Душа крови и пепла

НАСТОЯЩЕЕ I

Из темного коридора доносился сладковатый, но затхлый запах. Голова дернулась в сторону быстрых легких шагов, и я потянулся к бедру, доставая кинжал из кровавого камня.

Вампирша пронеслась между колоннами из песчаника, врываясь в освещенный коридор кажется бесконечного подземелья, под замком Вэйфейр − всего лишь вспышка темных волос, алебастровой кожи и малинового шелка.

Не было никаких колебаний. Ни Киеран, ни я, не давали никому из них свободы действий с момента как мы вошли в катакомбы.

Я выпустил кинжал, отправив его в полет через весь коридор. Лезвие из кровавого камня ударило точно в цель, глубоко вонзившись в грудь вампирши и оборвало раздражающий, полный ужаса вопль, отбросив Вознесенную назад. В теле Вознесенной быстро появилась паутина трещин, распространившаяся по щекам и горлу. Кожа трескалась, а затем отслаивалась, отделяясь от костей и превращаясь в пыль. Через мгновение мой кинжал со звоном упал на каменный пол, оставив после себя лишь кучу шелка.

— Кас.

Это прозвучало как вздох и мои губы изогнулись в улыбке, несмотря на разочарование, наполнившее это слово.

Я ничего не мог с собой поделать, когда Поппи называла меня так. Иногда от этого слова у меня замирало в груди, и я чувствовал себя таким легким, как воздух. В других случаях я становился твердым, как черт. Но это всегда вызывало улыбку.

— Вознесенная не напала на нас, — сказала Поппи.

— Она бежала на нас.

Я подошел к тому месту, где лежал кинжал, и поднял его.

— Или убегала от нас, — предположила она.

— Это один из вариантов.

Вытерев лезвие об штанину, я вложил кинжал в ножны и повернулся к ней лицом и, черт побери, я не почувствовал, как у меня перехватило дыхание. Каждый сантиметр Поппи свидетельствовал о том, что она только что сражалась в страшной битве. Кровь и грязь запеклись на ее щеках, руках, одежде, не говоря уже о том, что покрывало ее босые ноги. Коса, в которую она заплела свои непокорные волосы, почти распустилась и в тусклом свете газовых ламп пряди блестели, как красное вино, рассыпаясь по плечам и спине.

И все равно она была чертовски красива для меня.

Моя сердечная пара.

Моя королева.

Не богиня, а Перворожденная. Перворожденная крови и костей. Жизни и Смерти.

Шок пронесся по телу, едва не заставив меня споткнуться. Это происходило каждые несколько минут с тех пор, как она превратилась в Перворожденную и набросилась на Кровавую Королеву. Я подумал, что пройдет еще чертовски много времени, прежде чем это прекратится.

— Но последнее, что должен делать тот, кто не хочет превратиться в кучу пыли − бежать в твою сторону.

Я поклонился в пояс.

— Моя королева.

Поппи медленно моргнула, явно не впечатленная моим рыцарским поведением. Это вызвало у меня улыбку и ее полные губы дрогнули, когда она сдержала ухмылку, обнажив острые клыки.

Возбуждение пронзило меня насквозь, когда мой подбородок опустился и мой взгляд встретился с ее. Каждый раз, когда я замечал ее клыки, мне хотелось почувствовать их в своей плоти. Поправка. Я хотел почувствовать их в своей плоти, пока я был глубоко в ней.

Кто-то прочистил горло.

— Мы можем продолжить? — Спросил хриплый, ровный голос. — Или вы двое хотите побыть наедине?

Щеки Поппи покраснели, наполнив ее лицо цветом, которого не было с тех пор, как мы приехали в Вэйфейр. Мой взгляд переместился на говорящего.

Мужчина широкоплечий и высокий как массивная гора, с черно-серебристыми волосами, поднял бровь.

Чертов Нектас, старший и несомненно, самый опасный из дракенов, начинал меня раздражать.

Не сводя с него взгляда, я убавил свое желание к жене. Не из-за его присутствия. И даже не потому, что мы здесь искали ее отца. А из-за Поппи.

Что-то было не так.

Я повернулся к ней и всегда бдительному Делано, который держался рядом в волчьей форме.

— Ты готова?

Кивнув, она снова начала идти и каменный пол, вероятно, был ледяным для ее босых ног. Я предложил понести ее.

Ее взгляд заставил меня отказаться от этой идеи. Впрочем, это не помешало Киерану сделать то же самое предложение. Он получил аналогичный предупреждающий взгляд такой, что захотелось схватить себя за яйца. К счастью для нас, Поппи, скорее всего, предпочла нас с этими частями тела без повреждений.

Я не сводил с нее глаз, пока мы шли дальше.

Там, в Храме Костей, перед тем как она обрушила ад на Кровавую Королеву, я с нескрываемым ужасом наблюдал, как чистый свет разрывает ее доспехи. И я был не в силах что-либо сделать. Подобный страх я испытывал лишь однажды: когда болт поразил ее в Пустошах, и я наблюдал, как ускользает ее жизнь.

Я почувствовал тот же ужас, когда увидел, как из ее рта течет кровь. Она изменилась, пусть и всего на несколько секунд: ее плоть превратилась в калейдоскоп света и тени, а за спиной появились очертания крыльев. Это напомнило мне крылатые статуи, охраняющие Город Богов в Илизеуме.

Затем я наблюдал, как она уничтожила Избет.

Никто из нас не стал бы скучать по этой женщине, но Кровавая Королева была и матерью Поппи.

В какой-то момент осознание того, что она отняла у матери жизнь, обрушится на нее и вызовет множество сложных и противоречивых эмоций.

И я буду рядом с ней. И Киеран тоже.

Он шел по другую сторону от нее, делая то же самое, что и я. Каждые несколько мгновений он смотрел на нее, и на его налитых кровью чертах проступала смесь беспокойства и благоговения.

Он был в полном дерьме.

Как и я.

Наша одежда и то, что осталось от наших доспехов, были изодраны в клочья. Я знал, что кровь забрызгала мою плоть: часть моя, часть даккайцев. Остальное засохшие капли крови тех, кто был сражен — тех, кто умер, но не остался мертвым.

Я взглянул в сторону, где позади нас бесшумно двигался Делано. В то время как большинство вольвенов и других людей двигались по Карсодонии в поисках Вознесенных и моего брата, он решил следовать за Поппи.

Странное, тревожное ощущение возникло у меня, когда Делано поднял голову и бледные, светящиеся голубые глаза встретились с моими. Я подумал, не является ли жизнь, возвращенная павшим в бою, даром, которого можно лишиться в любой момент. Но у меня не было никаких оснований так думать. По словам Нектаса, действие по возвращению жизни столь многим, было не только известно Перворожденным Жизни и Смерти, но и поддерживалось ими.

Кроме того, это чувство тревоги могло быть связано с чертовой тонной разных вещей. Сейчас мы двигались по вражеской территории и хотя никто из смертных слуг или королевских гвардейцев оставшихся в Вэйфейре не сопротивлялся, когда мы вошли, а под землей пока находились только трое Вознесенных, никто из нас не чувствовал себя здесь комфортно. Вэйфейр не был нашим. И никогда не будет.

