Душа крови и пепла

ТЫ СОВЕРШЕННО СНОГСШИБАТЕЛЬНОЕ, УБИЙСТВЕННОЕ МАЛЕНЬКОЕ СОЗДАНИЕ

— Ты, должно быть, богиня Беле или Лайла в смертном обличье, — пробормотал я, думая, что ошибаюсь.

Это никак не могла быть она.

Фигура опустилась на одно колено, плащ и платье развевались вокруг нее, и она нацелила стрелу прямо мне в голову.

Черт возьми.

Я не мог разглядеть ее черты под капюшоном, но я знал, что это она. Это была Дева, здесь, на Вале, а не в своих покоях, где она должна быть, целилась мне в голову проклятой стрелой.

Я не знал, смеяться ли мне.

Или кричать.

Она глубоко вздохнула, но ничего не сказала, продолжая стоять на коленях. Черт возьми, ее пальцы, державшие стрелу, не дрожали.

— Ты…

Я убрал меч в ножны и потерял дар речи, но ненадолго.

— Ты просто великолепна. Прекрасна.

Я увидел ее легкую реакцию. Ее голова под капюшоном повернулась на долю дюйма, но не больше.

Мои мысли неслись вскачь, пока я смотрел на нее. Очевидно, она узнала меня, но, скорее всего, считала, что ее личность остается неизвестной, и это было понятно. Она даже не подозревала, что я могу уловить ее запах.

Мое сердце все еще билось от адреналина, но это было не все, что заставляло мою кровь бурлить. Я бросил короткий взгляд вниз на Вал. Рядом с нами никого не было, да никто и не обратил бы на нас внимания. На фоне едва сдерживаемого хаоса на земле.

Тогда я быстро принял решение, подумав подшутить над ней. Посмотреть, как далеко она зайдет, и как далеко зайду я.

Я знал, что часто захожу слишком далеко.

— Меньше всего я ожидал увидеть на одной из крепостных стен леди в капюшоне, обладающую талантом стрелка из лука, — сказал я, усмехнувшись, когда она продолжала молчать.

Я протянул руку.

— Могу ли я быть Вам полезен?

Она не взяла мою руку. Конечно, нет. Но она опустила лук, переложив его в одну руку. Она ничего не сказала, жестом приказав мне отойти назад.

Боги, она действительно не собиралась говорить.

Я поднял бровь, положил предложенную руку на грудь и отошел назад. Затем, борясь со смехом, я поклонился.

Она издала тихий звук, который я не смог расшифровать, и положила лук на выступ под собой. Я чувствовал на себе ее пристальный взгляд, пока она добиралась до лестницы и спускалась вниз.

Она не сводила с меня глаз.

И она снова взяла в руки лук.

Умная девочка.

— Ты…

Я снова замолчал. Мои глаза сузились, когда она сунула лук под плащ и закрепила его на спине.

Это был ее лук?

На кой черт ей лук?

Очевидно, чтобы убивать Жаждущих, но это привело меня к следующему вопросу. Откуда, черт возьми, она знает, как использовать лук, чтобы убить Жаждущего?

О, у меня было так много вопросов.

Дева шагнула вправо, делая шаг к выходу из крепости.

Я преградил ей путь.

— Что ты здесь делаешь?

Ответа не последовало.

Вместо этого она прошла мимо меня со всей надменностью… принцессы. На моих губах появилась ухмылка. Я и забыл, что называл ее так в «Красной жемчужине».

Я повернулся, поймав ее за руку.

— Я думаю…

Дева закружилась, вывернувшись из-под моей руки. Это шокировало меня настолько, что я замер с открытым ртом. Я не успел даже пошевелиться, когда она опустилась низко позади меня и ударила ногой сбив меня с ног.

Она сбила меня с ног.

— Черт, — прохрипел я, зацепившись за стену, чтобы остановить свое падение.

Шок продолжал накатывать на меня. Я не мог поверить в это.

Дева чуть не повалила мою задницу.

Дева, которая сейчас убегала от меня.

О, черт возьми, нет.

Оттолкнувшись от стены, я наклонившись вниз, отстегивая кинжал у бедра. Прицелившись, я метнул его в заднюю часть ее плаща. Ее развернуло и отбросило к стене. Ее голова, закрытая капюшоном, поникла.

