Душа крови и пепла

ВАЖНЫЙ МОМЕНТ

— Я знаю, что тебе не терпится уехать отсюда, — пробормотал я Сетти, глядя не на коня, а на нее. — Но это произойдет совсем скоро.

Поппи стояла на Вале, прохладный утренний ветерок трепал прядки волос на ее висках.

Она была открыта.

И она явно наслаждалась ощущением солнца и ветра на своей коже. Ее голова была откинута назад, глаза закрыты, а на губах играла мягкая улыбка. Мне стало интересно, когда солнце в последний раз целовало кожу ее щек или бровей. Скорее всего, много лет назад. Это был важный момент для нее.

Я не хотел торопить ее, но скоро к нам должны были присоединиться остальные. Поэтому я зашевелился, ведя Сетти за собой.

— Ты выглядишь так, будто тебе нравится.

Глаза Поппи открылись, когда она наклонила свое тело к моему. Я не знал, злится ли она на меня за то, что я отказался позволить Тони сопровождать ее. Если и так, то я не держал на нее зла. Тони была ее подругой, и она нуждалась в ней, но я оказал им обоим огромную услугу тем, что не позволил Тони сопровождать ее.

Но чем дольше Поппи смотрела на меня, тем больше мне казалось, что она не держит на меня зла. Щеки ее порозовели, когда она окинула меня взглядом, и ее внимание, похоже, немного задержалось на тунике, обтягивающей мою грудь, и коричневых бриджах, в которые я был одет.

Я поднял бровь, ожидая, пока она закончит меня разглядывать. Не то чтобы я жаловался. Мне нравилось, что она это делает.

Она перевела взгляд на меня.

— Приятное ощущение.

— Когда воздух касается твоего лица?

Поппи кивнула.

— Я могу только представить, что это так, — сказал я. — Я предпочитаю эту версию.

Она прикусила губу, переключив внимание на черного коня. Она потрепала Сетти по носу.

— Какой красавец. У него есть имя?

— Мне сказали, что это Сетти, — сказал я, не в силах сказать ей, что я выбрал это имя и вырастил его из жеребенка.

— Назван в честь боевого коня Теона?

Ее губы изогнулись, когда Сетти подтолкнула ее руку, всегда желая привлечь к себе внимание.

— У него большие копыта.

— Так и есть, — ответил я. — Я полагаю, ты не умеешь ездить на лошади.

Она покачала головой.

— Я не садилась на лошадь с тех пор, как…

Ее улыбка стала шире.

— Боже, это было три года назад. Мы с Тони пробрались в конюшню и успели забраться на лошадь до прихода Виктера.

Улыбка исчезла, когда она опустила руку и отошла назад.

— Так что нет, я не умею ездить верхом.

— Это будет интригующе, — сказал я, пытаясь отвлечь ее от боли, связанной с именем Виктера. — И мучительно, поскольку ты будешь ехать со мной.

Поппи наклонила голову в мою сторону.

— И почему это интригующе? И мучительно?

Я усмехнулся.

— Кроме того, что это позволит мне очень внимательно следить за тобой? Используй свое воображение, принцесса.

Ее бровь напряглась, а затем разгладилась.

— Это неподобающе, — пробормотала она, доказывая, что у нее чертовски хорошее воображение.

— Правда?

Я опустил подбородок.

— Ты здесь не Дева, — сказал я ей. — Ты — Поппи, без вуали и без всех своих обязательств.

Эти потрясающие зеленые глаза снова поднялись на меня.

— А что будет, когда я приеду в столицу? Я снова стану Девой.

— Но это не сегодня и не завтра.

Я снова повернулся к одной из седельных сумок.

— Я принес кое-что для тебя.

Она ждала немного нетерпеливо, пытаясь заглянуть мне в глаза, пока я откладывал лишнюю одежду. Найдя то, что искал, я освободил его и быстро распутал ткань, в которую он был завернут.

— Мой кинжал, — вздохнула она. — Я думала… я думала, что он пропал.

— Я нашел его позже той ночью, — поделился я. — Я не хотел отдавать его тебе, беспокоясь о том, что ты сбежишь и воспользуешься им, но он тебе понадобится в этом путешествии.

— Я не знаю, что сказать.

Она прочистила горло и перевела взгляд на меня, когда я передавал ей кинжал и ножны. Ее глаза были влажными, а пальцы слегка подрагивали, когда она бралась за рукоять.

— Виктер подарил мне его на шестнадцатилетие. Этот клинок был моим любимым.

Я не удивился, услышав, что это был подарок Виктера.

— Это прекрасное оружие.

Она кивнула, слегка повернулась, расправляя складки плаща, и дала мне возможность увидеть бриджи, в которые она была одета, когда прикрепляла кинжал к правому бедру.

Бриджи.

На ней были красивые узкие бриджи. У меня сжалось нутро. Не то чтобы я был удивлен. Она никак не могла надеть платье по тем дорогам, по которым нам предстояло путешествовать, но я не подумал о том, что на ней будет что-то такое, что откроет все пышные изгибы ее тела.

Это будет очень интригующая поездка.

— Спасибо, — прошептала она.

Я кивнул, повернувшись на звук остальных.

— Команда в сборе.

Поппи проследила за моим взглядом и шагнула ближе ко мне, не будучи уверенной, что она осознает это, пока я представляю ее им. Ни один из них не встретился с ней взглядом, но как только я перешел к другому, их взгляды поднялись, и на каждом из них сразу же отразилось либо благоговение, либо удивление. Никто из них не видел Деву неприкрытой, и теперь они увидели то, что всегда скрывалось под этой вуалью.

Прекрасная юная леди.

Мой взгляд сузился на кареглазого Эйрика, самого молодого из стражников, которым было поручено сопровождать ее. Он уставился на нее с открытым ртом, как рыба, вынырнувшая из воды.

Сжав челюсти, я повернулся к последнему члену группы.

— Это Киеран, — объявил я.

Вольвен бросил на меня быстрый косой взгляд.

— Он прибыл со мной из столицы и хорошо знаком с дорогой, по которой нам предстоит идти.

— Рад познакомиться, — сказал Киеран, садясь на лошадь.

— Я тоже.

Поппи слегка наклонила голову, глядя на него.

Внимание Киерана на мгновение задержалось на ней, и его выражение лица показалось пустым для тех, кто его не знал. Но я-то знал. Я уловил легкое расширение его глаз и слабый изгиб губ. Теперь и он, наконец, увидел ее.

— Нам пора в путь, — сказал он. — Если у нас есть хоть какая-то надежда пересечь равнину до наступления ночи.

— Готова? — Спросил я у Поппи.

Она посмотрела мимо нас в сторону центра Масадонии и замка, который она называла своим домом последние несколько лет. Там оставались ее подруга Тони и все ее последние воспоминания — хорошие и плохие. И я снова поразился тому, насколько важным был для нее этот момент. Она действительно покидала город не как Дева, а как Пенеллаф Бальфур.

Как Поппи.