Душа крови и пепла

ДЕВА ЗАГОВОРИЛА

На следующий день после полудня Дева молчала, когда мы стояли у одного из коридоров, ведущих на кухню, и ждали возвращения Тони.

Она стояла так же тихо, как и всегда, вскинув подбородок и сцепив руки на талии.

— Может быть, тебе что-нибудь нужно, пока мы ждем?

Она покачала головой.

— Ты хорошо отдохнула прошлой ночью?

Она кивнула.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки. Так она отвечала на любой мой вопрос. Кивок или покачивание головой. Она не разговаривала со мной. Она также не говорила при мне.

Вспомнив о том, что я подслушал, как она обсуждала с Тони, я сдержал усмешку. Когда-нибудь ей придется говорить в моем присутствии. Она должна была это знать.

Тони вернулась прежде, чем я успел пристать к ней с бессмысленными вопросами, и края ее юбки зашелестели на каблуках. Она подняла тарелку с нарезанными бутербродами.

— Смотри, что у меня есть! — Воскликнула она. — Твои любимые.

Дева улыбнулась. Вроде как. Уголки ее губ, по крайней мере, изогнулись вверх.

— А что ты любишь? — Спросил я, положив руку на рукоять меча.

Дева быстро отвернула голову.

— Огурцы, — ответила Тони, несколько тугих карамельных локонов выскользнули из закрутки и упали ей на плечо.

Она бросила на Деву не очень скрытый взгляд сузившихся глаз, когда та начала идти по очередному коридору.

— Что ты любишь, Хоук?

— Мой любимый бутерброд? — Поинтересовался я, заметив, как Дева слегка наклонила голову, прислушиваясь. — Не уверен, что он у меня есть.

— У каждого есть любимый бутерброд, — настаивала Тони. — Мой — с лососем и огурцом, который Поппи считает отвратительным.

Поппи. Это прозвище было… милым. Странно, но Дева не была такой уж милой, как мне кажется. Хотя ее отказ говорить в моем присутствии был… определенно очаровательным.

— Я вынужден с ней согласиться.

Тони насмешливо скривила губы.

— А ты пробовал?

Я покачал головой.

— И не собираюсь.

Губы Девы дернулись, но улыбки не было.

— Тогда какой твой любимый? — Спросила Тони, издав довольно драматический вздох, который даже Эмиль счел бы впечатляющим.

— Наверное, что-нибудь с мясом, — решил я, перекинув через плечо мундир, который я любил называть «мундир для того, чтобы быстро погибнуть в бою». Если бы я дрался с кем-то в таком, это было бы первое, что я схватил.

— Ну, это самая типичная мужская фраза, которую я когда-либо слышала, — проворчала Тони.

Я, посмеиваясь, двинулся за ними, и, как и накануне, любой слуга или кто-то из домашнего персонала, мимо которого мы проходили, останавливался на месте и таращился. Тони и Дева шли, как будто ничего не замечая, но не может быть, чтобы они этого не видели. Если только они не привыкли к этому.

Войдя в зал с переливающимися белыми и золотыми гобеленами, мы оказались в светлом, просторном атриуме, который, по словам Уордвелла, предпочитала Дева. Я выбрал место, откуда открывался вид на все помещение и участок сада, на который оно выходило. Пока они поглощали бутерброды, Тони вела большую часть разговора, если не весь. Она рассказывала о предстоящем Ритуале, а затем относительно безобидные сплетни о том, кого из лордов и леди подозревают в совместных прогулках. Все это время я не сводил глаз с Девы. Во время еды она была дотошна, каждое движение казалось заранее продуманным, даже если речь шла о том, чтобы отпить чаю или взять в руки льняные салфетки.

Шаги и хихиканье привлекли мое внимание к входу. Появились две юные фрейлины, одна темноволосая и с сумкой, другая — блондинка. Я несколько раз видел их на территории замка, наблюдая за тренировками стражников. Как их звали? Лорен и Дафина? Вроде бы да, но кто из них кто, я так и не понял. Да и, честно говоря, это было неважно, так как мое внимание переключилось на Деву.

