Душа крови и пепла

ВСЕ БЫЛО КОНЧЕНО

Через некоторое время я проснулся и обнаружил, что прижался к Поппи. Она все еще использовала мою руку в качестве подушки, но во время сна повернулась так, что ее спина оказалась прижатой к моей груди. Другая моя рука уже лежала на ее талии, а одна из моих ног была зажата между ее ногами.

Я лежал в тишине комнаты, все еще освещенной газовой лампой. Огонь немного угас, но в помещении было тепло. Я не мог спать так долго, и я не знал, что меня разбудило. Я никогда не спал так близко к кому-либо. Обычно мне хотелось иметь свое пространство. Но сейчас мне было удобно. Более чем. Более чем приятно. Я мог бы спать так, прижавшись к ее телу, целую вечность.

Раздался тихий стук. Нахмурившись, я поднял голову. Сейчас была глубокая ночь, и я сомневался, что тот, кто пришел, принес хорошие новости. Могу ли я притвориться, что не слышал?

Нет. Не могу.

Сдерживая ругательства, я посмотрел на Поппи. Не желая оставлять ее, но и не желая, чтобы непрерывный стук разбудил ее, я высунул ногу из-под нее и провел рукой по ее руке и по мягкой коже талии. Ухватившись за одеяло, я натянул его до ее плеч. Вытащив руку из-под нее, я положил ее голову на подушку и приподнялся. Запустив руку в волосы, я осмотрел пол и обнаружил свои бриджи. Я натянул их и направился к двери, прежде чем снова раздался стук.

Магда стояла там.

— Три вещи. С двумя гостями разобрались.

Она говорила об охранниках.

— А с остальными?

— Работаем над этим, — ответила она, сохраняя низкий голос. — Во-вторых, Элайдже нужно увидеться с тобой.

Она подняла сверток, который держала в руках, выражение лица было безучастным.

— И, в-третьих, у меня есть одежда Девы.

Я взял одежду Поппи.

— Элайджа не может подождать?

— Нет.

Магда наклонила голову в сторону, пытаясь разглядеть что-то за моей спиной. Я сдвинулся, закрывая ее.

— Есть новости из дома.

Я напрягся.

— Я сейчас выйду.

Магда кивнула, все еще пытаясь разглядеть что-то вокруг, и на ее лице появилось выражение озабоченности.

Закрыв дверь, я положил сверток со стиранной одеждой на стул. Весточка из дома. Скорее всего, ничего хорошего это не предвещало. Я повернулся.

Поппи не спала.

Бесшумно подойдя к ней, я протянул руку вниз и поймал тот самый локон волос, который всегда попадал ей на лицо. Я заправил его обратно.

— Привет, — прошептала Поппи, закрывая глаза и прижимаясь щекой к моей ладони. — Пора вставать?

— Нет.

— Все в порядке?

— Все в порядке. Просто мне нужно кое с чем разобраться, — сказал я, проводя большим пальцем по ее щеке, прямо под шрамом. — Тебе пока не нужно вставать.

— Ты уверен?

Я усмехнулся ее сонному зевку.

— Уверен, принцесса. Спи.

Я натянул одеяло обратно.

— Я вернусь, как только смогу.

Поппи уснула еще до того, как я успел натянуть свитер и сапоги. Я еще раз направился к двери и остановился, желая оглянуться на нее, чтобы убедиться, что ей удобно, но остановился. Если бы я это сделал, то, скорее всего, сказал бы, что к черту все это, и снова забрался бы к ней в постель.

Я тихо вышел из комнаты, мне не нравилось оставлять ее одну, хотя Киеран находился всего в двух дверях от меня и мог услышать все, что меня беспокоило.

Не став мешать, я положил руку на перила и перепрыгнул через них. Холодный ночной воздух и пушистые хлопья устремились вверх, поглощая меня. Присев на корточки, я поднялся. Сапоги заскрипели по снегу, когда я перебрался под крышу зала второго этажа и вошел через боковую дверь. В доме было тихо, пока я возвращался в кабинет.