Еще одна мысль не давала мне покоя − мой брат был где-то там, в погоне за Миллисент, которая приходилась сестрой Поппи. И никто из нас не знает, как Миллисент относилась к их матери.

И опять же, судя по моему личному опыту общения с Милли, я не думаю, что она вообще знала, в чем ее суть.

Кроме того, дедушка и бабушка Поппи больше не спали и насколько я мог понять, один из них мог прийти в мир смертных, когда ему вздумается.

А еще был Каллум- этот золотой урод Ревенант, с которым еще нужно было разобраться и это подводило меня к тому, что вероятно должно было быть, самым обескураживающим пунктом из всех. Да, мы победили Кровавую Корону, но впереди нас ждала настоящая битва. Мы лишь помешали Колису, первородному и истинному Перворожденному Смерти, принять полную телесную форму. Тем не менее, он был свободен, он проснулся, и он был не единственным. Все это было очень важно, но…

Мой взгляд вернулся к Поппи и в груди все снова сжалось. Тонкий, неровный шрам на щеке и шрам рассекающий лоб и бровь, выделялись еще сильнее, чем раньше. Она стала бледнее, чем тогда в Храме, когда приходила в себя. А разве не должно быть наоборот? Разве ее кожа не должна стать румяной? Если не считать мимолетного румянца, но его и не было и это беспокоило меня больше всего.

Поппи повернула голову в мою сторону. Наши взгляды встретились. Ее радужные оболочки были цвета весенней травы с росой и живыми прожилками серебристо-оранжевого цвета. Мне показалось, или эти светящиеся линии стали еще ярче за то время, что прошло с момента нашего приезда в Вэйфейр? Ее полные губы изогнулись в ободряющей улыбке, и я сразу понял, что она уловила мое беспокойство либо потому, что я его проецировал, либо просто читала меня, читала всех нас вокруг.

Я протянул руку и сжал ее ладонь. В груди защемило еще сильнее. Ее рука, намного меньше моей, была холодной. Не ледяная, но и не теплая.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — Спросил я, мой голос был низким, но эхом отдавался в пещерном зале.

Поппи кивнула.

— Да.

Ее брови сошлись, когда она посмотрела на меня.

— А ты?

— Всегда, — пробормотал я, взглянув на Киерана.

В его взгляде было больше беспокойства, чем благоговения. Не дав мне ничего сказать, он приблизился к Поппи.

Что-то было не так.

Начиная с Нектаса, который теперь молча шел по другую сторону от Киерана. Поппи спросила, хорошо это или плохо, что она стала Перворожденной, которой раньше не существовало. Я уже знал ответ на этот вопрос. А вот реакцию Нектаса?

Это еще предстоит узнать.

Да, мне это совсем не понравилось.

Мне также не понравилось выражение его лица, когда он смотрел на Поппи. Это напомнило мне, как мы все смотрели на Малика — как будто не были уверены, что можем ему доверять. Никто не хотел, чтобы дракен так на них смотрел.

Поппи внезапно остановилась у входа в длинный тенистый зал. Здесь стоял затхлый запах, который грозил вернуть меня в темные, холодные места моей памяти. Я остановил это прежде, чем это могло произойти. Сейчас было не время для этого дерьма.

Вытащив свою руку из моей, Поппи повернулась к нам лицом.

— Ладно. Почему все так на меня смотрят? — Потребовала она, уперев руки в бедра и подняв подбородок. — Во мне что-то изменилось, о чем я не знаю?

— Кроме твоих очаровательных клыков? — Предложил я.

Ее глаза сузились, но я усмехнулся, увидев, как зашевелилась кожа вокруг ее рта, когда она провела языком по верхним зубам. Затем она поморщилась, вероятно, снова прикусив язык.

— Кроме этого.

Киеран ничего не сказал, а когда Делано плюхнулся на пол, ударив хвостом по каменному полу. Я не знал, что это значит.

— Полагаю, они смотрят на тебя с беспокойством, — ответил Нектас своим гравированным голосом.

— Почему?

Поппи посмотрела на меня и Киерана.

— Разве я не последнее, что должно вас волновать?

— Нуууу… — Нектас растянул слово.

Киеран резко повернул голову в сторону дракена, его ноздри раздулись, и это напомнило мне о том, что еще говорил нам Нектас в Храме. В его словах прозвучал тяжелый смысл, когда он сказал, что нам лучше убедиться в том, во что превратилась Поппи — что-то хорошее.

— Я бы не сказал, что ты — последнее, о чем стоит беспокоиться, — продолжил Нектас. — Скорее всего, ты… второе, о чем им стоит беспокоиться.

— Что это значит? — Потребовал Киеран.

Нектас бросил на вольвена мимолетный взгляд.

— Колис − наша главная забота.

Он наклонил голову. Длинные серебристые пряди сползли на голое плечо, обнажив слабые гребни чешуи.

— А она должна быть вашей второй заботой.

Поппи нахмурилась.

— Я не согласна. По-моему, на первом месте мой отец и твоя дочь, а затем Колис. Я даже не должна быть в списке тех, о ком стоит беспокоиться.

Нектас открыл рот.

— Я бы поостерегся отвечать, — предупредил я.

Медленно древний дракен повернул голову ко мне. Наши взгляды встретились. Его вертикальные зрачки сузились, превратившись в тонкие полоски черного цвета на фоне яркого синего.

— Интересно.

Я изогнул бровь.

— Что именно?

— Ты, — ответил он.

Уши Делано прижались в напряженной тишине, последовавшей за этим словом.

— Ты встал перед ней, как будто считаешь, что она нуждается в твоей защите.

Я совершенно не осознавал, что это так. Как и Киеран с Делано.

— И что?

Поппи вздохнула сзади нас.

— Это мудро с твоей стороны. Даже самые могущественные существа иногда нуждаются в защите, — заметил Нектас. — Но это не тот случай.

— Я в этом не уверен.

Моя рука легла на рукоять кинжала у бедра. Дракену он ни черта не навредит, но я сделаю ему больно.

— Все это очень лишнее, — начала Поппи.

— Я в этом не совсем уверен.

Почувствовав, что она уклоняется вправо от меня, я обошел ее и выдержал пристальный взгляд Нектаса.

— Мне плевать, кто ты такой. Тебе не стоит беспокоиться о ней.

Одна сторона рта дракена скривилась, и наступила еще одна слишком долгая минута молчания.

— Ты слишком похож на него.

— На кого? — спросила Поппи.

Его зрачки расширились.

— На того, от кого пошла его родословная.

— Что за хрень? — Пробормотал Киеран себе под нос, а затем уже громче: — И кто же это был?

На лице дракена появилась тень улыбки.

— Ты серьезно хочешь спросить, кто это.

Мои брови сошлись.

— Мне нужно…

Низкий гул прервал меня. Делано стоял, оглядываясь по сторонам, когда звук усилился и стал более глубоким. Мой взгляд переместился на Киерана. Он повернулся, когда пол под нами начал дрожать. Я повернулся к Поппи.

Ее зелено-серебристые глаза были широко раскрыты.

— Что?

