Душа крови и пепла

ПЛАНЫ НЕ ИЗМЕНИЛИСЬ

Я двигался по коридору одного из верхних этажей «Красной жемчужины» с бутылкой виски в одной руке и полотняным мешком в другой. На этаже было неспокойно. Со всех сторон доносились стоны и ворчание, их было так много, что трудно было определить, какие комнаты используются, а какие нет.

Сделав глоток виски, я добрался до комнаты, предназначенной для совещаний, и не стал стучать. Я толкнул дверь.

Первое, что донеслось до меня — запах секса.

Затем тихий, задыхающийся вздох удовольствия, переходящий в удивление.

Опустив бутылку и захлопнув за собой дверь, я перевел взгляд на кровать — ту самую, на которой лежала Пенеллаф.

На кровати лежала явно не она.

Женщина, стоящая на коленях, была вся в пышных изгибах, но ее волосы были цвета где-то между черным и коричневым. Ее глаза, глубокого карего оттенка, были широко раскрыты и устремлены на меня, а руки на бедрах напряглись, вжимаясь в плоть. Я прищурился, думая, что узнал эту женщину.

— Я бы спросил, не думал ли ты постучать, — заметил Киеран, мышцы его бедер и задницы напряглись, когда он замедлился позади женщины. — Но, очевидно, это не пришло тебе в голову.

Я приподнял бровь, наблюдая за тем, как он приподнимает обширную задницу женщины, которая сотрясается от его толчков.

— Я не знал, что у тебя будет компания.

— Полагаю, что нет.

На его коже блестел слабый блеск пота.

— Ты раньше, чем я ожидал.

— Очевидно, — проворчал я.

— Ну, раз уж ты здесь…

Киеран оторвал одну руку от бедра женщины, провел ею по нежной коже ее живота, а затем между колышущихся грудей.

— Не хочешь присоединиться?

Женщина застонала, подавшись вперед на его блестящем члене.

Киеран засмеялся, его пальцы обвились вокруг основания ее шеи, и он потянул ее назад, прижимая к своей груди.

— Думаю, Цирцея не будет возражать.

— Вовсе нет, — задыхаясь, протянула Цирцея. — Присоединяйся к нам.

Когда вторая рука Киерана покинула ее бедро и проникла между бедер, меня осенило. Я понял, почему она показалась мне знакомой. Она была Последовательницей.

Я был уверен, что уже трахался с ней.

Ухмылка Киерана стала еще шире, когда он встретился со мной взглядом. Опустив голову, он вцепился в ее горло, вызвав у нее изумленный возглас удовольствия. Мой взгляд вернулся к его большой руке между ее бедер, обе обещали долгожданное и приятное развлечение. А если учесть, что мой член был примерно таким же твердым, как у Киерана, пока я находился в покоях Пенеллаф, то мне следовало с головой окунуться в то, что они предлагали.

Но, как и утром с Бриттой, желания не было.

— Спасибо, — сказал я. — Но мне и так хорошо.

— Ты уверен?

Киеран игриво пошлепал ее по клитору.

— Уверен.

Я повернулся и направился к дивану. Со мной было что-то чертовски неправильное. Я сел, взял в руки бутылку виски и положил полотняный мешочек на пол.

— Но, пожалуйста, сделайте вид, что меня здесь нет, — сказал я, прекрасно зная, что никто из них этого не сделает, но оба тщательно выполнят то, что я скажу дальше. — И наслаждайтесь.

Киеран издал звук, который был чем-то средним между смехом и стоном. Я ухмыльнулся. Сделав еще один глоток виски, я положил ноги на низкий столик.

Должно быть, Цирцея прошептала что-то, чем заслужила предупреждение Киерана оставить меня в покое. Моя ухмылка росла, и я практически чувствовал на себе его горячий взгляд.

Я бы солгал, если бы сказал, что звуки их сближающихся тел или то, как Киеран трахался, как жестко контролировал свои толчки и как он терзал ее задницу, не оказали на меня никакого влияния, но когда мой взгляд скользнул по выступу розовой груди Цирцеи, я увидел в своем воображении не ее тело.

Это была она.

Пенеллаф.

Мои фантазии решили поместить ее на кровать между мной и Киераном, и, черт возьми, одно только воображение об этом давало о себе знать.

Боги, я не должен был думать о ней в таком ключе по множеству причин, наименьшая из которых заключалась в том, что, хотя Пенеллаф и была любопытна в вопросах чувственности, это, скорее всего, приведет ее к скандалу и ранней смерти.

Слава богам, Цирцее не потребовалось много времени, чтобы найти свое освобождение. Киеран уложил ее на живот, вошел в нее, и я понял, как жестко он умеет трахаться, что Цирцея с большим шумом одобрила. К тому моменту, когда он нашел свою разрядку, я чувствовал, что она будет сравнивать с ним каждого своего будущего любовника.