Элайджа снова сидел за столом. С ним был Делано. Вполне возможно, что никто из них не уходил, но к ним присоединился еще один. Светловолосый мужчина, работавший вместе с Аластиром. Раздражение пронзило меня, когда он повернулся ко мне, отвесив чопорный поклон. Делано поднял на меня брови, отпивая из того же стакана виски, который он, вероятно, пил уже несколько часов.

— Орион, — поприветствовал я атлантийца рукопожатием. — Давно тебя не видел.

— Нет, не видел.

Орион натянуто улыбнулся.

— Ты давно не был в столице.

— Давно.

Я скрестил руки.

— Не ожидал увидеть тебя в этих краях.

— Я бы скорее вырезал себе сердце, чем оказался здесь, но меня послали доставить письмо чрезвычайной важности.

Орион порылся в плаще и достал сложенный лист пергамента.

Я взял его, развернул, пока Элайджа расспрашивал Ориона о его путешествиях. Золотая печать с атлантийским гербом — солнце с мечом и стрелой вызвала у меня какое-то чувство. Ностальгия по дому? Возможно. Но слабая линия, проходящая по центру печати, говорила о том, что она была сломана, а сургуч переплавлен.

Улыбнувшись, я посмотрел на Ориона, когда сломал печать. Он улыбнулся мне в ответ, отвечая на вопрос Элайджи. Ни одна часть меня не удивилась, что он прочитал его. В конце концов, он был предан короне и Аластиру, и ему хотелось бы знать, что Эмиль хотел сказать принцу Атлантии.

Когда я развернул письмо, у меня заныли челюсти, как только я прочитал первую строчку. Я бегло просмотрел остальное. Письмо было написано таким образом, что многие не смогли бы его понять. Хитрый Эмиль зашифровал его, но мне все было ясно. Он сделал все возможное, чтобы помешать Аластиру, но каким-то образом весть о моем местонахождении и планах все же успела дойти до ушей советника.

А это означало, что мой отец, король, тоже в курсе моих дел. О том, что я хотел захватить Деву.

Меня не могло не удивить, что весть об этом наконец-то дошла до Аластира. Однако я не ожидал, что прочту последнюю часть.

Мой отец, король, направлялся в Новое Пристанище.

Чертовы боги.

— Рад слышать, что ты добрался сюда до бури, — сказал Делано. — Но я в замешательстве.

Я поднял голову и перевел взгляд с Делано на Ориона.

Орион поднял бровь.

— Что тебя смущает?

— Ну, может быть, смущение — это не совсем верное слово, — размышлял Делано, ставя свой бокал на стол. — Я полагаю, что лучше выбрать слово «потрясен». Я потрясен тем, что ты явился с письмом для принца в тот же день, когда он прибыл в Новое Пристанище.

Я медленно сложил письмо.

— Вот это меня просто поразило, — добавил Элайджа, поставив ноги на стол и широко улыбаясь в бороду. — Идеальное время.

— Это действительно так, — безразлично сказал Орион.

Ничто в его тоне не намекало на обман, но уголок правого глаза подергивался.

— Наверное, мне повезло.

— Полагаю, что да.

Делано улыбнулся, и его голубые глаза засияли.

— О, подожди. Мы с Элайджей кое-что не поняли. Ты прибыл вскоре после принца.

— И все же ты ждал этого момента, чтобы вызвать меня? — Спросил я.

— Я долго и упорно ехал сюда, Ваше Высочество.

Орион поднял подбородок.

— Я был голоден, и мне нужно было время, чтобы собраться с силами.

— Ну, всем нам нужно время, чтобы собраться с силами.

Я улыбнулся.

— Когда мой отец уехал в Новое Пристанище?

Взгляд Элайджи метнулся ко мне, улыбка сползла с его лица.

— Что, прости?

Орион нахмурился.

— Давай не будем делать вид, что ты не читал это письмо, а потом пытаться скрыть этот факт.

Я бросил письмо на стол.

Плечи Ориона напряглись. Прошло мгновение.

— Мой долг — держать Аластира в курсе событий, а значит, и короля с королевой…

— Да. Да. Я знаю. Ты просто выполнял свой долг. Теперь сделай это еще раз, — сказал я. — Когда уехал мой отец?

— Думаю, вскоре после того, как Аластир послал меня. Скорее всего, он прибудет в течение дня или около того, в зависимости от направления этого шторма, — сказал нам Орион. — Я должен присоединиться к нему в Берктоне.