Облака пыли, словно снег, стекали с высокого потолка, покрывая наши плечи и пол. Грохот усилился, и весь замок задрожал.

— Это не я, — крикнула Поппи, вскидывая руки. — Клянусь!

Мой взгляд устремился к потолку, где в камне внезапно появились тонкие трещины.

— Черт!

Я бросился вперед. Делано последовал за мной, когда я схватился за Поппи: трещины образовались в колоннах и быстро побежали по их длине. Испугавшись, что весь этот чертов замок вот-вот обрушится на наши головы, я первым делом подумал о ней. Я зажал Поппи между мной и Киераном, а Делано прижался к ее ногам. Она пискнула, когда мы зажали ее в клетку, используя свои тела для защиты ее, на случай если потолок окажется над нами.

Делано заскулил, когда где-то в подземном логове упало что-то тяжелое и разбилось. Еще больше пыли посыпалось густыми облаками. Грохот становился все громче, пока не стало ничего слышно, и само царство содрогнулось.

Потом все прекратилось. Все.

Грохот. Треск камня и штукатурки, падение таких, вероятно, очень важных вещей, как опорные балки. Все прекратилось так же быстро, как и началось.

— Хм, — раздался приглушенный голос Поппи. — Я едва могу дышать.

Под нашими с Киераном руками виднелась только макушка ее головы. Я еще не был готов опустить их.

— Это была не она, — заявил Нектас с озадаченным выражением лица. — Это были они.

— Они? — Повторил Киеран, медленно опуская руки с Поппи.

— Боги, — пояснил дракен. — Один из них, должно быть, пробудился неподалеку.

Один из них, должно быть…

Поппи выскочила из-под меня быстро, как стрела, ее глаза все еще были широко раскрыты, но теперь горели нетерпением.

— Пенеллаф, — задыхаясь, проговорила она, мотая головой между мной и Киераном. — Помнишь? Ты сказал, что богиня Пенеллаф спит под городским Афинеумом!

Она толкнула Киерана в руку, отчего он отступил на шаг назад.

— Ой. Извини.

— Все в порядке.

Киеран поймал себя и усмехнулся.

— И да, я так и сказал.

Она повернулась к Нектасу.

— Мы можем ее увидеть? Я имею в виду, после того, как мы освободим моего отца и найдем Джадис. Видишь ли, меня назвали…

— В честь богини, которая говорила о тебе задолго до твоего рождения, — закончил Нектас. — Она первая назвала тебя Предвестником и Несущей Смерть. Пророчество, которое ты исполнила.

Ее руки медленно опустились к бокам.

— Ну, когда ты так говоришь…

Она поджала губы.

— Кажется, я передумала.

Мне никогда так не хотелось ударить кого-нибудь, как дракена за то, что он украл у Поппи это короткое возбуждение.

Нектас усмехнулся.

— Я уверен, что ей будет интересно познакомиться с тобой. Все они захотят, когда придет время, — сказал он, и его лицо смягчилось так, как я еще не видел. — Нам пора двигаться, вдруг в столице еще кто-то дремлет. Я не хочу оказаться здесь, если это случится снова.

Он был прав. Никто из нас этого не хотел.

— Кстати, — сказал он, взглянув на нас с Киераном, когда мы снова двинулись по коридору. — Вы двое… очаровательны.

Киеран наморщил лоб, смахивая пыль с плеча.

— Не думаю, что меня когда-нибудь называли очаровательным, но спасибо.

Он сделал паузу.

— Я думаю.

Дракен снова усмехнулся.

— Вы все трое бросились ее защищать.

Он кивнул Делано, который шел рысью рядом с Поппи, пока она вела нас по другому коридору, более узкому. Здесь колонна упала, прислонившись к другой.

— Единственного человека, который мог бы выжить при обрушении здания.

Я даже не подумал об этом.

Поппи усмехнулась.

— Это было довольно забавно.

Киеран хмыкнул, и я готов поклясться, что заметил, как потемнели его светло-коричневые щеки.

— И излишне во многих отношениях, — продолжил Нектас. — Вы трое — Присоедины, не так ли?

Делано навострил уши, когда Поппи повернула к нему голову. К ее щекам вернулся цвет. Его хвост завилял. Очевидно, он сообщил что-то интригующее через Нотам Перворожденного. Надо будет расспросить его об этом позже.

— Да, — ответила она. — Но я думаю, что нам всем потребуется некоторое время, чтобы вспомнить, что если я в порядке, то и все трое в порядке.

— Преуменьшение века, — заметил Киеран, вызвав ухмылку у меня.

Однако это выражение исчезло. Потому что, как только ее румянец исчез, бледность ее кожи стала еще более заметной.

Что-то не так.

Это чувство только усиливалось по мере того, как мы шли, углубляясь в подземный лабиринт комнат и залов, по которым Поппи передвигалась, будучи маленьким ребенком. Я не мог понять, почему я так себя чувствую. Давление оставалось в груди и в горле.

Щелк. Щелк. Щелк.

Поппи снова остановилась. На этот раз ее руки раскрылись и сомкнулись по бокам. Я перевел взгляд с нее на зал перед нами. Впереди мягкое сияние разливалось по залу, отгоняя тени.

Этот звук. Мы все узнали его. Мы уже слышали его в Дубовом Амблере. Скрежет когтей по камню.

Нектас двинулся вперед, его шаги были быстрыми и уверенными, а Поппи застыла на месте. Я тронул ее за плечо, привлекая ее внимание к себе.

— Ты в порядке? — Спросил я.

На этот раз я говорил не о ее физическом самочувствии.

Кивнув, она сглотнула и посмотрела на Нектаса. Он остановился на краю света, повернув голову к нам.

— Ты уверена? — Спросил Киеран, изучая взглядом Поппи.

— Да. Да.

Она прочистила горло.

— Просто… это мой отец, и я не знаю, что думать или даже говорить.

Я понял.

У Поппи был отец, которого она помнила: Леопольд. Человек, которого она собиралась освободить, был для нее незнакомцем, даже если она потратила время на его поиски в юности, человеком, которого слишком долго держали в плену. И я был уверен, что она находилась между волнением и чувством вины, ощущая, что каким-то образом обесчестила память Лео, и сожалея о том, что не поняла раньше, кто был в клетке под Вэйфейром и в Дубовом Амблере. Было о чем подумать. Еще более важно действовать.

Положив руку на ее за щеку, я повернул ее лицо к себе. Я улыбнулся, хотя тяжесть в груди и горле все больше нарастала. Ее кожа была такой чертовски холодной.

— Сейчас, тебе не нужно ничего чувствовать или думать. Все, что ты должна сделать, это убедиться, что он освобожден.

Я понизил голос.

— Ты можешь вообще не видеть его, если не готова. Никто тебя за это не осудит.

Киеран кивнул в знак согласия.

— В любом случае, мы будем рядом с тобой.

Она посмотрела на нас, затем перевела взгляд на Нектаса. Я провел большим пальцем по ее челюсти. Она слабо вздрогнула, а затем глубоко вздохнула. Она расправила плечи, и я понял, что она решила еще до того, как она заговорила.

— Я готова.

— Конечно, — пробормотал я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее прохладный висок. — Такая смелая.

