Душа крови и пепла

КРОВЬ В ЛЕСУ

По мере того, как мы углублялись в Кровавый лес, начинал падать снег. Кровавые деревья здесь были менее густыми, что позволило нам немного рассредоточиться, но мы не могли набрать большую скорость, если не хотели поранить одну из лошадей. Лесная земля представляла собой сплетение толстых корней и камней.

Я взглянул на Поппи. Она смотрела на землю, вероятно, в поисках крысищ. На моих губах появилась язвительная усмешка. Она смотрела на деревья. В этой части Кровавого леса они были гораздо более странными, их сучья и ветви были переплетены, кора блестела как-то неестественно, как сказал бы Эйрик.

Поппи молчала почти всю дорогу. Все мы были так далеко в Кровавом лесу, но она сразу же расслабилась, как только я сел на Сетти позади нее. По-прежнему раздавалось то легкое дыхание, которое мне так нравилось слышать, когда я обнимал ее и клал руку ей на бедро. Я довольствовался тем, что рисовал круги большим и линии указательным пальцами, но рука замерла.

Мои чувства покалывало, когда я сканировал неумолимые тени между спутавшимися деревьями. Моя челюсть сжалась. Ледяной ветер прошелестел по ветвям, донося запах гнили и разложения.

Лошадь Киерана внезапно вздыбилась. Я крепче вцепился в поводья Сетти, пока Киеран успокаивал своего скакуна, поглаживая его по шее. Я опустил руку с талии Поппи.

— Что такое? — спросил охотник по имени Ной спереди, когда я подал знак тем, кто стоял позади меня, остановиться.

Рядом с Киераном Филиппс поднес палец к губам. Мои глаза сузились на деревьях. Поппи напряглась, мышцы Сетти дернулись, и он начал отступать назад, нервно поскуливая. Я двинулся, чтобы успокоить его, но Поппи опередила меня. Она потянулась вперед и потрепала его по гриве. Лошади вокруг нас начали дергаться.

Что-то приближалось.

Нечто, передвигающееся на четырех ногах и способное довести Поппи до сердечного приступа.

Я постучал по кинжалу в ножнах Поппи. Других указаний ей не требовалось. Она кивнула и потянулась к плащу.

Голова Киерана дернулась влево, когда я увидел рыжевато-черный мех. Никто из нас ничего не сказал, потому что на стражников стало меньше.

Крысищ появился из ниоткуда. Черно-красное пятно размером с кабана взвилось в воздух и врезалось в бок лошади Ноя, когда Поппи отпрянула от меня. Испуганный конь взревел, отбрасывая смертного. Крысищ, как всегда, не терпящий отказа, мгновенно бросился на человека и вцепился ему в лицо, пока охотник пытался удержать его за жирную шерсть.

Филиппс повернулся в седле с луком в руках. Он выпустил стрелу, поразив ублюдка в шею.

Крысищ взвизгнул, когда Ной отбросил его. Смертный не стал терять времени. Он выхватил свой короткий меч, лезвие которого сверкнуло багровым светом, и опустил его вниз, прекращая страдания крысища. Или наших. Я снова обратил внимание на то место, откуда он появился. Это был не единственный зверь.

— Боги, — хмыкнул Ной. — Спасибо, парень.

— Не стоит об этом, — сказал Филиппс, держа наготове еще одну стрелу.

— Если есть один, то есть и орда, — сказал я. — Нам нужно…

Крысищи внезапно оказались повсюду, выскочив из листвы, удивив даже меня тем, как близко они были. Поппи прижалась ко мне.

— Черт, — выругался Ной, прыгая на низко нависшую ветку.

Он подтянул ноги, когда море рыжевато-черного меха затопило нас.

Рычащие и визжащие крысищи пронеслись мимо нас, прорываясь между нервничающими лошадьми. Они исчезли в густой листве по другую сторону от нас.

Это было совсем нехорошо.

Не радовали и клубы тумана, собирающиеся вдоль оголенных корней. Запах гнили усиливался, а туман поднимался и сгущался слева от нас.

— Нам нужно выбираться отсюда, — заявил Киеран. — Сейчас же.

