подобных, но из всех, кто путешествовал со мной, он был неизвестен стражникам. Волка не узнали бы.

— Деве не причинят вреда. Ты меня понял?

Командир молчал, Джерико кивнул.

Я выдержал бледно-голубой взгляд волка.

— Я серьезно, Джерико. Она должна остаться невредимой.

Его челюсть, покрытая намеком на бороду, поднялась.

— Сообщение ясно.

Наблюдая за их уходом, я признался себе, что мои требования не имеют смысла, откинувшись на спинку дивана.

Я планировал отнять Деву у всех и каждого, кого она знала. Похищение ее было бы не слишком приятным занятием, но мысль о том, чтобы причинить вред женщине, заставляла меня вздрагивать. Даже когда приходиться. Даже если речь шла о Вознесенной. Но то, что я планировал сделать с ней, было гораздо лучше того, что сделал бы мой отец, попади она ему в руки. Он бы отправил ее обратно к Кровавой Короне по частям, а мой отец был тем, кого командор Янсен тоже считал хорошим человеком.

— Он мне не нравится.

Я поднял брови, глядя на свой стакан с виски.

Киеран Конту прислонился к стене; теплые бежево-коричневые черты его лица скрывала вечная маска безразличия. Он был настолько молчалив во время совещания, что я сомневался, что Янсен вообще заметил его присутствие. Вольвен не мог бы выглядеть более скучающим, даже если бы попытался, но я-то знал его лучше. Я видел, как он выглядел так, словно был в мгновение ока готов заснуть, а через секунду уже рвал глотку тому, кто говорил.

— Кто из них? — Спросил я.

Он покачал головой.

— Почему у меня должны быть проблемы с командиром?

Я поднял плечо.

— Янсен задавал много вопросов.

— Если бы он этого не сделал, ты бы передумал с ним работать, — ответил Киеран. — Мне не нравится Джерико.

— А кому нравится? Он безрассуден, но зато он без колебаний идет на убийство.

— Никто из нас не склонен к этому. Даже ты.

Киеран сделал паузу.

— По крайней мере, когда ты в сознании.

Но когда мы не в сознании, можно было рассказать совсем другую историю.

— Я могу убить Джерико, — предложил он таким тоном, словно спрашивал, не хочу ли я перекусить. — И позаботиться об охраннике.

— Не думаю, что в этом будет необходимость. Подозреваю, что он все равно в конце концов умрет.

— У меня такое чувство, что это правда.

Я ухмыльнулся. Чувства Киерана часто становились реальностью. Прямо как у его отца.

— Кроме того, если ты служишь в городской страже, ты рискуешь быть пойманным, если дела пойдут наперекосяк.

Киеран кивнул и прошло мгновение.

— Жаль, однако. Судя по тому, что я слышал о гвардейцах Девы, Янсен прав. Они оба хорошие люди.

— Это единственный выход, — повторил я, думая о Ханнесе.

Его убрали еще до моего приезда в Масадонию. Его замена открыла мне путь в гвардию Вала. Смерть еще одного личного охранника, была просто еще одним открытием.

Я оглянулся на Киерана. Мы были одеты одинаково, в черное, как у королевской армии, и несли оружие с геральдикой наших врагов — круг со стрелой, пронзающей центр. Королевский герб Солиса. Предположительно, он означал бесконечность и могущество, но на древнем атлантийском языке, на языке богов, этот символ означал нечто иное.

Смерть.

Что также подходило для Кровавой Короны.

— Став одним из ее личных охранников, я получу самый близкий доступ к ней, а ты знаешь, что мы не можем просто схватить ее и убежать, — напомнил я ему.

— Нам повезет, если мы выберемся из города. А даже если и выберемся, то далеко не уйдем.

Я откинулся, положив руку на спинку дивана.

— Приблизившись к ней, я смогу завоевать ее доверие, чтобы она не сопротивлялась и не тормозила нас, когда мы начнем действовать.

Переведя взгляд на темнеющие за окном улицы города, Киеран замолчал. Он понимал, что если мы двинемся сейчас, то не успеем преодолеть Вал, окружающий Масадонию, прежде чем наши деяния станут известны. А это означало, что единственным выходом будет много крови и смерти.

Потому что я не попаду в плен.

Никогда больше.

И если для этого нужно было убивать невинных, то так тому и быть. Но я старался этого избежать. Киеран понимал. Он не был таким кровожадным. А вот Джерико…

— Нам недолго осталось ждать, — заверил я его.

— Я знаю. Предстоящий Ритуал.

Я кивнул. Ритуал предоставлял нам прекрасную возможность для нанесения удара. Большая часть Вознесенных будет в замке, а значит, там будут самые опытные и квалифицированные стражники, а Вал и город будут охраняться слабо. Мои губы изогнулись. Эти стражи будут заняты тем, что отвлекут внимание Вознесенных и тогда мы сделаем свой ход. Главное было завоевать доверие Девы, чтобы, когда я скажу ей, что получил приказ убрать ее из города, она не стала бы этом сомневаться. В конце концов она начнет, но к тому времени мы уже будем на пути к более безопасному месту, где сможем вести переговоры с Кровавой Короной.

План сработает, но на это потребуется время.