— Не знаю, как насчет этого, — сказала она, но кивнула. — Но я буду такой.

Киеран улыбнулся, подняв руку.

— Как всегда.

Он коснулся другой ее щеки, его глаза слегка расширились. Через ее голову его взгляд переместился на мою.

Он почувствовал, как холодна ее кожа. Я коротко кивнул ему в знак признательности.

— Я готова, — повторила Поппи, отстраняясь от нас.

Она начала идти, держа Делано под боком.

Мы задержались на секунду. Киеран заговорил, его голос был слишком низким, чтобы она могла его услышать.

— Почему у нее такая холодная кожа?

— Я не знаю, — сказал я. — Но что-то…

— Что-то не так.

Мой взгляд резко метнулся к нему.

— Ты тоже это чувствуешь?

— Да. В груди, и здесь, — сказал он, указывая на свое горло.

Черт.

От этого мне не стало легче, но сейчас было не время разбираться. Мы сказали Поппи, что будем рядом с ней, поэтому оба зашевелились и присоединились к ней, когда она и Делано добрались до Нектаса.

Щелчки усилились.

— Я знаю, что тебе нелегко, — сказал Нектас, глядя на Поппи.

Его голос был едва выше шепота.

— Ему тоже будет нелегко. Айрес всегда был…

Он покачал головой.

— Мы должны поторопиться.

Я видел, что Поппи хотела спросить, что он собирался сказать, но вместо этого она шагнула на свет и повернулась. Скрежет когтей по камню прекратился. Мы пошли следом, мое сердцебиение участилось и стало совпадать с ее. Я перевел взгляд с нее на то, что ждало нас дальше.

В центре освещенной свечами комнаты стояла клетка. За черными прутьями, скорее всего сделанными из камня теней, сидела большая серая кошка с ярко-зелеными глазами, устремленными на Поппи, точно так же, как и в Дубовом Амблере. Не было никаких сомнений в том, что он знал, кем она была для него тогда. Вероятно, так же было и все эти годы назад.

— Боги мои, — вскрикнул Нектас, его глаза расширились, а кожа вокруг рта натянулась при виде Айреса.

Когда мы видели его в последний раз, бог не выглядел таким изможденным. Ребра вдавились в тускло-серую шубу. Его живот был впалым. Сухожилия напряглись в горле, когда его голова метнулась к Нектасу.

Айрес отреагировал на появление дракена, слабо подпрыгнув на прутьях, а его все еще горящие глаза метнулись между Нектасом и Поппи, когда они вошли в камеру.

— Это чары? — Спросил Киеран, заметив знаки, высеченные на потолке и полу из теневого камня: символы и буквы на древнем атлантийском языке − языке богов.

— Да.

Нектас подошел к решетке.

— Никто из смертных не должен обладать этим знанием.

— Каллум, — догадался я, глядя, как Поппи опускается на колени перед клеткой.

Нектас кивнул.

— Но сейчас не об этом речь.

Он схватился за прутья, привлекая внимание Айреса, но лишь на мгновение.

— Он может быть немного… неуравновешенным, особенно если он находился в таком состоянии так долго, как я опасаюсь. Он будет больше похож на животное. Нам нужно быть осторожными.

Никому не нужно говорить нам об этом, так как Айрес продолжал прыгать на решетку, прижимаясь к ней боками и головой, и от него исходил низкий звук, который был чем-то средним между рычанием и воем.

Я встал за Поппи, уперся руками в колени, чтобы не схватить ее и не потащить назад.

— Ты можешь пройти через эти решетки? — Спросила Поппи, сжимая руки, что было верным признаком ее беспокойства. — Или я смогу?

— Наверное сможешь. Со временем, — добавил Нектас. — Но я могу.

Он сосредоточился на Айресе.

— Теперь ты в безопасности. Я обещаю тебе, — сказал он богу, голос его стал гуще от эмоций. — Мне просто нужно, чтобы ты сохранял спокойствие. Хорошо?

Айрес снова прыгнул на решетку.

— Не думаю, что это да, — заметил Киеран, опускаясь на колени рядом со мной.

— Все в порядке, — еще раз сказал Нектас Айресу, но чем больше говорил дракен, тем больше бог вел себя нестабильно, шатаясь и бросаясь на прутья. — Черт возьми, он же поранится.

— Я едва… едва могу уловить что-то от него.

В голосе Поппи слышалось беспокойство, и я готов был поклясться, что оно скапливается у меня в горле, как слишком густой крем.

— Раньше он не был таким.

— Он слишком долго был в этой форме, — ответил Нектас.

— Это не похоже на нас, — добавил он, кивнув на Киерана и Делано. — Мы принадлежим к двум мирам. А он — только из одного и слишком легко даже для бога и Перворожденного потерять себя, если оставаться в животной форме слишком долго.

Черт. Сколько времени должно пройти для бога, если речь идет о сотнях лет? Но тут мне пришла в голову другая мысль. Он сказал, что, если бог и Перворожденный будут находиться в своей животной форме слишком долго. Значит ли это, что Поппи…?

Я покачал головой. Сейчас не время думать об этом. Поглаживая Поппи по спине, я наблюдал за тем, как шагает Айрес, ненавидя это за нее, за нас обоих.

— Я этого не знала, — ответила Поппи на слова Нектаса.

— Я тоже не знал, — добавил Киеран.

— И, кроме того, он вероятно почувствовал пробуждение других богов, — пояснил Нектас. — Это было бы похоже на сильнейший прилив энергии, к которому он не был бы готов.

Киеран поднялся, когда Айрес прижался к решетке перед нами.

— Я могу попытаться отвлечь его, пока ты… черт возьми, Поппи.

Злобное чувство дежавю охватило меня, когда Поппи рванулась вперед. Я потянулся за ней, но, черт возьми, она была быстрой, когда хотела и еще быстрее сейчас.

— Поппи! — Крикнул я, когда она пригнулась и просунула руку сквозь решетку. — Не надо…

Слишком поздно.

Когда я обхватил ее за талию, ее рука уже была прижата к горлу Айреса. Айрес откинул голову назад, показав острые клыки. От него исходило предупреждающее рычание. Я начал оттаскивать задницу Поппи назад. Она разозлится, но я предпочел бы, чтобы она разозлилась на меня, а не испытала на себе, что бывает, когда Перворожденный теряет руку.

— Все в порядке, — сказала она, глубоко вдыхая. — Просто дай мне секунду. Пожалуйста.

Я не хотел, но она сказала «пожалуйста». И все же мне потребовалось все, чтобы не схватить ее снова. Единственная причина, по которой я не потерпел неудачу, заключалась в том, что Поппи это удалось.

Айрес вздрогнул, его низкое рычание стихло, и он стоял, задыхаясь. Я знал, что она делала, направляя в бога хорошие мысли и эмоции. Успокаивала его.

Когда она впервые проделала это со мной я и не подозревал, на что она способна. Облегчение, покой, которые она мне подарила, были быстрыми и ошеломляющими. Просто подарок. И все же я хотел, чтобы ее красивая рука была как можно дальше от Айреса. Мне нравились ее руки и то, что она училась ними делать.