Я внимательно наблюдал за тем, как две фрейлины заняли кресла рядом с Девой, и во мне зародилась настороженность. Как объяснил Уордвелл, Дева не должна была общаться с другими, кроме Тони, но ни одна из них не пыталась уйти.

У меня был выбор. Я мог либо выступить в роли ее охранника и проводить ее обратно в покои, где она, скорее всего, пробудет неизвестно сколько времени, либо последовать ее примеру. И поскольку я считал, что правила — полная чушь, я выбрал последнее.

Часть меня пожалела об этом уже через несколько минут после появления двух фрейлин.

Они быстро превратились в… нечто вроде подручных, возбужденно и громко болтающих обо всем на свете. При этом я как-то не понимал, о чем они говорят. За нитью их разговора было трудно уследить.

Но что я отметил, так это едва заметную перемену, произошедшую с Девой. Нельзя сказать, что она выглядела такой уж расслабленной, когда были только она и Тони, но, по крайней мере, ей было… удобно, я полагаю. Ее поза не была такой жесткой, как сейчас. Я даже не мог себе представить, как кто-то может сидеть так прямо и неподвижно. Неужели ее заставляли носить под платьем один из тех костяных корсетов, которые, как я знал, предпочитали многие богатые люди? Платье, которое она надела сегодня, отличалось от того, что было накануне. Более замысловатое. Рукава были длинными и ниспадающими, что заставляло меня удивляться, как она умудряется не волочить их по бутербродам каждый раз, когда тянется за чаем. Вырез платья почти достигал ее шеи, отчего у меня зачесалось горло. Мой взгляд упал на ее плечи и расшитый бисером лиф. Материал казался тонким, поэтому я сомневался, что под ним был корсет. Поза была исключительно ее. Я посмотрел на ее нижнюю половину. Ее руки были сложены на коленях.

Неужели она носила кинжал?

Я перевел взгляд на нее и заметил, что ее белые стопы скрылись под подолом платья. Из-за того, что она сидела, казалось, что у нее нет ни рук, ни ног.

Блондинка щелкнула веером, рефлекторно привлекая мое внимание. Вероятно, это было одной из причин, по которой мне было трудно разобрать, о чем они говорят. Она взглянула на меня из-за кружевных краев веера, ее большие голубые глаза были наполнены не просто приветствием. Это было обещание.

От дам в Уэйте не требовалось быть настолько строгими к тому, с кем и как они проводят время, но я и так прекрасно это понимал.

Темноволосая не могла усидеть на месте, оставив на столе маску, к которой она пришивала крошечные драгоценности, и выглянула в сад, наблюдая за какой-то птицей на улице. Скорее всего, она пробыла у окна всего несколько мгновений, прежде чем послышался тихий стук и последующее звяканье кристаллов. Приглядевшись, я увидел, как из мешочка, который темноволосая почему-то носила с собой, посыпались драгоценные камни всех цветов под солнцем.

— О, нет! — Задыхалась она, глядя на это безобразие с таким отчаянием и беспомощностью, что можно было подумать, будто она уронила младенца. — Мои кристаллы!

— Это было очень неуклюже с твоей стороны, Лорен, — проворчала Тони, наблюдая за ней.

— Я знаю!

Лорен опустилась на колени, эффектно расправляя шелк и кружева, и стала поднимать один за другим кристаллы.

— Позвольте мне помочь.

Я шагнул вперед.

— О, это так любезно с вашей стороны, — просияла Лорен, выпрямляясь. — Вы так невероятно галантны.

— Я стараюсь, — пробормотал я, забирая кристаллы и пересыпая их в мешочек.

Поднявшись, я протянул его ей обратно.

— Спасибо.

Лорен взяла мешочек, ее рука при этом скользнула по моей.

— Большое спасибо.

Сдерживая ухмылку, я кивнул и отвесил ей учтивый поклон, после чего вернулся в свой угол. Блондинка остановилась на полпути к столику с угощениями.

— О, Боже!

Дафина поднесла затекшую руку ко лбу.

— У меня так кружится голова.

Она начала раскачиваться.

Боже правый…

Я бросился к ней, пока она не превратилась в груду голубого шелка, как и рассыпанные по полу кристаллы.