И это будет стоить новых жизней.

Киеран поднял плечи, глубоко вздохнув.

— Просто… жаль, что так мало стражников можно назвать хорошими, а из-за нас их станет еще меньше.

Так и есть.

— Ты узнал что-нибудь, что объясняет, почему Дева так важна для Кровавой Короны? — Спросил он. — Кроме того, что она якобы дитя богов.

— Все, что я могу предположить, это то, что она каким-то образом является ключом к вознесению всех этих лордов и леди, находящихся в ожидании. Почему? Даже Янсен, который находится здесь уже много лет, не может ответить на этот вопрос, так что твое предположение не хуже моего.

Я фыркнул, откинув упавшую вперед прядь волос.

— Полагаю, ты тоже не узнал ничего нового?

— Ты правильно полагаешь. Каждый раз, когда я вскользь упоминаю о Деве, это вызывает подозрение. Можно подумать, что она какая-то благожелательная богиня, судя по тому, как о ней отзываются люди. Даже городская стража.

Он посмотрел на то место, где я положил свое оружие у двери.

— Это, должно быть, из-за савана.

Я поднял бровь.

— Опять?

— Ты слышал, что она родилась в саване.

— Слышал.

Я нахмурился.

— Тогда ты также знаешь, что это значит.

Считалось, что атлантийцы, родившиеся в саване — были избраны богами. Благословенные. Со времен богов не было ни одного атлантийца, родившегося в таком саване. Но кроме этого…

— В ней нет атлантийской крови, Киеран.

Я констатировал очевидное. Она никак не могла быть даже наполовину атлантийкой, если только ее брат не состоит с ней в кровном родстве. Но ни одно из проведенных нами расследований не указывало на то, что он был сводным братом. — Она смертная.

— Ни хрена подобного, — сухо ответил Киеран. — Но кто сказал, что смертные не могут рождаться в таких местах?

Кто сказал?

— Полагаю, это не невозможно, — решил я. — Но поскольку вампиры — патологические лжецы, я уверен, что это очередная ложь.

— Верно, — пробормотал Киеран. — Но должна же быть причина, по которой они держат ее в заточении и постоянно охраняют.

— Возможно, я узнаю об этом, когда стану одним из ее охранников.

— Я чертовски на это надеюсь.

Я усмехнулся.

— А если нет, то возможно мы найдем ответ у одного из Вознесенных, с которыми мы… подружимся.

— Подружимся?

Киеран насмешливо хмыкнул.

— Какой прекрасный способ использовать пленение и пытки вампиров для получения информации.

— Разве нет?

Покачав головой, он почесал челюсть.

— Кстати, как именно ты собираешься завоевать доверие того, с кем даже не разговаривал? — Спросил он.

— Кроме как используя свое неотразимое обаяние?

— Кроме этого, — сухо ответил он.

— Я использую любые средства.

Взгляд Киерана стал острым.

— Я думаю, ты это имеешь в виду.

Я поднял подбородок.

— Да.

— Она может быть невиновна во всем этом, — заявил он.

Я сдержал нарастающее раздражение. Слова Киерана исходили из хорошего места. Почти всегда.

— Ты прав. Может быть и так, но ее возможная невиновность или даже соучастие не имеют значения. Единственное, что имеет значение — возможность использовать ее для освобождения Малика, не поджигая весь Солис. Это единственное, что имеет значение.

Помолчав, он несколько мгновений смотрел на меня, наклонив голову.

— Иногда я забываю.

Мои брови сошлись.

— Что забываешь?

— Что Темный был выдумкой Вознесенных, созданной для устрашения смертных. Что ты на самом деле не такой.

Я рассмеялся, но в моих ушах это прозвучало как-то не так. Ничего в этом неровном, низком звуке не было.

Я отвернулся и у меня свело челюсти. Возможно, Кровавая Корона рассказывала сказки о том, каким кровожадным и жестоким был Темный, еще до того, как я попал в Солис. Они создали теневую фигуру для примера того, какими злыми были атлантийцы, используя одну лишь угрозу появления такого призрака, чтобы еще больше запугать и контролировать жителей королевства.

Но как далеко они зашли?

Мои руки были в крови. Я убил больше, чем все мои люди вместе взятые. Тех, кого я уничтожил по прибытии в Солис. Высокопоставленные стражники в Карсодонии. Тех, кого я лишил жизни в городе Три Реки. Я перерезал глотки во всех многочисленных деревнях. Ханнес. Еще безымянный стражник, жизнь которого тоже оборвалась. Некоторые из них заслуживали этого. Слишком много просто мешали.

Я хотел пожалеть о том, что лишил их жизни.

При ярком свете дня я думал, что сделал это. По крайней мере, тех, кто был лишь препятствием между мной и освобождением брата. Но ночью? В тишине, когда не было ни спиртного, чтобы успокоить мысли, ни теплого тела, чтобы забыть о том, что я пережил и что потерял от рук Кровавой Короны? Кажется, тогда я не испытывал ни малейшего чувства вины.

И разве это не делало меня разновидностью тульпы, созданной в чужом сознании и воплощенной в жизнь? Ведь на самом деле Темный не был настоящим. Не в самом начале.

Но он существует сейчас.