Решив наконец перестать висеть на дереве, Ной опустился на землю. Туман был уже настолько густым, что его ноги скрылись в нем. Вытащив меч, он поспешил к своей лошади и схватил поводья, когда Сетти напрягся…

Из тумана быстрее, чем проклятые крысищи, выбежал Жаждущий, его изодранная одежда свисала с тела клочьями. У Ноа, бедного ублюдка, не было ни единого шанса. Даже с предупреждением. Оно внезапно набросилось на него, впиваясь в грудь острыми когтями, а в горло — зазубренными клыками. Я выругался, когда Ной упал назад, выронив меч, а его лошадь взлетела на дыбы.

Затем раздался вой, низкий стон непрекращающегося голода.

— Черт, — прорычал я, когда Ладди развернул коня и настиг Жаждущего, сразившего Ноя, копьем из кровавого камня.

— Мы не успеем, если будем бежать.

Ладди вскинул оружие вверх.

— Не в этих корнях.

Он был прав.

Туман уже был нам по пояс. Если бы мы попытались бежать, то оказались бы на головах.

Я посмотрел на Поппи и без колебаний сказал:

— Ты знаешь, что делать. Действуй.

Поппи кивнула.

Отскочив от Сетти, я приземлился на один из толстых корней. Поппи стояла прямо за мной, оторвав одну ногу от Сетти и приземлившись на корни. Краем глаза я заметил, как Эйрик поднял брови, разглядывая ее кинжал.

— Я знаю, как им пользоваться, — сказала она.

Изгиб губ Эйрика был чертовски странным.

— Почему-то я не удивлен.

Мои глаза сузились на юноше.

— Они здесь, — объявил Киеран, поднимая меч.

И они появились.

Отстегнув короткий меч, я приготовился к тому, что они помчатся к нам — орда бледно-серой кожи, рваной одежды и костей. Я шагнул вперед и вонзил меч в грудь Жаждущего.

Крутанувшись, я провел клинком по шее другого, как вдруг увидел Поппи. Она впечатала руку в плечо Жаждущего, удерживая его, а затем вонзила свой кинжал в его сердце. Она повернулась, схватив Жаждущего, и, не раздумывая ни секунды, бросилась к Сетти. Проклятье, как она двигалась… Как она была уверена в своих движениях. Пряди волос рассыпались по щекам, когда она повернулась, черты ее лица были полны решимости и абсолютного бесстрашия, когда она оставляла за собой след из черно-красной крови в тумане. Не было ничего сексуальнее этого. Я поймал Жаждущего в спину, пронзив ему сердце. Поппи подняла голову и нашла мой взгляд.

— Никогда не думал, что найду что-нибудь связанное с Жаждущими сексуальным.

Я оторвал голову ближайшему Жаждущему.

— Но смотреть, как ты сражаешься с ними, невероятно возбуждающе.

— Так неуместно, — пробормотала она, отпихивая в сторону ослабевшего Жаждущего.

Смеясь под нос, я пронесся вдоль корня и разрубил Жаждущего пополам, пока Киеран размахивал обоими короткими мечами, скривив губы от отвращения, когда в воздух хлынула гнилая кровь. Вокруг нас раздались крики, когда я с размаху вонзил свой меч в шею Жаждущего. Я схватил разорванную ткань одного из них, направлявшегося к группе, и не сводил глаз с Поппи. Не то чтобы я не доверял ее способностям. Она вонзила свой кинжал в грудь другого. Она была чертовски великолепна, но ее оружие требовало, чтобы она подошла к Жаждущему вплотную. Я заметил, как Ладди ударил копьем, когда туман достиг наших колен. Жаждущий схватился за меня, его окровавленные зубы щелкали по воздуху. Я отбросил его ногой. Киеран повернулся и обрушил на него свой меч, когда между нами пронеслась стрела и вонзилась в затылок другого, более свежего Жаждущего — недавно обращенного.

Я спрыгнул с корня, приземлившись на землю. Туман рассеялся. Жаждущий повернулся, пряди волос, упавшие с лохматого скальпа, разметались по голове. Он открыл пасть. Боги. Я вогнал меч ему в грудь, прекратив пронзительный вопль. Он упал назад, на Ноя. Заметив его упавший меч, я поднял его. Моя голова метнулась к Поппи.

Она вытащила свой кинжал из впалой груди и, пошатываясь, отступила назад.