Я скрыл свое потрясение. Берктон находился примерно в полудне пути отсюда, если постараться, деревня на окраине лесов клана Мертвых Костей, давно забытая. Никакого Вала там больше не существовало. Все дома превратились в руины, но поместье еще стояло и часто использовалось как убежище. Неподходящее для короля и советника короны, потому что, если бы приехал мой отец, то приехал бы и Аластир.

Проклятые боги, это было весьма проблематично. С этим мне придется разобраться в ближайшее время.

Я посмотрел на Ориона. Я не очень хорошо знал этого человека, но я знал Аластира. Он был для меня как второй отец. Единственная причина, по которой он позволил Ориону передать послание от Эмиля, заключалась в том, что это давало ему дополнительную информацию. Аластир всегда любил знать больше, чем ему говорили. Он послал Ориона на разведку, поэтому и собирался присоединиться к ним в Берктоне, а не ждать, пока они прибудут сюда, где их ждали куда более приятные условия.

— О, нет, — пробормотал Делано. — У него такой взгляд.

Орион нахмурился, глядя на светловолосого вольвена.

— Да.

Элайджа кивнул.

— Действительно.

Делано наклонился вперед.

— Ты знаешь, что означает этот взгляд?

Он указал подбородком в мою сторону.

Моя натянутая улыбка осталась.

Атлантиец покачал головой, оглядывая меня.

— Нет, не знаю.

— Я видел это, ну, раз или сто, — продолжил Делано. — Эта улыбка, которую ты видишь? Это всегда предупреждение.

Орион быстро вдохнул, его взгляд метался между нами.

— Обычно она появляется прямо перед тем, как прольется много крови, — сказал Делано.

— Очень много, — добавил Элайджа.

— Они говорят правду.

Моя улыбка стала шире, обнажив клыки.

— Я хочу кое-что прояснить для тебя, Орион. Я знаю, что ты служишь Аластиру, а значит, короне, и ты должен быть очень верным человеком, чтобы в одиночку отправиться в кишащие вампирами земли.

— Я очень верный.

Его подбородок приподнялся.

— Но дело вот в чем. Меня не волнует твоя преданность Аластиру или моему отцу. Здесь?

Я широко раскинул руки.

— Я не сын своего отца. Я не твой принц. Я просто человек, с которым не стоит связываться, поэтому я спрошу тебя только один раз. Что ты собираешься сказать королю, когда вернешься к ним?

Губы Ориона сжались, он пристально посмотрел на меня своими янтарными глазами.

— Я скажу им, что слухи правдивы. Что ты захватил Деву, и она здесь, с тобой.

— Полагаю, это очень обрадует моего отца, — пробормотал я. — Полагаю, у него уже есть планы на ее счет.

Орион расслабился.

— Есть.

Я наклонил голову.

— И что же это за планы?

— Мне неизвестны подробности, — сказал он.

— Но я уверен, что Аластир знает о них, — возразил я. — А значит, и ты. Каковы его планы?

Я сделал паузу.

— Это я спрашиваю как твой принц.

Усмешка Ориона была тонкой, как лед.

— Интересно, что ты используешь свой титул только тогда, когда это тебе выгодно.

Я ухмыльнулся.

— Правда?

— Ты должен быть дома, Кастил.

Орион сделал шаг ко мне. Через его плечо я увидел, как Элайджа поджал губы.

— Ты нужен своему отцу и своей матери. Ты нужен Аластиру. Ты нужен королевству.

— Что, по-твоему, я здесь делаю, Орион? — Сказал я.

— Я знаю, что ты думаешь, что делаешь. Как и твои родители, и Аластир, но, если ты хочешь спасти свой народ? Ты должен сделать это дома, там, где твое место, — умолял он, качая головой. — Корона должна была перейти к тебе много лет назад…

— Корона принадлежит моему брату, — перебил я его. — Принц Малик — наследник.

— Принц Малик…

— Я бы не стал заканчивать это предложение, — предупредил Делано.

Орион закрыл рот.

Я подавил нарастающую ярость.

— Ты так и не ответил на мой вопрос.

Орион откинул плащ, положив руку на талию.

— Он планирует послать сообщение Кровавой Короне.