Я ухмыльнулся, пробираясь к ней.

— Это было не очень красиво.

Она схватилась за рукоять моего оружия, вырывая его. К моему полному неверию… и быстро растущему интересу, она перевернула, чертов кинжал, как профессионал, поймав его за лезвие.

Я остановился.

— Не надо.

Она бросила его прямо мне в лицо, но я быстро перехватил его за рукоятку. Наполовину раздраженный, наполовину восхищенный ее наглостью, я стал подходить к ней, тихонько посмеиваясь.

Она снова сорвалась с места и побежала по узкому, опасно высокому Валу в… туфельках. Она была не в себе.

Проглотив смех, я бросился на выступ, набирая скорость. Когда я пронесся мимо нее сверху, я был не более чем тенью. Спрыгнув с выступа, я присел перед ней на корточки.

Она дернулась и споткнулась. Она упала на бедро, и я почти почувствовал себя виноватым.

Вот только она метнула кинжал мне в лицо.

— Вот это было совсем некрасиво.

Я поднялся, когда ее голова дернулась к выступу.

— Я понимаю, что мои волосы нуждаются в стрижке, но ты промахнулась. Тебе стоит поработать над этим, поскольку я неравнодушен к своему лицу.

Я подошел к ней и заметил, что она стала совершенно неподвижной, и мне следовало бы догадаться. Я действительно должен был, но какая-то часть моего сознания еще не поняла то, что я вижу. То, чему я обучен. А другая половина все еще была в восторге от ее действий, от огня в ней.

Она оттолкнулась, ударив меня по голени. Я застонал от тупой вспышки боли, когда она вскочила на ноги и крутанулась вправо. Я попытался блокировать ее, но эта чертова лисица метнулась влево, играя со мной, как с неопытным мальчишкой.

А я как раз и чувствовал себя таковым.

Я перекрыл ей и этот путь.

Она была недовольна этим. Явно. Потому что она прокрутилась, высвобождая ногу из складок плаща.

Поймав ее за щиколотку, я придержал ее, когда бока плаща разошлись, обнажив голую ногу от колена вниз. Я приподнял бровь.

— Скандально!

Она зарычала.

Дева действительно зарычала на меня.

Раздался смех, который я даже не пытался остановить.

— И такие изящные маленькие туфельки. Атлас и шелк? — Сказал я. — Они такие же превосходны, как и твоя ножка. Такие туфельки не наденет ни один гвардеец Вала.

Она потянула меня за руку.

— Если только их не снаряжают иначе, чем меня.

Я уронил ее лодыжку, но я оказался способным учеником. Я поймал ее за руку и прижал к своей груди, не оставляя ей места для удара. Таков был мой план.

Вот только ее запах, вся эта сладость, окружали меня, и я чувствовал, как ее тело прижимается к каждой части моего тела, которая была покрыта кожей и железом. Нас не разделял ни один дюйм, и в последний раз я был так близок к такому мягкому телу…

Черт, это было, когда я был с ней.

Возбуждение запульсировало во мне, когда я уставился на ее закрытое капюшоном лицо, настолько резкое и сильное, что у меня перехватило дыхание.

Ее запах усилился, став еще более сладким, что было очень, очень интригующе.

Я наклонил голову, поднимая вторую руку.

— Знаешь, что я думаю…?

Теплое прикосновение лезвия к моему горлу остановило меня.

Дева приставила лезвие к моему горлу.

Этот проклятый кинжал из волчьей кости.

Я и забыл, что он у нее есть.

Меня охватил гнев, потому что, на мой взгляд, все зашло слишком далеко. Все это было весело и забавно до тех пор, пока лезвие не было…

Укол боли ошеломил меня. Не столько потому, что было больно. Едва ли. И не потому, что боль заглушила мой разум. На этот раз боль ничего не дала. Это был шок.

Она пустила кровь.

Мою кровь.

Гнев угас вместе с шоком, когда я уставился на нее, на его месте появилось веселье, а также что-то еще. Что-то гораздо более сильное. Страсть. Чистая, жесткая и горячая похоть. И, боги, я знал, что это говорит обо мне самое худшее. Но это была именно та боль, из-за которой я мгновенно стал твердым как камень. Боль никогда не делала этого со мной.