— Вот.

Я взял ее за локоть, и она упала мне на бок.

— Садитесь, — посоветовал я, подводя ее к кушетке рядом с Девой. — Хотите, я принесу вам выпить?

— Если вы будете так любезны.

Дафина поморгала своими густо накрашенными ресницами глазами.

— Мятной воды, если можно.

Она посмотрела на остальных, обмахиваясь веером.

— Здесь так ужасно жарко, не правда ли?

— Не совсем.

Тони смотрела на нее, не впечатляясь.

Я понятия не имел, что думает Дева, пока наливал стакан мятной воды.

— Наверное, от жары я стала такой неуклюжей, — подхватила Лорен, когда я передал воду другой Леди в Ожидании, и снова почувствовал прикосновение руки, больше похожее на ласку.

Лорен разлеглась на кушетке, изогнув свое тело так, что надо было быть абсолютно невнимательным человеком, чтобы не заметить, как низко сидит ее платье. Как неожиданно низко оказались оба платья.

— Надо сказать, у меня от этого так страшно болит голова.

Тони вздохнула, закатив глаза.

Рядом с ней Дева опустила подбородок.

Невозмутимая Лорен прижала два изящных пальца к виску, и я заподозрил, что она вот-вот сползет с кушетки.

— Тогда советую вам оставаться на месте, — сказал я, думая пресечь в зародыше любые ее попытки подняться.

Я одарил ее улыбкой, которая в прошлом открывала передо мной многие закрытые двери, сверкнув ямочкой.

— Все в порядке

Лорен уставилась на мой рот, опустив руку с виска на кружево лифа, ее смелость забавляла. Она кивнула.

Улыбнувшись им всем еще раз, я вернулся на свое место. Когда обе дамы обратили свое внимание на Тони, я вздохнул с облегчением.

— Знаете, что я слышала? — Спросила Дафина, пощелкав веером, глядя в мою сторону.

Она понизила голос, но я без труда расслышал все, что она сказала.

— Кто-то стал довольно частым посетителем одного из этих… одного из этих притонов в городе.

— Притоны? — Спросила Тони, и я понял, что это был первый раз, когда она общалась с ними, не считая замечаний по поводу их неуклюжести и явно слабого телосложения.

Дафина наклонила верхнюю часть тела вперед.

— Ну, знаете, такие, куда часто ходят мужчины и женщины, чтобы поиграть в карты и другие игры.

Тони подняла брови.

— Ты говоришь о «Красной жемчужине»?

Дева сидела так же неподвижно, как известняковые статуи, которые я видел в саду.

— Я пыталась быть сдержанной.

Дафина вздохнула, глядя на Деву.

— Но, да.

Я прикусил губу, ненадолго переключив внимание на стеклянные панели над нами.

— И что, как ты слышала, происходит в таком месте? — Спросила Тони, шевельнув юбкой платья и показав носок туфельки.

Дева слегка вздрогнула.

Неужели Тони только что пнула Деву под столом?

— Я полагаю, там играют в карты, верно? Или же…?

Тони прижала руку к груди, откинувшись на спинку стула.

— Или вы думаете, что он занимается другими, более грязными… играми?

— Я уверена, что игра в карты — все, чем он занимается.

Лорен приподняла бровь, прижимая веер к груди.

— Если это все, что он делает, то это было бы… разочарованием.

Я не думал, что она будет разочарована.

В основном.

Я не возвращался в «Красную жемчужину» с той ночи, когда там была Дева, а до этого бывал там почти каждую ночь.

— Я думаю, он делает то же, что и все, когда приходят туда, — сказала Тони. — Находит кого-то, с кем можно провести… приятное время.

Она слегка наклонила голову в сторону Девы.

Мне пришлось сильнее прикусить губу.

— Не стоит говорить о таких вещах в этом обществе, — заметила Дафина.

Тони поперхнулась чаем, а я чуть не задохнулся.

— Думаю, если бы мисс Уилла была жива сегодня, она бы поймала его в свою паутину, — сказал Лорен. — А потом написала бы о нем в своем дневнике.

Кто была эта мисс Уилла?