— Принцесса, — позвал я, поднимаясь. — У меня для тебя есть оружие получше.

Я бросил ей меч.

Поппи поймала его и быстро убрала кинжал в ножны.

— Спасибо.

Она крутанулась, разрубив Жаждущего.

Черт возьми, она была…

Жаждущий с воплем бросился ко мне. Другой был прямо за ним. Ни один из них больше не напоминал ничего живого. Оба были больше костями и тонкими тканями, чем чем-либо еще. Раздосадованный тем, что не могу наблюдать за тем, как Поппи становится, ну, совсем уж крутой, я отсек голову одному, а затем и другому. Туман закружился над землей, когда вперед бросился Жаждущий поменьше. Я напрягся и отступил на шаг, когда в поле зрения появилось маленькое, бледное лицо… ребенка.

— Черт возьми, — пробормотал я, ошеломленный.

Жаждущих всегда было жалко, даже тех, кто с ненасытным голодом рвал мою плоть, пока Кровавая Корона держала меня в плену. Мне было интересно, кем они были до этого. Фермерами? Охотниками? Деревенскими жителями? Невинными смертными, у которых украли жизни, семьи, будущее, желания и потребности? Я уже давно перестал задаваться этими вопросами. Проще было видеть их такими, какими они были сейчас: существами, которые давно умерли.

Но это? Ребенок? И он не мог быть старше тех двоих, которых я видел возле склада с мясом. Возможно, даже ровесник той маленькой девочки, которая каким-то образом оказалась в замке в маске Последователя и до смерти перепуганная. Это вполне могла быть ее судьба, если не остановить Вознесенных.

Сосредоточившись на жестокой задаче, я шагнул вперед и поймал ребенка рукой под подбородок. Он взвизгнул и зашипел, как дикий зверь. Этого трудно будет не заметить. Забыть. Я вонзил меч в его грудь.

— Проклятье!

— Туман рассеивается.

Киеран отпихнул Жаждущего, глядя мимо меня.

— Черт.

Я повернулся как раз в тот момент, когда Поппи кувыркнулась назад. Я бросился вперед, когда Эйрик настиг Поппи и отбросил ее в сторону. Когти зацепили мой проклятый плащ, отбросив меня назад. Ругаясь, я повернулся, отсекая голову Жаждущему. Сердце заколотилось. Я не видел Поппи. Паника укоренилась. Если с ней что-то случилось…

Она поднялась с того места, где туман был наиболее густым. С криком она вонзила свой меч в грудь безволосого, истощенного Жаждущего.

От облегчения у меня чуть не вышибло воздух из легких. Она была хороша. Более чем хороша: она выхватила меч и понеслась вперед, края ее плаща развевались вокруг нее, рассеивая все более разреженный туман. Она опустила ногу на спину раненого Жаждущего, повалив его на землю. Быстрым ударом она прекратила его вопли, дико улыбаясь.

— Боги, — пробормотал я, моя кровь бурлила, несмотря на смерть и разложение вокруг нас. — Ты это видел?

— Видел.

Киеран провел тыльной стороной рукава по щеке, стирая пятна крови.

Одна сторона моих губ приподнялась.

— Это было горячо.

Киеран ухмыльнулся.

— Было.

Посмеиваясь под нос, я повернулся и осмотрел деревья. Туман уже почти рассеялся, обнажив пепельно-коричневую кору кровавых деревьев и их сверкающие багровые листья. Ладди пронзил стрелой Жаждущего, которая торчала из его брюха. Я заметил еще одного, борющегося в корнях, шипящего и рычащего, со свисающей клочьями рыжевато-коричневой шерстью. Костлявые, окровавленные руки когтями хватали воздух, когда я перепрыгивал через упавшего Жаждущего. Сквозь деревья пробивался солнечный свет, отражаясь от тонкой, восковой плоти щеки и бездушных багровых глаз. Он бросился на меня в бездумном голоде. Я вонзил меч ему в грудь.

Вытащив клинок, я стал осматривать нанесенный ущерб. Мы понесли некоторые потери. Осталось только четыре охранника. Киеран и Ладди смотрели вниз на охотника, у которого были разорваны грудь и живот. Подняв глаза, я увидел, что Поппи стоит на коленях рядом с Филиппсом. Старший мужчина прижимал руки к разорванной окровавленной груди Эйрика.