Это была ее смелость.

Ее храбрость.

Ее мастерство.

Ее полное безрассудство и огонь, который так ярко горел в ней.

И я никогда не хотел кого-то больше, чем ее. Прямо здесь и сейчас.

Боже правый, будь она кем-то другим, я бы действовал на фоне возбуждения, которое испытывал к ней. Я бы прижал ее к стене, и мой член вошел бы в нее так быстро, так сильно, что у нас обоих закружилась бы голова. Но она не была кем-то другим.

— Поправка, — сказал я, и очередной смех покинул меня, когда кровь прилила к шее. — Ты — совершенно сногсшибательное убийственное маленькое создание.

Я опустил взгляд на кинжал, не позволяя ей больше унижать меня и думать, что я ее не узнаю.

— Отличное оружие. Кровокамень и кость вольвена. Очень интересно…

Я сделал паузу.

— Принцесса.

Шок прошел через нее, как волна. Она рывком отдернула оружие.

Я поймал ее за запястье.

— Нам с тобой так много нужно обсудить.

— Нам нечего обсуждать, — огрызнулась она.

Меня пронзила волна дикого удовлетворения.

— Она говорит! Я думал, ты любишь поговорить, принцесса. Или это происходит только тогда, когда ты в «Красной жемчужине»?

Она снова замолчала.

— Ты же не будешь делать вид, что понятия не имеешь, о чем я говорю? Что ты не она?

Она потянула меня за руку.

— Отпусти.

— О, я так не думаю.

Я резко повернулся, прижав ее к стене, прежде чем она решила использовать свою свободную руку против меня. Я наклонился к ней, полностью заняв ее пространство.

— После всего, что между нами было? Ты бросаешь мне в лицо кинжал?

— Все, что между нами было? Это было несколько минут и несколько поцелуев, — сказала она, слегка дернувшись.

— Это было больше, чем несколько поцелуев, — напомнил я ей, глядя на то, как поднимается и опускается ее грудь при глубоком вдохе. — Если ты забыла, я готов тебе напомнить, — предложил я.

Запах ее возбуждения усилился, и мой член отозвался почти болезненной пульсацией.

Она подняла голову.

— Там не было ничего такого, что стоило бы вспоминать.

Такая маленькая лгунья.

— А теперь ты оскорбляешь меня после того, как бросила мне в лицо кинжал? Ты ранила мои нежные чувства.

— Нежные чувства?

Она фыркнула.

— К чему такой драматизм?

— Трудно обойтись без драматизма, когда тебе швыряют кинжал в лицо, а потом режут шею, — ответил я.

— Я знала, что ты увернешься.

— Правда? И поэтому ты пыталась перерезать мне горло?

— Всего лишь проколола кожу, — возразила она. — Потому что ты держал меня и не хотел отпускать. Очевидно, ты ничему не научился.

— На самом деле я многому научился, принцесса. Вот почему твои руки и твой кинжал не приближаются к моей шее.

Я провел большим пальцем по внутренней стороне ее запястья.

— Но, если ты отпустишь кинжал, я многое позволю твоим рукам.

И моим тоже.

В тот момент я позволил бы ей сделать практически все.

Только не молчать.

— Как щедро с твоей стороны, — ответила она.

Жидкий жар ударил мне в кровь, и, черт возьми, в этом ощущении не было ничего дразнящего.

— Когда ты узнаешь меня получше, то поймешь, что я могу быть весьма великодушным.

У нее перехватило дыхание.

— У меня нет ни малейшего намерения узнавать тебя получше.

— Значит, у тебя просто привычка пробираться в комнаты мужчин и соблазнять их, а потом убегать?

— Что? — задохнулась она. — Соблазнять?

— А разве не так ты поступила со мной, принцесса?

Я провел большим пальцем вперед-назад по ее запястью.

— Ты смешон.

— Я просто заинтригован.

И я действительно был заинтригован.

Она застонала, потянувшись за мной.

— Почему ты настаиваешь на том, чтобы держать меня именно так?