— Я слышала, что она писала только о своих самых опытных… партнерах, — добавила Дафина, тихонько смеясь. — Так что, если он попал на эти страницы, вы понимаете, что это значит.

Я был польщен тем, что они уже решили, что я достаточно опытен, чтобы попасть в этот дневник.

К сожалению, их разговор перешел от моих предполагаемых способностей к Ритуалу, хотя я все еще занимал их мысли, судя по тому, что Лорен и Дафина продолжали украдкой поглядывать в мою сторону.

Но не только они.

Дева тоже смотрела.

Я не мог видеть ее глаз, но она слегка наклонила голову в мою сторону. А вот что действительно дало мне понять, так это странная дрожь в области затылка, о которой я не стал спрашивать Киерана, потому что, зная его, он наверняка сказал бы, что это моя совесть.

— Я надеюсь, что Сами-Знаете-Кто не в городе, как некоторые говорят, — сказала Дафина. — Если это так, то они могут отменить Ритуал.

— Они не отменят Ритуал, — заверила Лорен. — И я не думаю, что это «если».

Она посмотрела на Деву, затем бросила на подругу многозначительный взгляд.

— Ты же знаешь, что это значит, что он рядом.

Она подняла подбородок.

— Принц Кастил.

Проклятье.

Она только что произнесла мое настоящее имя? Обычно ко мне обращались только как к Темному.

Дафина нахмурилась.

— Из-за…

Она не очень весело посмотрела на Деву.

— Из-за нападения?

— Помимо этого.

Внимание Лорен вернулось к маске, к которой она в данный момент пришивала красный кристалл. Уголки моих губ опустились. Сколько, черт возьми, цветов было на этой штуке?

— Я слышала, как Бритта говорила об этом сегодня утром.

— Служанка? — Насмешливо сказала Дафина.

— Да, служанка.

Лорен подняла подбородок еще выше.

— Они все знают.

Это было правдой.

В основном.

Дафина рассмеялась.

— Все?

Она кивнула.

— Люди говорят обо всем, что у них на виду. Неважно, насколько это интимно или частно. Они словно призраки в комнате. Нет ничего, чего бы они не подслушали.

— Что сказала Бритта?

Тони поставила свою чашку.

— Она сказала, что принца Кастила видели в Трех реках, — сказал Лорен. — И что это он устроил пожар, унесший жизнь герцога Эвертона.

Я действительно устроил пожар.

Но герцог Эвертон к тому времени был уже мертв.

— Как кто-то может так утверждать? — Спросила Тони. — Никто из тех, кто когда-либо видел Темного, не может сказать, как он выглядит, или не прожил достаточно долго, чтобы дать его описание.

— Этого я не знаю, — возразила Дафина. — Я слышала от Рэмси, что он лысый, с острыми ушами и бледный, как… сама знаешь что.

Ну, это было… обидно. Я не похож на Жаждущего, на что они намекали.

— Рэмси? Один из управляющих Его Милости? — Спросила Тони. — Мне следовало бы сказать, как может кто-то заслуживающий доверия утверждать такое?

— Бритта утверждает, что те немногие, кто видел принца Кастила, говорят, что он очень красив, — добавила Лорен.

— Правда? — пробормотала Дафина.

Лорен кивнула.

— Она сказала, что именно так он получил доступ во дворец Золотого Полумесяца. Герцогиня Эвертон установила с ним телесные отношения, не понимая, кто он такой, и таким образом он смог свободно перемещаться по дворцу.

Отчасти это было правдой. Моя внешность обеспечила мне свободный доступ в поместье. Но не более того.

— Почти все, что она говорит, оказывается правдой.

Лорен пожала плечами, взяв в руки зеленый драгоценный камень, изумрудный, напоминавший мне глаза Девы.

— Значит, она может быть права насчет принца Кастила.

— Тебе действительно стоит перестать произносить это имя.

Тони тонко улыбнулась, когда обе сосредоточились на ней.

— Если кто-нибудь подслушает, тебя отправят в Храмы быстрее, чем ты успеешь сказать: Ой, я не подумала.

Лорен рассмеялась.