Я закрыл глаза, когда они разделились и поднялись с кровати. Киеран прошептал что-то, что заставило ее хихикнуть. Мягкий щелчок закрывающейся двери возвестил о ее уходе.

— Тебе понравилось? — Спросил я.

— Что думаешь?

Я усмехнулся, открывая глаза.

— На самом деле, я рад, что у тебя сегодня гости. Тебе бы не помешала практика.

Киеран фыркнул, окуная тряпку в таз с водой.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Конечно.

Я отпил виски.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ты сидишь вон там с твердым членом, — заметил он, проводя мокрой тряпкой по члену. — По собственному желанию.

— Да, — сказал я. — Не то, чтобы в прошлом я не выбирал более неудобные занятия.

— Верно.

Он отбросил тряпку в сторону.

— У тебя есть новости для меня?

— Есть, — сказал я, вводя его в курс дела, которое не представляло для него особого интереса, пока я не перешел к тому, что я планировал сделать с герцогом.

— Ты не можешь убить герцога, — сказал Киеран, одеваясь и присоединяясь ко мне.

— О, я собираюсь убить его.

Я выпрямил ногу.

— Без этого не обойтись.

И, если бы у меня было время и возможность, лорд Мэзин был бы еще одним мертвым ублюдком.

Как и эта чертова жрица.

И я не мог забыть о лейтенанте Смите.

Будет кровавая баня.

— Когда Жаждущие напали на Вал, она была там, — сказал я ему, и он переспросил. — Она скрывала свою личность, но в ту ночь она спасла стражников. Она чертовски хорошо владеет луком и стрелами и, вероятно, так же хорошо владеет кинжалом. Она боец, Киеран. Ты знаешь, что это значит для нее — принять то, что герцог делал с ней? Не иметь возможности остановить его?

— Хоук…

— Он бил ее, Киеран, — оборвал я его, гнев пульсировал во мне, прогоняя последние остатки странного чувства покоя. — И только боги знают, что еще. Он должен умереть. Дева она или нет, но то, что с ней делают, непростительно.

Его челюсть сжалась.

— Я не против того, чтобы кто-то подвергался насилию, но то, о чем ты говоришь — месть.

— И что?

Взгляд Киерана встретился с моим.

— Это не то же самое, что остановить обидчика.

— По-моему, это одно и то же.

— Одно — действие, направленное на защиту другого, — возразил он. — В другом случае речь идет о тебе.

— И эти две вещи не могут быть правдой в одно и то же время? — Спросил я, издав резкий смешок. — Потому что это так.

— Я не говорил, что они не могут быть.

— Тогда что ты хочешь сказать?

Несколько мгновений из соседней комнаты доносились лишь приглушенные крики страсти, а затем Киеран сказал:

— Она тебе небезразлична.

— Что?

Моя нога в ботинке соскользнула с низкого столика и приземлилась рядом с полотняным мешком, который я наполнил одеждой для Поппи, в том, что она подойдет, я был уверен на девяносто процентов. Брюки. Свитер. Плащ. Киеран заберет ее с собой, когда будет уходить, так как это будет менее подозрительно, чем если бы я бегал с ней в ночь Ритуала.

— Ты должен повторить это еще раз, потому что я, конечно, не расслышал тебя правильно.

— Ты меня правильно понял.

Киеран скрестил руки.

На мгновение я лишь уставился на него, думая, не страдает ли он каким-нибудь душевным расстройством.

— Тогда это нелепый вопрос.

— Это был не вопрос, — сказал он. — Это было утверждение. Нужно заботиться о ком-то, чтобы желать отомстить за причиненный ему вред.

Это было правдой? Я так не думал. Не в каждом случае. Не в этом случае.

— Честно говоря, я не очень удивлен. Ты вынужден проводить с ней много времени. Чтобы защитить ее, — продолжал он. — Полагаю, вполне естественно, что у тебя возникли к ней какие-то чувства.

— Скорая смерть герцога имеет очень мало общего с ней или с какими-либо предполагаемыми чувствами, а все связано с ним. Потому что, если он так поступает с ней? Он поступает так и с другими. Я не собираюсь уходить отсюда и позволять это, и я прекрасно знаю, что ты бы тоже не хотел, чтобы он мог продолжать причинять вред другим.

Я поискал его взглядом.

— Планы не изменились, Киеран. Ритуал состоится. Последователи сделают свой ход, и я заберу ее. Ничего из этого не изменилось.

Киеран уставился на меня, тяжело вдыхая через нос.

— Рад это слышать.

Я наморщил лоб.

— А ты думал, что-то изменится?

— Я не знаю.

Его взгляд остановился на незажженном камине. Прошло несколько мгновений.

— Я уже говорил тебе, что вся эта твоя затея — плохая идея?

На моих губах заиграла ухмылка.

— Говорил. Много раз.