— Что ж, помимо того, что мы уже обсудили, а именно, что ты неравнодушна к моему лицу и шее, ты также находишься там, где тебе быть не положено. Я выполняю свою работу, задерживая и допрашивая тебя.

— Ты обычно так допрашиваешь на Валу тех, кого ты не узнаешь? — Спросила она. — Какой странный метод допроса.

— Только красивых леди со стройными голыми ножками.

Я наклонился к ней, забавляясь тем, что она думает, будто я не связал её с Красной Жемчужиной и с тем, что она — Дева.

— Что ты делаешь здесь во время нападения Жаждущих?

— Наслаждаюсь расслабляющей вечерней прогулкой.

Я усмехнулся.

— Что ты здесь делала, принцесса?

— А что я, по-твоему, делала?

— На первый взгляд — что-то невероятно глупое и безрассудное, — сказал я.

— Прости, что?

В ее голосе звучало недоверие.

— Насколько я была безрассудна, когда убила Жаждущих и…

— Неужели я не знаю о новой политике набора, согласно которой на Вал теперь требуются полуодетые леди в плащах? — Спросил я. — Неужели мы так отчаянно нуждаемся в защите?

— Отчаянно?

Неверие исчезло при одном этом слове. Теперь в ней был гнев.

— Почему мое присутствие на Вале должно означать отчаяние, если, как ты видел, я умею пользоваться луком? О, подожди. Это потому, что у меня есть грудь?

Мои брови взлетели вверх.

— Я знал женщин с гораздо менее красивой грудью, которые могли зарубить мужчину, не моргнув глазом, но ни одной из них нет здесь, в Масадонии. А ты невероятно искусна. И не только со стрелами. Кто научил тебя сражаться и пользоваться кинжалом?

Молчание.

— Готов поспорить, что это был тот же человек, который дал тебе этот кинжал, — парировал я. — Плохо, что кто бы это ни был, он не научил тебя уклоняться от захвата. Точнее, плохо для тебя.

Это вызвало у нее реакцию.

Она подняла колено, целясь в весьма ценную часть моего тела.

Я блокировал удар, прежде чем она успела попасть на несколько дюймов выше.

— Ты такая невероятно жестокая.

Я сделал паузу.

— Кажется, мне это нравится.

— Отпусти меня! — Потребовала она.

— Чтобы ты меня пнула или ударила кинжалом?

Чувствуя, что она снова собирается сделать первое, я просунул свою ногу между ее ногами, предотвращая это.

— Мы это уже проходили, принцесса. И не раз.

Она приподняла бедра, оторвавшись от стены, и я подумал, что она пытается отбросить меня назад. Нет, я знал, что она пытается сделать. Это был умный ход, на самом деле.

Но это было не то, что она сделала.

В итоге она просто оседлала мое бедро, и я не жаловался. Совсем не жаловался. Вот только возбуждение, бушевавшее во мне, немного выбило меня из колеи. Это было слишком интенсивно. Слишком быстро. Как будто, если она продолжит в том же духе, я могу сделать то, чего не делал с тех пор, как был юношей, и кончу в штаны, даже не дотронувшись до нее.

И, черт возьми, это было…

Я не знал, что это было.

Когда я опустил щеку на ее закрытую капюшоном голову, показалось, что весь Вал сдвинулся с места. Потрясенный своим решением и всем остальным, я сказал:

— Я вернулся к тебе той ночью. Как и обещал. Я пришел, а тебя там не было. Ты обещала мне, принцесса.

Она тихонько вдохнула. Ее била слабая дрожь.

— Я… я не могла.

— Не могла?

Я позволил себе на мгновение закрыть глаза, и это было глупо. Она, скорее всего, ударила бы меня головой, но мне нравилось это мягкое дыхание и эти тихие слова.

— У меня такое чувство, что если ты чего-то очень сильно хочешь, то тебя ничто не остановит.

Она рассмеялась, холодно и жестко. Я открыл глаза.

— Ты ничего не знаешь, — сказала она.

Я подумал, что в этом она права.

— Может быть.

Я отпустил ее, но прежде, чем она двинулась с места, я просунул руку внутрь ее капюшона и обхватил ее правую щеку. Она вздохнула, когда я позволил себе на мгновение ощутить прикосновение ее теплой кожи и моей.

