Душа крови и пепла

ДОВЕРИЕ

— Почему ты молчишь об этом?

Нахмурившись, я повернулся к Виктеру. Мы стояли в тишине, пока Тони помогала Пеннелаф подготовиться к встрече. Тирманы должны были обратиться к жителям города после нападения Жаждущих. Слишком много людей погибло, чтобы они могли списать это на незначительное происшествие.

— О чем я молчу?

Тревожные и всегда настороженные голубые глаза встретились с моими.

— О том, что она была на Вале.

Я бросил взгляд на дверь, и в голове у меня промелькнула мысль о том, что она нацелила на меня стрелу, сменяясь видением того, как она стоит в своей спальне, с распущенными волосами, рассыпавшимися по плечам.

— Почему ты не спросил меня об этом, когда я пришел к тебе вчера вечером?

Я отправился к нему, как только вышел из ее покоев, отчасти из раздражения и стратегического соображения. Я хотел знать, какого хрена он выходил за пределы Вала, когда должен был охранять ее. Я также полагал, что, если она расскажет ему раньше меня, он решит, что я что-то от него скрываю. Это может привести к тому, что он станет еще более настороженным, чем уже был, что приведет к тому, что он будет допытываться, пока не обнаружит все остальные, более важные вещи, которые я от него скрываю.

— У меня была возможность переспать с этим, — ответил Виктер. — Поэтому я спрашиваю тебя сейчас.

— Разве я не должен держать в секрете то, что я видел? — Спросил я. — Должен ли я был доложить о ней Его Светлости?

Я глубоко вздохнул, когда он повернулся ко мне лицом.

— Я задал тебе серьезный вопрос, Хоук.

— Как и я тебе, — возразил я.

Его спокойствие было на исходе. Как и мое. В данный момент у нас было что-то общее.

— Ты прекрасно знаешь, что она не должна находиться за пределами замка без охраны, тем более на Вале.

— Формально, я доложил о ней. Тебе — тому, кто должен был следить за ней прошлой ночью, — заметил я, и он с такой силой стиснул челюсти, что я готов поклясться, что услышал скрип его костей. — Возможно, она не оказалась бы на Вале, если бы ты оставался на своем посту.

Я дал ему это понять.

— По крайней мере, теперь я знаю, почему ты оставил Деву без охраны во время нападения Жаждущих.

Виктер ничего на это не ответил.

— Однако у меня такое чувство, что она нашла бы дорогу туда, даже если бы ты остался у ее двери, — продолжал я, возвращая свое внимание к закрытой двери и думая о причинах ее пребывания на Вале. — Она рассказала мне, почему ей нужно быть там.

— И? — Надавил Виктер.

Внимательно изучая текстуру дерева, я задался вопросом, чем именно она поделилась с королевским гвардейцем, чтобы вызвать этот круг вопросов.

— И я это уважаю — необходимость делать что-то еще, а не полагаться на других в своей защите.

— Из-за того, что ей пришлось пережить?

Да.

И нет.

Мое уважение к этому, к ней — было сложным.

— Даже если бы она не пережила того, что пережила, я все равно могу понять, почему кто-то захотел бы быть более активным в своей защите и защите тех, кто ему дорог.

— Большинство не захотят это делать, особенно учитывая то, кем она является.

Разочарование вспыхнуло.

— Я не большинство людей.

Я посмотрел на него.

— И ты тоже.

Его глаза сузились.

— И что это значит?

— Да ладно тебе, Виктер.

Я усмехнулся, покачав головой.

— Думаешь, я не знаю, кто обучал ее драться и пользоваться луком? Ты проделал чертовски хорошую работу. Она чуть не сбила меня с ног.

— Очевидно, недостаточно хорошо, — пробормотал он. — Если бы это было так, ты бы уже был на заднице.

Я улыбнулся. Он даже не представлял, насколько впечатляющим было это почти.

— Как я ей и сказал, я не собираюсь сообщать о ней ни Тирманам, ни кому-либо еще.

Виктер молчал всего несколько мгновений.

— Это бессмысленно.

Я вздохнул.

— Ты можешь заслужить расположение Тирманов, если будешь держать их в курсе, — рассуждал Виктер. — Так ты еще лучше с ними сработаешься.

Напомнив себе, что удар Виктера не принесет мне никаких так называемых услуг, я сказал:

— У меня нет желания быть у них на хорошем счету.

Он стоял так близко, что я чувствовал, как его грудь ударяется о мою руку, если он дышит.

— Тогда ты хочешь добиться ее расположения?

Я медленно повернулся к нему и почувствовал раздражение.

— Теперь я спрашиваю, что это значит.

Его взгляд на несколько напряженных мгновений встретился с моим.

— Она — Дева. Лучше тебе не забывать об этом.

Я знал, к чему он клонит, и у него были все основания напомнить мне об этом. Больше, чем он сам понимал, потому что я больше не думал о ней как о Деве. Последние дюжину с лишним часов, когда я думал о ней, я видел ее такой, какой она была прошлой ночью, — не на Вале, а в своей спальне, в этой едва прикрытой ночной рубашке. В последнем случае я не видел никаких проблем. А вот с первым? Не думать о ней как о Деве? Это может быть проблемой.

Потому что, как и в случае с уважением, это была запутанная ситуация.

— Я провел большую часть дня, размышляя о том, почему ты хранишь ее тайну. Что ты от этого выиграешь, — продолжал Виктер. — Знаешь, к чему я пришел?

— Я уверен, что ты мне расскажешь, — пробормотал я.

— Ты пытаешься завоевать ее доверие.

Виктер был прав. Мне нужно было ее доверие. Я хотел его, а между желанием и потребностью была огромная разница. И это была третья запутанная ситуация, в которой я оказался.

— Конечно, мне нужно ее доверие, — сказал я. — Я не смогу выполнить свой долг, если она не будет мне доверять.

— Это правда.

Виктер повернулся лицом к двери.

— И лучше бы это была единственная причина, по которой ты добиваешься ее доверия.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, — сказал я, — хотя я почти уверен, что это не так. Однако, как мне кажется, ты сказал, что тебе не нужно знать, о чем я думаю, чтобы мы могли выполнять свою работу.

Я наблюдал за тем, как пульсирует мышца на его челюсти. Улыбнувшись, я вернулся к разглядыванию двери.

— Ты не ошибся, — признал Виктер через некоторое время.

— Я знаю. Я редко ошибаюсь.

Слава богам, я услышал шаги, приближающиеся с другой стороны.

— Хоук?

— Да?

— Ты можешь быть прав.

Он двинулся мне навстречу, когда дверь наконец открылась.

— И все равно ошибаться.