— Я не волнуюсь. Я не настолько глупа, чтобы говорить такие вещи там, где меня могут подслушать, и я сомневаюсь, что кто-нибудь из присутствующих что-нибудь скажет.

— А что… что? если он действительно здесь?

Лорен вздрогнула.

— Сейчас в городе? Что, если именно так он получил доступ к замку Тирман?

В ее тоне прозвучало что-то похожее на волнение.

— Подружился с кем-то здесь или, возможно, даже с бедняжкой Малессой.

— Что-то не похоже, чтобы ты была обеспокоена такой перспективой, — заметила Тони, поднимая свою чашку. — Если говорить прямо, ты выглядишь взволнованной.

— Взволнована? Нет. Заинтригована? Возможно.

Она опустила маску на колени и вздохнула. Мои брови поднялись.

— Некоторые дни бывают просто ужасно скучными.

— Значит, старое доброе восстание может оживить ситуацию? Мертвые мужчины, женщины и дети — источник развлечений?

Выражение удивления на лицах Лорен и Дафины, несомненно, отразилось на моем лице, и меня охватил шок. Я медленно повернул голову к Деве. Это была она. Она заговорила. Наконец-то.

Первым пришла в себя Лорен.

— Полагаю, я… я могла неправильно выразиться, Дева. Я прошу прощения.

— Пожалуйста, не обращайте внимания на Лорен, — попросила Дафина. — Иногда она говорит без всякой мысли и ничего не имеет в виду.

Лорен выразительно кивнула.

Дева ничего не сказала, повернув голову в их сторону. Однако я не сомневался, что они почувствовали этот скрытый взгляд, потому что после этого они быстро удалились.

— По-моему, ты их напугала, — заметила Тони.

Дева взяла бокал, и мои глаза сузились от того, что ее рука слегка дрогнула. Я напрягся и посмотрел на дверь.

— Поппи. — Тони дотронулась до ее руки. — Ты в порядке?

Она кивнула, поставив чашку на стол.

— Да, я просто… — Казалось, в эти минуты она не знала, что сказать.

Мне показалось, что неосторожные слова Дафины и Лорена заставили ее вспомнить о Киле. У меня сжалась челюсть.

— Я в порядке, — продолжала Дева, понизив голос. — Я просто не могу поверить в то, что сказала Лорен.

— Я тоже не могу, — согласилась Тони. — Но ее всегда… забавляли самые нелепые вещи. Как сказала Дафина, она ничего не имеет в виду.

Она кивнула.

Тони наклонилась к ней.

— Что ты думаешь об этом? — Прошептала Тони.

— Насчет того, что Темный может быть в городе?

В голосе Девы прозвучала растерянность.

— Что? Нет.

Тони сжала ее руку.

— О нем.

— О нем?

Обо мне?

Дева наклонила голову в мою сторону.

— Да. О нем.

Тони отпустила ее руку.

— Если только нет другого парня, с которым ты целовалась, пока твоя личность была скрыта.

Ладно, это был гораздо лучший разговор.

— Да. Их много. У них есть настоящий клуб, — ответила Дева с той сухостью, которую я слышал в ее голосе в «Красной жемчужине». — Мне ничего не нужно предпринимать.

— Ты с ним хоть разговаривала? — Спросила Тони.

— Нет.

— Ты же понимаешь, что в какой-то момент тебе придется говорить перед ним, — сообщила ей Тони, в очередной раз доказав, что она — мой любимый человек в королевстве.

— Я говорю прямо сейчас, — возразила Дева, и я проглотил смешок.

Она говорила так тихо, что я понял: она верит, что я ее не слышу.

В следующее мгновение Тони ее в этом разубедила.

— Ты говоришь шепотом, Поппи. Я едва тебя слышу.

— Ты меня прекрасно слышишь.

Тони покачала головой.

— Я не понимаю, как ты до сих пор не поговорила с ним. Я понимаю, что это чревато, но я должна знать, узнал ли он меня. А если узнал, то почему ничего не сказал?

— Не то, чтобы я не хотела знать, но есть…

Она замялась, ее скрытое вуалью лицо повернулось к моему.