— А может быть, я знаю больше, чем ты думаешь.

Она была неподвижна.

Она не отстранилась.

Это меня порадовало. Безмерно. Вот только она, скорее всего, не понимала, что я знаю две ее версии. Любопытная, отзывчивая девушка, удивительно умеющая драться, и тихая, покорная Дева в белом. Или же она собиралась сделать вид, что я не знаю, что она — одно целое.

Этого я не допущу.

Я прижался к левой стороне ее капюшона.

— Неужели ты думаешь, что я не знаю, кто ты?

Она напряглась, прижимаясь ко мне.

Да. Я был прав.

Я улыбнулся.

— Тебе нечего на это сказать?

Я понизил голос до шепота.

— Пенеллаф?

Она шумно выдохнула. Прошло мгновение, которое она использовала, чтобы наточить свой язык.

— Ты только сейчас это понял? Если да, то меня беспокоит то, что ты являешься одним из моих личных стражников.

Я усмехнулся.

— Я понял это сразу, как только ты сняла вуаль.

Я знал и до этого, но она не могла этого знать.

— Почему… почему ты тогда ничего не сказал?

— Тебе? — Спросил я. — Или герцогу?

— Или мне, или ему, — прошептала она.

— Я хотел посмотреть, затронешь ли ты эту тему. Судя по всему, ты собиралась просто притвориться, что ты не та девушка, которая часто посещает «Красную жемчужину».

— Я не часто посещаю «Красную жемчужину», — сказала она. — Но я слышала, что ты там бываешь.

— Ты расспрашивала обо мне? Я польщен.

— Нет, не расспрашивала.

— Я не уверен, что могу тебе верить. Ты так много врешь, принцесса.

— Не называй меня так, — огрызнулась она.

— Мне это нравится больше, чем то, как я должен тебя называть. Дева.

Черт возьми, если это не было правдой.

— У тебя есть имя. Дева — не имя.

— Я не спрашивала, что тебе нравится, — сказала она мне.

— Но ты спросила, почему я не рассказал герцогу о твоих маленьких исследованиях, — возразил я. — С чего бы мне это делать? Я — твой гвардеец, если бы я предал тебя, ты бы не доверяла мне, а это, безусловно, усложнило бы мою работу по обеспечению твоей безопасности.

Она слегка наклонила голову. Прошло еще несколько мгновений.

— Как видишь, я могу сама обеспечить свою безопасность.

— Я вижу.

Я отпрянул назад, нахмурив брови, и тут вспомнил, что сказал Виктер.

— Хоук! — Позвал Пенс, заставив меня напрячься. — Там все в порядке?

Я опустил взгляд, проверяя, на месте ли капюшон, и ответил:

— Все в порядке.

— Ты должен отпустить меня, — прошептала она. — Кто-нибудь обязательно поднимется сюда…

— И поймает тебя? И заставит тебя раскрыть свою личность? — Сказал я. — Может это и к лучшему.

Она резко вдохнула.

— Ты сказал, что не предашь меня…

— Я сказал, что не предам тебя, но это было до того, как я узнал, что ты можешь сделать что-то подобное. Моя работа была бы намного проще, если бы мне не приходилось беспокоиться о том, что ты тайком отправляешься сражаться с Жаждущими… или встречаешься со случайными мужчинами в таких местах, как «Красная жемчужина», — рассуждал я, в основном для себя. — И кто знает, чем еще ты занимаешься, когда все считают, что ты сидишь в безопасности в своих покоях.

— Я…

— Я полагаю, что, как только я доведу это до сведения герцога и герцогини, твоя склонность вооружаться луком и взбираться на Вал больше не станет поводом для беспокойства.

— Ты не понятие не имеешь, что он сделает, если ты пойдешь к нему. Он…

Она замолчала.

Я замолчал.

— Что он сделает?

Она подняла подбородок.

— Это не имеет значения. Делай то, что считаешь нужным.

Я не собирался ничего рассказывать герцогу. Я только подшучивал над ней. В основном.

— Тебе лучше поскорее вернуться в свои покои, принцесса.

Я отступил назад. У меня были еще вопросы, но они должны были подождать.

— Нам придется закончить этот разговор позже.