Душа крови и пепла

ПОЭТОМУ Я СОЛГАЛ

— Я уже начал думать, что с тобой что-то случилось.

Киеран поднял голову со своего места, когда я вошел в приватную комнату «Красной жемчужины».

— Я ожидал получить от тебя весточку раньше.

— Да.

Закрыв дверь, я пересек комнату и сел на стул напротив него.

— Я впервые смог уйти.

Киеран изогнул бровь.

Ну, это был первый раз, когда я чувствовал себя комфортно, покидая замок и оставляя Поппи. Она была с Тони, и, поскольку старая дверь для слуг была заперта, а ее тайник с оружием — шокирующе разнообразным — изъят, я был уверен, что она останется в замке. На некоторое время. Но я не оставлял ее без охраны. Янсен присматривал за ней из коридора. Не то чтобы я беспокоился о том, что ей что-то угрожает. Поскольку герцог и Мэзин не участвуют в событиях, я был для нее самой большой опасностью.

Меня больше беспокоило то, что она может разбушеваться.

— Я слышал, что другой охранник больше не будет проблемой, — заявил Киеран.

Я сделал неглубокий вдох.

— Нет, не будет.

— Что-то ты не очень этому рад.

Чувствуя на себе его пристальный взгляд, я принужденно улыбнулся.

— А должен?

— Не слишком, но ты говоришь…

Взяв графин с виски, он налил мне напиток.

— С сожалением.

Я вздохнул, принимая напиток. Затем откинулся назад, держа стакан на подлокотнике кресла.

— Ты уверен, что в твоей родословной нет провидца?

Киеран рассмеялся.

— Не нужно быть провидцем, чтобы заметить конфликт в твоем голосе.

Он наклонил голову.

— Или бороду, которую ты отращиваешь.

Фыркнув, я провел рукой по челюсти и понял, что не побрился. Я прищурился, опустив руку на второй подлокотник.

— Герцогиня ожидает вестей из столицы сегодня или завтра.

— Я слышал.

Киеран поставил ногу в сапоге на низкий столик между нами.

— Янсен сказал мне. Меня тоже повысили.

Он широко, насмешливо улыбнулся.

— В охотники.

— Не думаю, что это считается повышением.

Он рассмеялся.

— Я тоже, но мне разрешили сопровождать Деву в столицу, когда придет время.

Деву.

Я отпил виски. Дрянь обожгла мне горло, и я посмотрел на кровать. Я не видел там Киерана и Цирцеи. Я увидел Поппи и себя. Боги, эта гребаная комната.

— Знаешь, мы могли бы уже уйти.

Киеран почесал грудь.

— Мы должны были.

— Я знаю, но… все пошло наперекосяк.

Я не был уверен, что Янсен рассказал Киерану так много, но он промолчал.

— Другой ее охранник? Виктер? Он был ей как отец и умер у нее на глазах.

Вторую порцию виски было легче проглотить.

— После этого она как бы сошла с ума. Убила Вознесенного.

— Этого мне не говорили.

Его брови поднялись.

— Почему она это сделала?

— Этот ублюдок смеялся над смертью Виктера. Она разрубила его на кусочки.

Короткая улыбка мелькнула на моих губах.

— И я, блядь, имею в виду кусочки.

— Черт, — пробормотал он.

— Да.

Киеран молчал, глядя на меня. Недолго.

— И ты не мог доставить ее в Рощу за несколько дней до того, как узнал, что Корона, скорее всего, призовет ее обратно?

— А я мог?

Я сухо рассмеялся, пригубив остатки ликера.

— Она занималась самолечением, и, прежде чем ты подумаешь, что это облегчило бы задачу, она не ела и не пила. Если она будет слаба для такого путешествия, в которое нам придется ее взять, это будет нехорошо.

Я отставил стакан в сторону.

— Но сейчас мы здесь, и нам дано добро, не так ли?

— Наверное, это один из вариантов, но да. Теперь у нас есть разрешение. Это значит, что мы можем зайти гораздо дальше, прежде чем вызовем подозрения, — сказал он, постукивая пальцами по согнутому колену. — Но это также означает, что нам придется иметь дело с другими людьми.

— Да, но мы, вероятно, сможем добраться до Нового Пристанища до того, как она узнает правду, — возразил я. — Раньше мы бы боролись за то, чтобы держать ее под контролем отсюда дотуда и поверьте мне, мы хотим отложить это, она может надрать задницу.

— Я думаю, она сможет, если разорвала Вознесенного на куски.

Киеран все еще смотрел на меня в своей чертовски раздражающей проницательной манере. Постукивание его пальцев прекратилось, и я напрягся.

— Ты ведешь себя странно, просто чтобы ты знал.

Я начал отрицать, но какой в этом смысл? В голове был полный бардак. Я перевел взгляд на потолочные стропила.

— Она пережила ужасное дерьмо, и у нее есть шрамы и сила, чтобы доказать это. Она храбрая, Киеран. Страстная. Она жаждет жизни и впечатлений.

У меня свело челюсти.

— Она свирепая, даже немного злобная, когда ее провоцируют.

Я сделал паузу.

— Или очень жестокая. Ты был прав, когда сказал, что мы ее недооценили. Она совсем не такая, как мы ожидали.

— Похоже, она мне понравится.

— Понравится.

Я улыбнулся.

— Она не знает правды о Вознесенных, но я знаю, что она не согласна со многими правилами, особенно в отношении Ритуалов и даже своего положения среди них. Она не понимает, почему она Избранная, и я знаю…

Я повел шеей из стороны в сторону.

— Я знаю, что, если бы у нее был выбор, она бы не выбрала жизнь Девы.

— Ты уверен в этом?

— Уверен.

Я тяжело выдохнул.

— И, хотя мы до сих пор не знаем, почему она стала Избранной и какую роль она играет во всем этом Вознесении, можно с уверенностью предположить, что это будет какое-то поганое дерьмо.

— Несомненно.

Он потянулся к графину и налил себе напиток.

— О чем ты думаешь?

— Я думаю, что она… она не заслуживает того, что они запланировали для нее. Она заслуживает шанса на жизнь, — сказал я.

— Ну, если планы не изменились, Кас, — сказал он, и мой взгляд метнулся к его взгляду. — Тогда что все это значит?

— Ничего.

Я рассмеялся, но в голосе не было юмора.

— В конце концов, это ничего не значит.

Киеран покачал головой.

— Ты уверен в этом?

Абсолютно нет. Это означало, что Поппи заслуживает будущего, такого, которое позволит ей жить, но это было не то, во что я мог втянуть Киерана.

Поэтому я солгал.

— Да.