— А говорил ли я тебе, что считаю это колоссальной ошибкой? — Спросил он.

— Ты говорил, что это огромная ошибка. Я также полагаю, что в прошлом ты называл ее гигантской. В другой раз — колоссальной, — напомнил я ему.

Выражение, запечатленное на его лице, я видел миллион раз. Оно предупреждало, что он находится на пороге лекции, которой мог бы гордиться его отец.

— На данный момент у тебя, наверное, закончились прилагательные.

— У меня накопился целый список, начиная с огромного.

Я рассмеялся.

— Знаешь, ты начинаешь напоминать мне Эмиля.

Киеран фыркнул.

— Вряд ли.

Его бледно-голубой взгляд стал серьезным.

— Тебя ведь не переубедить во всей этой истории с герцогом?

— Нет.

Я решил, что лучше держать при себе тех, кому я желаю смерти.

— Я считаю, что он станет несчастной жертвой нападения в ночь Ритуала.

Он прищурился.

— Последователи не будут осаждать замок.

— Нет, но я сделаю так, что будет похоже, что по крайней мере одному удалось проникнуть, — сказал я. — В любом случае, нас уже не будет, так что это не имеет большого значения.

То, что он прищурился, говорило о том, что это все же имеет значение.

— Как, черт возьми, Дева научилась пользоваться луком?

— Это не все, что она умеет. Она также может драться в рукопашную. Она чуть не свалила мою задницу.

— Что ж, я хочу знать об этом побольше.

Сухой смешок покинул меня.

— Это не так интересно, как ты думаешь.

— Не согласен, — пробормотал он.

— Я думаю, это был ее второй охранник. Виктер, — ответил я на его вопрос. — Наверное, он ее обучал.

— Это неожиданно и может стать проблемой в будущем.

Я вздохнул, глядя на свою пустую руку.

— Разве я не знаю этого?

Прошел удар сердца.

— Бил ее тростью?

Злость кипела в моем нутре, когда я кивнул.

— Чертовы боги.

Его глаза, теперь уже более яркого голубого оттенка, встретились с моими.

— Сделай так, чтобы было больно.

— Я так и сделаю.

— Хорошо.

Он почесал челюсть.

— Я не могу дождаться, когда освобожусь от этой ямы.

— И ты, и я, — сказал я, и мы освободимся. Скоро. Наш план сработает.

Но все станет еще грязнее и кровавее, чем уже было, и я не хотел, чтобы Киеран оказался рядом. Я вообще не хотел, чтобы он был здесь.

Он знал это и все равно настаивал на том, чтобы присоединиться ко мне. Но это не означало, что я не мог попытаться образумить его.

Я поднялся, и глаза Киерана тут же сузились.

— Ты знаешь, я бы предпочел, чтобы ты…

— Не начинай, — перебил он, понизив голос, хотя нас не слышала ни одна душа. — Я прекрасно знаю, что ты собираешься сказать, Кас.

— Я вообще не хотел, чтобы ты здесь был, — сказал я ему. — Будь моя воля, ты бы вернулся в Атлантию или, в крайнем случае, в Предел Спессы, досаждая своей сестре до чертиков.

— Разве я не просил тебя не начинать это дерьмо?

— Ты не просил. Ты потребовал, чтобы я этого не делал, и я это игнорирую.

Я сжал его плечо.

— Кроме риска…

— Ты хотел сказать, что кроме того, что мой отец надерёт тебе задницу, если со мной что-то случится.

— И это тоже.

Я усмехнулся, несмотря на то, что слова Киерана были правдой. Его отец надерёт мне задницу, если с его сыном что-то случится. То, кто я, его не остановит.

— Я знаю, что быть здесь, оставаться в этой форме нелегко.

— Я справляюсь. Я и дальше буду справляться, так что не беспокойся обо мне.

Конечно, он так и думал. Но ни одному вольвену не нравилось быть прикованным к смертной форме, даже если это происходило по его воле.

— Ты можешь ехать вперед, в Новое Пристанище.

— Я буду с тобой, — сказал Киеран, обхватив рукой мое вытянутое предплечье. — Всегда. Даже если я считаю, что то, что ты делаешь — идиотизм.

Как он знал, что меня не переубедить в отношении герцога, так и я знал, что у меня нет шансов переубедить его в этом вопросе. Тем не менее, я должен был попытаться. Я сжал его плечо, затем опустил руку.

— Я совершал гораздо более идиотские поступки.

— Назови хоть один.

Я откинул назад прядь темных волос.

— Я могу назвать сотню, но тогда мы будем здесь до самого Ритуала.

— Так и будет.

Юмор рассеялся, когда он наклонился и поднял мешок.

— Если все пройдет хорошо, то, когда мы увидимся в следующий раз…

Я глубоко вздохнул.

— Это будет, когда мы покинем Масадонию.