Глаза Поппи были полузакрыты, когда Делано прижался к ее боку, его взгляд был настороженным, внимательным и устремленным на Айреса.

— Все в порядке. Просто дай ему несколько секунд.

— Что бы ты не собирался делать с этими прутьями… — Обратился Киеран к Нектасу, держа в руке кинжал.

Я знал, что он не постесняется им воспользоваться.

— Советую делать это быстро.

— Работаю над этим.

Нектас отступил от решетки.

Айрес вздрогнул. Его шерсть встала дыбом и Поппи не отпускала от него руку, когда он опустился на живот. Его уши подергивались. Справа от нас вспыхнула яркая голубая вспышка, осветив огонь в глубине камеры. Нектас не сдвинулся с места. Я подумал, что если бы он это сделал, то мы бы уже знали о наличии в камере огромного дракена. Мне было любопытно, но я не смел отвести глаз от Айреса и Поппи.

Айрес начал дрожать, когда воздух наполнился запахом раскаленного металла. В его глазах появился серебристый свет, который стал распространяться. Его шерсть втянулась и потускнела, появились участки золотистой кожи. Мышцы сокращались, а кости трещали в разных положениях. Появились длинные, красновато-коричневые волосы, почти такие же длинные, как у Нектаса. Я обхватил Поппи второй рукой, крепко прижимая ее к себе, пока ее отец боролся с переходом. Казалось, что он борется с этим. А может быть, в нем боролся зверь. Скорее всего, процесс занял меньше минуты, но выглядел он болезненным, в отличие от того, когда переходили Киеран и другие. Он словно чувствовал, как каждый коготь погружается обратно в его ногтевые ложа.

Еще одна пульсация мерцающего света пронеслась над ним, а затем в клетке, где находилась большая кошка, появился мужчина. Он стоял на коленях, верхняя часть его тела была прижата к нижней. Сквозь клочья немытых волос он смотрел на руку Поппи, лежащую на его плече.

Поппи подняла руку, пальцы ее скрючились, когда она отводила руку назад. Она крепко сжала руку, которую я положил ей на талию.

— Привет, — прошептала она.

Ярко-зеленые глаза бога встретились с глазами Поппи. Глаза были почти такими же, как у нее. Серебристый отблеск в его глазах, сразу за зрачками, был слабым. Большая часть его лица была скрыта, но то, что я мог видеть, было с острыми углами и впалыми плоскостями. Он содрогнулся.

— Я не знаю, помнишь ли ты… помнишь ли ты меня вообще, — начала Поппи.

Она тоже дрожала. Я прижался к ней.

— Но меня зовут Поппи… Ну, точнее, Пенеллаф, но друзья зовут меня Поппи. Я твоя…

Она запнулась, у нее перехватило дыхание. Я провел рукой по ее боку, сжимая ее.

Айрес молча смотрел на нее, казалось, не замечая ни Киерана, ни меня, ни даже Делано, который практически стоял на нас обоих. Дыхание Айреса было тяжелым и быстрым, костлявые плечи вздымались с каждым вдохом.

— Айрес, — тихо сказал Нектас.

Его голова дернулась, когда он окинул взглядом всю длину клетки. Нектас не только растопил огромную часть прутьев, но и стоял теперь внутри клетки вместе с Айресом.

— Я уже здесь, — продолжал дракен мягче, чем я мог предположить, держа руки по бокам. — Я пришел забрать тебя домой.

Айрес вздрогнул, и его глаза закрылись. Нектас осторожно подошел ближе.

— Я попробую найти что-нибудь для него. Одеяло, или что-нибудь еще, — сказал Киеран с хрипловатым голосом.

— Спасибо.

Поппи повернула голову и прижалась щекой к моей груди. Под ее глазами мерцала влага. Боже, если она улавливала его эмоции, то я даже представить себе не мог, что она чувствовала от него.

Вообще-то, я мог.

Он сейчас чувствовал все и ничего. Облегчение, но и растерянность, скорее всего, от голода и только боги знали, что еще они с ним сделали. Он должен был быть в ужасе. Так было и со мной, когда я боялся, что мое спасение было сном. Скорее всего, он боялся, что проснется и никого из нас здесь не будет. Будет только она. Они. Дразнящие его. Терроризируют его. Он боялся, что это не иллюзия и боялся, что причинит вред тем, кто пытается ему помочь.

— Это не сон, — сказал я.

Подбородок Айреса дернулся, и его глаза встретились с моими сквозь спутанную завесу волос.

Я кивнул, проведя пальцами по глазам Поппи и вытирая слезы.

— Это реальность. Все кончено. Она мертва. Избет. Ты свободен от нее, от этого.

Сбивчивый вздох покинул Айреса. Он сглотнул. Я видел, как шевелятся его губы, но это был лишь хриплый звук, когда он казалось, пытался заставить свое тело и разум взаимодействовать, чтобы говорить. Только богам известно, когда он говорил в последний раз.

Киеран вернулся и протянул Нектасу одно из знамен из черно-малиновой ткани.

Дракен кивнул в знак благодарности, затем опустился на колени рядом с Айресом. Он осторожно накинул ткань на плечи Айреса. Казалось, что ткань вот-вот рухнет, но через мгновение появилась слишком тонкая рука, и хрупкие пальцы обхватили края знамени. Он прижал материал к себе и, хотя это было всего лишь маленькое действие, это было уже что-то.

— Я знаю, — раздался хриплый шепот.

Айрес поднял вторую руку, протягивая ее сквозь решетку.

— Я знаю… кто ты.

Поппи качнулась назад, ее тело напряглось, прежде чем она подалась вперед.

— Хорошо, — прошептала она, ее голос дрогнул.

Она освободила руку и протянула свою к его руке. Их пальцы переплелись. Ее плечи расслабились.

— Хорошо.

Наклонив голову, я поцеловал ее в затылок, пока Айрес слабо сжимал ее руку. Отец. Дочь. Неважно, что они были чужими.

— Где… где она? — Прохрипел Айрес, все еще держась за руку Поппи. — Моя… другая девушка.

— Миллисент?

Поппи сглотнула.

— Ее здесь нет, но…

— С ней все в порядке. Она с моим братом.

Я понятия не имел, нашел ли ее Малик, и даже не знал, хорошо ли это для них обоих, если бы он нашел. Это была совсем другая неразбериха, о которой Айрес не должен был знать.

Тяжелый выдох покинул бога, и он медленно перевел взгляд на Нектаса.

— Мне жаль…

— Сейчас в этом нет необходимости, — оборвал его Нектас. — Мне нужно вернуть тебя домой. Ты нездоров.

Киеран вопросительно посмотрел на меня, и я покачал головой.

— Но это… так. Я не знал, что это… случится. Я… я бы никогда не взял ее с собой, если бы думал…

Он кашлянул, содрогаясь.

— Мне жаль.

Джадис. Они говорили о дочери Нектаса. Проклятье.

— Она…

Айрес с хрипом вдохнул и выдохнул воздух, когда его рука выскользнула из руки Поппи и безвольно упала на бок. Она потянулась вперед, ухватившись за решетку.

— Я знаю, где… она. Иво…

Он сделал неглубокий вдох.

— Иво…? — Спросил Нектас, его лицо напряглось.