Я снова почувствовал на себе этот пристальный взгляд, и странная дрожь на затылке пробежала по позвоночнику. И как бы безумно это не звучало, я не видел этой проклятой вуали. Я видел ее: обнаженное лицо, упрямое и гордое, с поднятым подбородком.

Оставшись в тревоге от этого видения и раздражаясь на себя за то, что стою и думаю об этом, я посмотрел на вход, когда услышал чье-то приближение. Появился один из королевских гвардейцев герцога. Он укоризненно поднял подбородок. Бросив взгляд на двух женщин, я быстро направился к дверям.

— Его Светлость вызвал Деву в свой кабинет на четвертом этаже.

— Понятно.

Я отвернулась от королевского гвардейца, гадая, что может понадобиться герцогу.

— Он просто выполняет свою работу, — говорила Дева. — А я… я просто потеряла смысл сказанного.

— Вот как? — Ответила Тони сухим, как восточные пустоши, тоном.

— Конечно.

Она разгладила руками отворот своей мантии.

— Значит, он просто проверял, жива ли ты и..

— Дышит? — Предположил я, подходя к их столу. Оба слегка подпрыгнули. — Поскольку я отвечаю за сохранение ее жизни, убедиться в том, что она дышит, было бы первоочередной задачей.

Дева напряглась.

Тони поднесла салфетку ко рту, похоже, пытаясь придушить себя.

— Я рада это слышать, — пролепетала она.

Я усмехнулся.

— Если бы это было не так, я бы не выполнил свой долг, не так ли?

— Ах, да, твой долг.

Тони убрала салфетку.

— Между защитой Поппи и сбором рассыпанных кристаллов ты очень занят.

— Не забудь о том, чтобы помочь слабым дамам дойти до ближайшего стула, пока они не упали в обморок, — добавил я, бросив взгляд на Деву и не спеша отвечать на призыв герцога. — Я очень талантливый человек.

— Не сомневаюсь.

Тони улыбнулась в ответ.

— Твоя вера в мои способности согревает мне сердце.

Я посмотрел на Деву.

— Поппи?

Ее рот закрылся так быстро, что я подумал, не сломался ли у нее коренной зуб.

— Это ее прозвище, — объяснила Тони. — Только ее друзья называют ее так. И ее брат.

— А, тот, что живет в столице? — Спросил я у нее, у Девы.

Напряжение в ее челюсти немного ослабло, и она кивнула.

— Поппи, — повторил я. — Мне это нравится.

Уголки ее губ приподнялись. Это не было похоже на улыбку, но это было уже что-то.

— Есть ли угроза шальных кристаллов, о которой мы должны знать, или тебе что-то нужно, Хоук? — Спросила Тони.

— Мне много чего нужно, — ответил я, одарив Деву ухмылкой.

Я был немедленно вознагражден слабым румянцем, распространившимся по ее челюсти.

— Но об этом мы поговорим позже. Тебя вызвал герцог, Пенеллаф. Я немедленно провожу тебя к нему.

Я не так долго пробыл рядом с этими двумя, но сразу заметил, как изменилось их настроение. Дразнилки Тони исчезли, как и ее ухмылка. Дева снова затихла на несколько ударов сердца, а затем, поднявшись, улыбнулась. Натянутая, практичная улыбка.

— Я буду ждать тебя в твоих покоях, — сказала ей Тони.

В их реакции чувствовалась тревога, когда Дева прошла мимо меня. Я последовал за ней и шел чуть сбоку, когда мы вошли в фойе. Руки ее снова задергались, но никто из слуг не шелохнулся, когда мы подошли к лестнице. Сигналы тревоги продолжали звучать.

— С тобой все в порядке? — Спросил я.

Она кивнула.

Я не поверил этому ни на секунду.

— И ты, и твоя служанка, похоже, были встревожены вызовом.

— Тони не служанка, — ответила она и тут же резко вдохнула.

Она не хотела отвечать мне.

Я не ожидал, что она будет так защищать свою спутницу. Ее подругу. Я вспомнил, как герцог утверждал, что у фрейлины есть привычка не ставить границ. Я был очень рад услышать, что это, по-видимому, правда. Мне стало легче. Но почему, черт возьми, так важно, есть ли у Девы подруга?