Почистив клинок о рваную одежду Жаждущего, я убрал меч в ножны и перевел взгляд на Поппи. Она опустилась на колени рядом с кареглазым Эйриком, положив меч рядом с собой. Я перешагнул через ноги павшего охотника и медленно подошел к ним. Лицо Поппи побледнело. Я привык к такой смерти, но…

Но ведь и она тоже, не так ли?

— Ты спас меня, — тихо сказала Поппи.

Эйрик слабо рассмеялся. Из его рта текла струйка крови.

— Я не думаю… что ты… нуждалась в спасении.

— Я нуждалась, — сказала она ему, глядя на его живот.

Я проследил за ее взглядом и тут же пожалел, что она посмотрела. Жаждущий изрядно потрепал молодого человека. Там было столько крови и внутренностей.

— И ты был рядом со мной. Ты спас меня, Эйрик.

Я стоял на коленях по другую сторону от Филипса, пока Эйрик корчился от боли. Поппи с отчаянной надеждой смотрела на меня, когда грудь бедного ублюдка быстро поднималась и опускалась. Я покачал головой, говоря ей то, что она, несомненно, уже знала. Единственное, что мы могли сейчас сделать — прекратить его мучения актом милосердия. После такой раны уже ничего не вернуть.

Поппи ненадолго прикрыла глаза, а затем взяла бледную руку Эйррика. Она еще сильнее нахмурила брови, сжимая дрожащую руку молодого стражника между своими. Казалось, она сосредоточилась только на юноше, кожа в уголках ее рта напряглась…

Что-то произошло.

Эйрик перестал дрожать. Боль исчезла с его лица. Сначала я подумал, что он умер, но он все еще был жив. И он снова смотрел на Поппи своими широкими, полными ужаса глазами.

— Мне больше не… больно, — прошептал он.

— Не больно?

Она улыбнулась ему, ее руки все еще были сомкнуты вокруг его рук.

— Нет.

Эйрик расслабленно прижался головой к холодной земле.

— Я знаю, что нет, но я чувствую… я чувствую себя хорошо.

— Я рада это слышать, — сказала Поппи, когда на лице Эйрика появилось выражение покоя.

Я начал хмуриться. Что, черт возьми, здесь происходило? Я взглянул на ужасную рану Эйрика. Кишки мужчины были наполовину разбросаны по его ногам. Это была не мирная смерть.

— Я узнал тебя, — проговорил Эйрик, его дыхание замедлилось, слова перестали быть густыми и искаженными болью. — Не думал… что мне стоит говорить, но мы встречались.

Из его рта вытекло еще больше крови.

— Мы играли в карты.

Ее улыбка расплылась.

— Да, играли.

Они играли в карты? Это было, когда она пробралась в «Красную жемчужину»? Или в другой раз, когда она была там, где не должна была быть? Не то чтобы это имело какое-то значение. Важно было то, что происходило сейчас с Эйриком.

Мужчина явно не чувствовал боли. Более того, он выглядел спокойным и умиротворенным.

— Это… твои глаза, — сказал Эйрик. — Ты проиграла.

Мое сердце заколотилось. Прядь волос упала вперед, задевая кончик ее носа. Что, черт возьми, здесь происходило?

— Я проиграла.

Поппи наклонилась к нему.

— Обычно я лучше играю в карты. Мой брат учил меня, но мне постоянно выпадали плохие карты.

Эйрик рассмеялся, человек, чьи внутренности были выпущены наружу, рассмеялся.

— Да… это были плохие карты. Спасибо…

Его взгляд переместился на Поппи, окровавленные губы растянулись в дрожащей улыбке.

— Мама?

Эйрик перевел дыхание. Прошло мгновение. Еще одно. Я смотрел на Поппи, когда она опустила его руку к груди, не в силах поверить в то, что я только что увидел.

Она родилась в саване.

Мое сердце все еще колотилось, когда Поппи подняла голову.

— Ты что-то с ним сделала.

— Это правда, — прохрипел Филипс, опытный охранник, явно потрясенный. — Слухи. Я слышал, но не верил. Боги. У тебя есть дар прикосновения.