— Ивовые равнины, — воскликнула Поппи. — Ты говоришь о городе, который там находится?

— Да. Она… она там. Мне очень жаль. Я так… чертовски устал. Я не знаю…

Айрес рухнул навзничь. Он упал, едва успев зацепиться за Нектаса.

— Нет!

Поппи вскочила на ноги, хватаясь за решетку.

— С ним все в порядке?

— Думаю, да.

Нектас приложил ладонь ко лбу потерявшего сознание бога.

— Я могу ему помочь, — сказала Поппи, уже снова протягивая руку через решетку. — Мне нужно только прикоснуться к нему. Я могу исцелить…

— Это не то, что может исцелить другой. С ним все в порядке, — быстро добавил Нектас. — Он просто потерял сознание.

— Как потерять сознание — нормально? — Спросила Поппи. — По-моему, это не нормально.

— Очевидно, он слишком долго не питался.

Гнев истончил губы Нектаса, даже когда он успокаивал Поппи.

— Он слишком слаб.

— Ты уверен, что дело только в этом?

Ее беспокойство скрутило мои внутренности, задушив меня.

Нектас прижал ослабевшего бога к своей груди.

— Ему просто нужно попасть домой, где он сможет лечь на землю. Здесь это невозможно, — объяснил он. — Только не с теневым камнем.

— Хорошо. Хорошо.

Поппи глубоко вздохнула, отпустив прутья.

— Я думаю, он говорит об Ивовых равнинах. Это к востоку от столицы, немного севернее. Там обучается большинство солдат. Там есть несколько храмов, и если они чем-то похожи на…

Она сделала шаг назад, поднеся руку к голове.

— Ого.

— Что такое?

Я уже был рядом с ней, положив руки на ее руки.

— Я не знаю.

Она нахмурила брови.

— У меня просто на мгновение закружилась голова.

— Ты бледная.

Я взглянул на Киерана.

— Она еще бледнее, не так ли?

Киеран кивнул.

— Да.

— Наверное, потому что у меня болит голова, — сказала она нам. — Это началось совсем недавно.

— Почему ты ничего не сказала? — Спросил я, заставляя свой голос сохранять спокойствие, хотя это было последнее, что я чувствовал.

— Потому что это просто головная боль.

Она растягивала слова.

— Просто головная боль? — Тупо повторил я.

— А у Перворожденных бывают головные боли?

Я посмотрел на Нектаса.

— Если да, то это кажется не совсем правильно.

— Бывают, — ответил дракен. — Но обычно для этого есть причина.

Разве не всегда есть причина для головной боли?

Киеран поднес руку к щеке Поппи.

— Кожа холоднее.

Его челюсть сжалась.

— Сейчас очень холодная.

Поппи посмотрела между нами.

— Что? Я не чувствую холода.

Я прикоснулся к ее другой щеке, когда она провела пальцем по коже подбородка. Мой желудок опустился. Холод даже не мог описать ледяной блеск ее плоти. И тут меня осенило.

— Тебе нужно покормиться?

— Я так не думаю, — сказала она, убирая руки. — А если моя кожа холодная, то это потому, что мы под землей.

— Я не думаю, что это потому, что мы под землей, — сказал Киеран.

Я согласился с этим.

— Ты была холодной еще до того, как мы спустились сюда.

Поппи бросила на нас обоих недовольный взгляд.

— Ребята, я ценю вашу заботу, но в ней нет необходимости. У нас есть более важные вещи, о которых стоит беспокоиться.

— Не согласен, — заявил я. — Никто не важнее тебя.

— Кас, — предупредила она, сузив глаза, в которых теперь лежали тени.

Тускло-фиолетовые синяки проступили на коже под ними.

— Она спала? — Спросил Нектас.

Она нахмурилась.

— Э-э, прошлой ночью.

— Я не говорю о таком сне.

Нектас переложил потерявшего сознание бога на руки.

— Ты погрузилась в глубокий сон? Стазис в конце твоего Вознесения?

— Нет.

Она сморщила нос.

— Она немного поспала в самом начале, но это было потому, что…

Киеран посмотрел на Айреса, потом явно передумал вдаваться в подробности, хотя бог был в отключке.

— Нет, она так не спала.

— Ну, черт.

Нектас мрачно скривил рот.

— Значит, ты хочешь сказать, что прошла через Вознесение и завершила Куллинг, не попав в стазис?

— Да. То есть, я действительно отключилась на несколько мгновений, — сказала Поппи. — Но ты это уже знаешь.

— Мне очень не нравится, к чему ведет этот разговор, — пробормотал Киеран.

Мне тоже.

— Не вовремя, — проворчал Нектас.

Я напрягся.

— Что именно?

— То, что может произойти в любой момент, — сказал он.

— Ты должен рассказать нам об этом подробнее, — сказал я, чувствуя, как во мне разгорается разочарование.

— Я в порядке, — настаивала Поппи, обращаясь к Нектасу. — Мы можем вытащить его из этой клетки?

Нектас кивнул.

— Я как раз планирую это сделать, но думаю, что тебе лучше присесть.

— Ты должна его послушать, — убеждал Киеран, глядя на нее напряженным взглядом.

Тени под ее глазами стали еще темнее.

— Пожалуйста, не волнуйтесь за меня, — сказала Поппи. — Я чувствую себя совершенно…

Она резко вдохнула и прижала руку к виску.

— У тебя болит голова?

Я схватил ее за плечи и повернул к себе, когда острый ломтик страха прорезал мою грудь и живот.

Ее глаза были зажмурены.

— Да, это просто головная боль. Я…

Ее ноги подкосились.

— Поппи!

Я обхватил ее за талию, когда Киеран подался вперед, упираясь ей в затылок.

— Открой глаза.

Я прижался к ее щеке. Боги, ее кожа была слишком холодной. Просунув руку под ее ноги, я прижал ее к своей груди.

— Ну же. Пожалуйста…

— Она не проснется, как бы ты не молил.

— Что это значит?

Киеран мотнул головой в сторону Нектаса.

— В основном это означает, что я ошибся в своем предположении, что она полностью завершила Куллинг. Она вошла в стазис, чтобы закончить его, — объяснил Нектас. — Я удивлен, что это произошло так быстро, или что она вообще проснулась раньше. Видимо, эфир в ней силен. Вот почему…

— Мне плевать на эфир в ней, — прорычал я. — Что с ней происходит?

— Тебе должно быть не все равно, что в ней есть эфир, особенно если учесть, что ты вступил в союз с Перворожденной. Но сейчас это не важно, — чертовски спокойно ответил Нектас. — Она в стазисе, как и ее отец. Такое случается, когда Перворожденные, даже боги, заканчивают свой Куллинг. Или, когда они ослаблены и не могут восстановить свои силы. Ты бы знал, если бы она была ранена или находилась в опасности.

— Что ты имеешь в виду?

Киеран повернулся, его взгляд упал на Поппи, а Делано заскулил, нервно вышагивая рядом со мной.

— Откуда нам знать?

— Сама земля будет стремиться защитить ее, — сказал Нектас. — Она бы…

— Ушла под землю, — пробормотал я, вспоминая корни, которые вылезли из земли, пытаясь укрыть ее, когда она была смертельно ранена в Пустошах.