В любом случае, мне хотелось кричать от восторга, что я заставил ее заговорить со мной и теперь знаю, как заставить ее ответить.

Раздражать ее, и тогда ее язык зашевелится.

Я сохранял спокойное выражение лица, спрашивая:

— А разве она не такая? Может, она и фрейлина, но мне сказали, что она обязана быть твоей служанкой.

Мне ничего подобного не говорили, и я также знаю разницу между служанкой и фрейлиной. Последняя имела ранг. Другая — нет.

— Твоя компаньонка.

— Да, но это не так. Она…

Она повернула голову в мою сторону, когда лестница изогнулась.

— Это неважно. Все в порядке.

Я посмотрел на нее сверху вниз, приподняв бровь.

— Что?

Ее нога зацепилась за платье, и она оступилась. Я поймал ее за локоть, поддерживая.

— Спасибо, — пробормотала она.

В ней снова появился тот… пылкий настрой — огонь, который я в ней видел.

— Неискренняя благодарность не требуется и не нужна. Мой долг — обеспечить твою безопасность. Даже на коварных лестницах.

Она глубоко, звучно вздохнула.

— Моя благодарность не была неискренней.

Заметив раздражение в ее тоне, я усмехнулся.

— Тогда прошу прощения.

Мы вышли на лестничную площадку третьего этажа и повернули налево, чтобы попасть в новое крыло замка. Она снова замолчала, как обычно, и я использовал это время, чтобы обдумать, что сказать ей дальше. Она явно боялась, что я ее узнаю и сообщу об этом, что было просто глупо. Но неужели она действительно верила, что я не узнаю ее голос? Или не разглядел достаточно ее черт в тот вечер в «Красной жемчужине», чтобы понять, что это она, когда она открылась? Она не показалась мне такой уж глупой. Возможно, она хотела верить, что я не узнал ее, несмотря на то, что она сказала Тони.

Дойдя до широких деревянных дверей в конце коридора, я специально задел ее рукой, открывая одну сторону. Ее губы слегка приоткрылись в ответ. Я придержал дверь, ожидая, пока она войдет.

— Осторожно, — сказал я, хотя винтовая лестница была хорошо освещена многочисленными окнами овальной формы, расположенными вдоль стены.

Я не думал, что она снова споткнется, но был уверен, что добьюсь от нее другого ответа.

— Если ты споткнешься и упадешь здесь, то, скорее всего и меня собьешь с ног.

Она фыркнула.

— Я не споткнусь.

— Ты только что споткнулась.

— Такое редко бывает.

— Что ж, тогда для меня большая честь, что я стал свидетелем этого.

Я прошел мимо нее, борясь со смехом.

— Я видел тебя раньше, знаешь ли.

У нее перехватило дыхание.

— Я видел тебя на нижних балконах.

Я открыл дверь на четвертый этаж.

— Ты наблюдала как я тренируюсь.

— Я не наблюдала за тобой. Я…

— Дышала свежим воздухом? Ждала свою служанку, которая не является служанкой?

Я еще раз поймал ее за локоть, останавливая ее. Я опустил голову, чтобы оказаться в нескольких дюймах от ее прикрытого вуалью уха.

— Возможно, я ошибся, — проговорил я, понизив голос. — И это была не ты.

Она снова затаила дыхание. Эти крошечные реакции были хорошим знаком.

— Ты ошибся, — сказала она, ее голос стал более мягким, но не таким покорным.

Отпустив ее руку, я приподнял одну сторону губ. Завуалированная голова наклонилась в мою сторону, на губах появился призрак улыбки. Не такая натянутая. И не такая отрепетированная. Я вышел в коридор, заметив двух королевских гвардейцев, стоявших у покоев, где я впервые разговаривал с герцогом. Я ждал ее, но она снова замолчала. Я посмотрел вниз и обнаружил, что она смотрит не на меня, а на двух королевских гвардейцев, стоящих в коридоре.

— Пенеллаф? — Вопросительно сказал я.

Она слегка вздрогнула, а затем сделала еще один глубокий вдох. Она сцепила руки и двинулась вперед. Двое королевских гвардейцев смотрели вперед, не обращая на нее внимания, когда она остановилась перед ними. Один из них начал открывать дверь, но она снова повернула голову ко мне.