Тогда мы еще не понимали, что происходит.

— Она спит, — повторил Нектас. — Это все.

Это все? Я посмотрел на Поппи. Ее щека прижалась к моей груди. Если не считать синяков под глазами и холодной кожи, она выглядела так, словно просто спала.

— Как…?

Я прочистил горло.

— Как долго она будет спать?

— На этот вопрос я не могу ответить. И да, я знаю, что это не сделает никого из вас счастливым, — сказал он, когда Киеран зарычал. — Это может быть день или несколько дней. Неделя. У всех по-разному, но скорее всего, ее тело сейчас догоняет весь процесс. Она проснется, когда полностью завершит процесс Куллинга.

Киеран выругался под нос, поглаживая рукой волосы. Я уставился на Поппи, и в груди у меня сжалось. Неужели это то, что мы с Киераном почувствовали через связь, которую мы создали во время Присоединения? Что она была на грани стазиса? И она может быть в отключке несколько дней? Неделю?

— Боги, — прорычал я, чувствуя себя чертовски беспомощным и ненавидя каждую минуту.

— Отведите ее в удобное место и переждите. Это все, что вы можете сделать, — сказал Нектас. — А я позабочусь об Айресе.

Куда-нибудь в удобное место? Здесь? Я переглянулся с Киераном. Поппи было бы некомфортно в Вэйфейре, но какой у нас был выбор?

— Мы найдем место, — заверил Киеран, вживаясь в роль, которую он всегда играл.

Логика. Спокойствие и поддержка, когда все идет наперекосяк. Но я знал, что слишком часто это был лишь фасад. Я начал поворачиваться.

— Есть только одна вещь, о которой вы должны знать, — добавил Нектас, остановив всех нас на месте. — Стазис, наступающий по окончании Куллинга, может иметь… неожиданные и долговременные побочные эффекты.

У меня сердце сжалось в кулак. Тревога нарастала.

— Например?

— Потеря памяти. Отсутствие знания о том, кто они и тех, кто их окружает, — пояснил он.

Этот невидимый кулак…

Он разбил мне сердце.

Все тело Киерана отпрянуло назад на целый шаг.

— Возможно, она…

Спокойствие начало давать трещину.

— Она не узнает, кто она? Кто мы?

— Это может произойти, но случается очень редко. Я могу вспомнить только два раза, когда это случалось, — сказал Нектас, напрягая губы. — Просто вам нужно знать о такой возможности.

А что, если это станет реальностью? Взгляд Киерана встретился с моим. Я сглотнул.

— А если это случится?

Нектас долго не отвечал.

— Тогда она станет чужой для себя и для вас.

Глаза Киерана закрылись.

Мои не закрылись. Я смотрел на Поппи. Она была моим сердцем, моим всем. Я не мог даже подумать о том, что она не будет знать, кто она, не будет знать нас.

— Говори с ней.

Голос Нектаса смягчился.

— Именно так поступил Нектос, когда она была в стазисе. Не знаю, услышала ли она его, но думаю, это помогло.

Он наклонил голову и посмотрел на Айреса.

— Я знаю, что это ему помогло.

Я кивнул, отвернувшись от дракена. Я знал, что должен был спросить, когда или вернется ли он. Я представлял, что он вернется. Его дочь была в этом царстве, но, учитывая то, что я был целеустремленным ублюдком, моей единственной задачей было доставить Поппи в удобное место. Я не думал о Нектасе и его дочери. Ни об отце Поппи, ни о короне, которую мы только что свергли, королевстве, которое мы завоевали, но лишь в самом техническом смысле. Все эти вещи были важны, но ни одна из них не имела значения.

Я нес Поппи обратно через подземный лабиринт на второй этаж, мое сердце было спокойным и ровным, потому что оно следовало за ее ритмом. Я постоянно напоминал себе об этом, пока Киеран шел впереди, а Делано держался рядом со мной. В остальном все вокруг было как в тумане. Я знал только, что Киеран и кто-то из служащих замка о чем-то тихо переговариваются, и мне показалось, что я услышал голос Эмиля, когда мы поднимались по узкой лестнице. Я не знал, сколько этажей мы преодолели. Здесь были только побеленные каменные стены и несколько окон, пока мы не вошли в пустой зал, завешанный тяжелыми черными портьерами. Впереди открылась дверь, и я последовал за Киераном в темную комнату. Он подошел к двум большим окнам, обрамляющим кровать, и схватил парчовые шторы, сорвав их с веревок.

— Это комната для гостей, — пояснил Киеран, отбрасывая шторы в сторону. — Она давно не использовалась, но ее недавно убрали.

Слабый ветерок проникал через окна, пока я осматривался. В комнате стояло несколько диванов и кресел и судя по всему, имелся выход в купальню. Подойдет.

Киеран последовал за мной, когда я нес Поппи к кровати. Он ухватился за кремовое одеяло и откинул его. Мне не хотелось отпускать ее. Как будто я был физически не в состоянии сделать это. Руки дрожали, когда я укладывал ее.

— Она ни разу не шелохнулась, — услышал я от себя, когда вытащил из-под нее руки.

Я сел рядом с ней, качая головой.

— У нее даже ресницы не дрогнули.

— С ней все будет в порядке, — сказал Киеран, когда Делано запрыгнул на кровать и улегся с другой стороны, у ее бедра, положив голову между передними лапами.

Его взгляд был устремлен на дверь.

— Не думаю, что Нектас стал бы нам лгать.

— Тебе от этого легче?

— Нет, черт возьми.

Зажав нижнюю губу между зубами, я продолжал качать головой, в которой было столько дерьма.

— Мне не нравится быть здесь, в этом богом забытом месте, когда она находится в таком уязвимом состоянии.

— Я прослежу, чтобы никто из персонала даже не заходил на этот этаж, — сказал Эмиль с порога.

Я посмотрел на атлантийца. Я не ошибся, услышав его голос, но не понял, что он последовал за нами. Черт. Мне нужно было собраться.

— Спасибо.

Золотистые глаза Эмиля переключились на Делано.

— Он тоже.

Я кивнул. Поппи выглядела такой чертовски… безжизненной. Я ненадолго закрыл глаза, приказав себе остыть. Она не могла чувствовать себя комфортно в таком состоянии, с пристегнутым оружием и грязными ногами, испачканными кровью и грязью. Я оглянулся через плечо на купальню.

— Хиса рядом? — Спросил я, имея в виду командира королевской гвардии.

Киеран кивнул.

— Хочешь, я попрошу найти для нее что-нибудь из одежды?

— Да.

Прочистив горло, я провел рукой по ремню на ее бедре, расстегивая застежки. В этом занятии было что-то странно успокаивающее. Это заставило все мысли замедлиться настолько, что я вспомнил, кто я, кто мы.

— Эмиль?

— Да, — немедленно ответил он.

— Мы ненадолго выйдем из строя, но никто кроме наших людей, не должен знать почему, — начал я, снимая с ее ноги ремни и кинжал. — Первое, что нам нужно сделать, это убедиться, что Вэйфейр находится в безопасности.

— Уже занимаемся этим, — ответил Эмиль. — Вольвены уже охраняли территорию, когда вы все были внизу, вместе с Хисой и королевской гвардией.

— Отлично.

Я смотрел, как Киеран забирает у меня ремни и кладет их на тумбочку.

— Нам нужно найти моего брата и… и Миллисент.

— Нейлл отправился за ними, — поделился Эмиль.

— Я…

Я встретил взгляд Киерана.

— Я не хочу, чтобы кто-то из них приближался к этому этажу.

— Понял, — сказал Эмиль.

Он не шутил и не подшучивал. Не сейчас.

— А что ты хочешь, чтобы мы сделали с Вознесенными? В замке мы больше никого не нашли, но мне стало известно о нескольких скоплениях в поместьях возле Золотого моста и в районе Садов.

Убили их. Это была моя первая реакция. Сделали это быстро и аккуратно. Но, смахнув с руки Поппи пятнышко грязи, я понял, что она этого не захочет. Тем более что я не мог сказать, что кто-то из них бежит в нашу сторону.

— Держите их в их домах.

Слова были на вкус как пепел на моем языке.

— Убедись, что все знают, что Вознесенным нельзя причинять вреда, пока мы не обсудим, что с ними делать.

— Сделаю, — ответил Эмиль.

Наступила пауза.

— А что с твоим отцом?

Черт. Я даже не подумал о нем и остальных в Падонии.

— Мы должны послать ему весточку.

Киеран опустился на колени рядом с нами.

— Пусть он знает, как обстоят дела. Но мы не должны говорить ему о Поппи.

— Согласен.

Я тяжело выдохнул, зная, что он отправится в путь, как только получит известие о нашем успехе. Я не знал, проснется ли к тому времени Поппи. Я подумал о ее подруге.

— Проследи, чтобы Тони поехала с ним.

— А что будет с жителями Карсодонии? — Спросил Эмиль через некоторое время. — Они все еще заперты в своих домах, по собственной воле, но я не думаю, что это продлится долго.

Нет, я тоже так не думаю.

А вот что с ними делать — это уже вопрос.

— Многие из них всю жизнь считали нас чудовищами. Они будут напуганы. Мы… мы должны будем обратиться к ним.

Киеран кивнул в знак согласия.

— Я думаю, у нас еще будет время, прежде чем это станет необходимым.

— Мы перейдем этот мост, когда будем готовы, — сказал я с сухим смешком, проводя тыльной стороной ладони по подбородку. — Очень важно, чтобы мы нашли Малика. Он знает многих здешних последователей.

— Они могут нам помочь.

Киеран повернулся к Эмилю.

— Что-нибудь еще?

— Ничего, но я уверен, что вспомню через пять минут.

Эмиль сделал шаг назад, затем остановился.

— Вообще-то, мне потребовалась всего секунда, чтобы подумать о чем-то другом.

На моих губах заиграла слабая улыбка.

— Вы нашли его? — Спросил Эмиль. — Ее отца?

— Да.

Тогда я улыбнулся, шире и немного сильнее.

— Нектас заберет его… домой.

— Нектас, — повторил Эмиль, издав низкий свист. — Он − большой, мать его, дракен.

Меня пробрал грубый смех. Да, он такой.

— А я вот еще о чем подумал, — сказал Эмиль, и Киеран ухмыльнулся. — В городском Атенеуме произошло какое-то… событие, почти взрыв. Сейчас это проверяется.

— Все в порядке, — сказал я, считая вдохи Поппи. — Это богиня Пенеллаф.

— Опять? — Раздался высокий голос Эмиля.

— Ты правильно его услышал, — сказал Киеран. — Боги пробуждаются. Она спала под Афинеем.

Он сделал паузу.

— Возможно, пробудятся и другие, здесь или по всему Солису, если еще не пробудились.

— О. Хорошо. Это целая куча совершенно нормальных и ожидаемых вещей, о которых можно говорить вслух, — медленно ответил Эмиль. — Я… я дам всем знать. И я уверен, что ни у кого из них не возникнет ни единого вопроса или потенциальной реакции на такую новость.

Он начал уходить.

— Эмиль?

Я повернулся, оглядывая его и действительно обращая внимание. Я видел, что он стоит там, но не мог выбросить из головы образ того, как его грудь пронзает копье.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я…

Эмиль посмотрел вниз, на неровные разрывы в доспехах. Он сглотнул, затем посмотрел мимо меня на Поппи.

— Я рад, что жив. Передай ей, что, когда она очнется, у нее будет моя вечная преданность и полное, абсолютное обожание.

Мои глаза сузились.

Эмиль подмигнул и повернулся, чтобы уйти.

— Ублюдок, — пробормотал я, поворачиваясь к Поппи.

Я не стал говорить ей ничего такого.

Киеран усмехнулся, но звук быстро затих. Боже, как ей это не нравится, что мы пялимся на нее, пока она спит. Проснувшись, она, наверное, зарезала бы одного из нас или обоих. Я хотел рассмеяться, но не смог вымолвить ни звука.

— С ней все будет в порядке. Она проснется и узнает себя. Она узнает нас.

Киеран положил руку мне на плечо.

— Нам просто нужно подождать.

— Да.

Густые эмоции забились мне в горло и сдавили грудь.

Киеран сжал мое плечо, а затем опустил руку. Он прочистил горло.

— Как ты думаешь, что имел в виду Нектас, когда говорил об эфире и о союзе с Перворожденным?

Я потер подбородок, пытаясь вспомнить, о чем он говорил.

— Блин, я совсем забыл об этом. Понятия не имею. И, конечно, он не стал вдаваться в подробности.

— Я начинаю думать, что неясность − уникальная способность, когда речь идет о дракене, — пробормотал Киеран.

Меня разобрал грубый смех.

— Да, но у всех нас на уме были куда более важные вещи.

И сейчас есть.

— Говори с ней.

Я взглянул на Киерана.

— Так сказал Нектас.

— Сказал.

Но о чем мне с ней говорить? Я покачал головой, глядя на ее лицо. Она выглядела чертовски спокойной, в то время как все мое существо словно разрывалось на части. Я провел кончиками пальцев по ее холодной щеке. Говори с ней. Я провел пальцами по шраму, начинавшемуся у ее виска, и подумал о том, что в первый раз увидел ее почему-то неприкрытой.

Потом я подумал о том, как впервые увидел ее.

Я не знал, это ли имел в виду Нектас, но что-то в этом было. Я заставил себя сделать глубокий, ровный вдох, пока Киеран поправлял рукав ее рубашки.

— Я когда-нибудь рассказывал тебе, как это было, когда я был в Масадонии? — Сказал я ей, чувствуя, как внимание Киерана и Делано переключается на меня. — Я не помню, но, по-моему, я не рассказывал тебе, как все было до того, как я стал твоим стражем. Все, что я делал.

На этот раз я вздохнул тяжелее, потому что я сделал очень много.

— И как все это изменилось. Как я изменился. Благодаря тебе.

Я заправил прядь волос ей за ухо.

— Но с чего мне начать?

Я порылся в своих воспоминаниях. Сначала они были туманными. Но потом…

— Думаю, я начну с Вала.