Что-то в этом было такое, что мне захотелось увидеть все ее лицо. Мой взгляд метнулся к дверям кабинета герцога.

— Я буду ждать тебя здесь, — заверил я ее.

На мгновение я замешкался, а затем она кивнула и отвернулась. Королевский гвардеец открыл дверь достаточно широко, чтобы она могла войти, и чтобы оттуда донесся слабый, затхлый запах Вознесенного. Когда она ушла из поля моего зрения, желание последовать за ней возникло неожиданно и сильно. Опять эти тревожные звоночки, которые я уже испытывал. Теперь они были еще громче.

Я напрягся, чтобы услышать что-нибудь за дверями, но ничего не было. Стены в новых частях замка были толще.

Моя рука крепко сжимала рукоять меча, когда я смотрел на двух королевских гвардейцев. Я не узнал ни одного из них.

— Здесь так принято? — Спросил я, кивнув на дверь.

Темнокожий ответил через мгновение.

— Не слишком часто.

Это был не очень хороший ответ.

— Как долго длятся эти… встречи?

И снова собеседник замешкался.

— Зависит от ситуации.

Я взглянул на другого охранника. Он смотрел прямо перед собой, как будто ничего не слышал. Я посмотрел между ними, уверенный, что они стали свидетелями ужасных событий.

Зверства, с которыми, как они решили, можно жить, зная о них.

Я мог бы заставить их рассказать о том, что они видели, — о том, что касалось ее, — но использовать внушение было слишком рискованно. Некоторые смертные сопротивлялись, помня все, что им внушали.

Вместо этого я послал служителя за Виктером. Может быть, он сможет рассказать мне, что происходит.

Мышцы на моих челюстях тикали, как и время, пока я запоминал лица обоих охранников. Прошло около десяти минут, прежде чем двери в конце коридора распахнулись, и вошел Уордвелл в белом мундире, развевающемся за его спиной. Остановившись в нескольких футах от меня, он жестом пригласил меня пройти вперед.

Я не двигался. Несколько секунд. Казалось, что мои ноги прикованы к полу. Бросив взгляд на двери в кабинет герцога, я заставил себя сдвинуться с места и присоединиться к Уордвеллу.

— Как долго она там находится? — Спросил он, проводя рукой по песчаным прядям своих волос.

— Чуть больше десяти минут, — ответил я, заметив, как углубились складки у его глаз. — Что герцогу от нее нужно?

— Скорее всего, он хочет обсудить ее предстоящее Вознесение, — ответил он, сосредоточив внимание на дверях позади меня. — Я займусь этим и продолжу работу до конца дня.

Все во мне напряглось.

— Моя смена закончится только через несколько часов.

— Я знаю.

Его взгляд переместился на меня.

— Но сейчас я здесь. Если у тебя есть с этим проблемы, обратись к герцогу.

Раздражение вспыхнуло в глубине души, и энергия забурлила в моем сердце. Поймав взгляд Уордвелла, я почувствовал, как во мне нарастает желание заставить его рассказать мне, что происходит. Я должен был побороть это желание. Если мне повезет, то этот ублюдок окажется тем, кто помнит все, что делает под внушением.

Сделав глубокий вдох, я подавил это желание. Я посмотрел через плечо на закрытые двери.

— Она…

— Что она? — Надавил он, когда я не закончил.

Она смотрела на меня так, словно ей нужна была уверенность в том, что я буду здесь, ждать ее.

И это должно было меня радовать. Это означало, что она уже начала доверять мне, несмотря на то, что я недолго был ее охранником. Я полагал, что Красная Жемчужина имеет к этому самое непосредственное отношение, но, так или иначе, мне нужно было это от нее. Доверие. Однако все это меня не устраивало.

— Хоук, — огрызнулся Уордвелл.

— Ничего, — ответил я, отрывая взгляд от дверей.

Я улыбнулся старшему королевскому гвардейцу.

— Доброго дня.

Затем я ушел.

Я ушел с четвертого этажа.

Я ушел от Девы.