Все во мне замедлилось, но ярость… Я чувствовал ее горячую горечь.

— И что это за послание?

— Дева, — ответил он. — Он вернет ее им. Точнее, ее голову. Тогда наши армии…

Я ударил, кулаком в грудь Ориона. Кости и хрящи поддались и треснули.

— Ну вот, — пробормотал Делано.

Горячая кровь хлынула, и глаза Ориона расширились. Его рот открылся, когда мой кулак сломал ему ребра. Он застонал, когда мои пальцы впились в его сердце.

Улыбаясь, я отдернул руку.

— Возможно, я отправлю это вместо тебя своему отцу.

Медленно опустив подбородок, Орион посмотрел на зияющую рану в своей груди.

Кровавый, беззвучный вздох вырвался у него, когда он опустился на колени, а затем упал вперед.

— Но я этого не сделаю.

Я повернулся и бросил сердце атлантийца в огонь. Пламя трещало и кружилось, выплевывая угли.

— У меня есть более достойный образ жизни.

Делано скривил губы, уставившись на камин.

— Это отвратительно.

— Что ж, — проворчал Элайджа, поднимая свой стакан с виски и допивая его. — Не ожидал узнать, что наш король прибудет.

Затем он наклонился и провел мясистой рукой по столу. Взяв бокал Делано, он допил то, что в нем оставалось.

— Также не ожидал увидеть сегодня мужское сердце.

— Но вот мы здесь.

Я встал на колени, вытирая плащом Ориона кровь и запёкшуюся кровь со своей руки. Не очень-то помогло. Я поднялся.

— К сожалению, нашего верного курьера ждет безвременная кончина по возвращении в Берктон.

— Понял, — ответил Элайджа, когда Делано фыркнул.

Вольвен поднялся и направился к письменному столу. Стул за столом скрипнул, когда полуатлантиец снова откинулся на спинку.

— Король действительно в Солисе?

— Похоже на то.

Пламя успокоилось.

— И ты думаешь, что твой отец действительно планирует именно это? — Спросил Элайджа. — Я имею в виду, что это жестоко. Даже более чем.

Он кивнул на распростертое тело Ориона, пока Делано поднимал кувшин с водой.

— Он был самодовольным ублюдком, как и многие из вас, элементалей. Без обид.

Я фыркнул.

— Не обижаюсь.

— Но голову Девы?

Он издал низкий свист.

— Она всего лишь простая девушка.

Простая девушка. Поппи не была просто девушкой.

— Мой отец не жестокий человек, — сказал я, когда Делано подошел ко мне, протягивая мокрое полотенце. — Спасибо, — прошептал я, взяв его, чтобы вытереть руку.

Ирония в том, что сегодня вечером я поступил аналогичным образом, было… ну, это было что-то.

— Много лет назад? До всего? Он бы не подумал об этом.

Особенно, если бы он провел хоть немного времени с Поппи и увидел, что она не выбирала такую жизнь.

— Но после того, что со мной сделали? С Маликом? И со всеми теми, кого забрала Кровавая Корона?

Я вытер кровь на руке.

— Он способен на все.

Делано сел на свое место.

— И что ты собираешься с ней делать, Кас?

Бросив в огонь еще одно испачканное полотенце, я рассмеялся, и это прозвучало точно так же, как шипение и плевки пламени.

— Я не собираюсь этого делать.

— Ни хрена подобного.

Элайджа фыркнул.

— Я подумал, что то, что голова у нее на плечах, подпадает под предупреждение «никто не трогает и не вредит».

Он ухмыльнулся, глядя на тело Ориона.

— Но я полагаю, что он был слишком занят своими мыслями, чтобы услышать это.

— Ты знал, что он здесь?

Я перешагнул через ноги Ориона, направляясь к письменному столу, и почувствовал внезапное тупое неприятное ощущение в боку живота. Это ощущение быстро прошло.

— Я знал, что он здесь, но не знал, кто он. Только то, что он атлантиец, — сказал Элайджа. — Ты собираешься в Берктон?

Вытащив пробку из виски, я сделал глоток. Ликер был гладким.

— Я должен.

Я отпил еще и стал ждать, когда вернется то мимолетное ощущение. Оно не вернулось.

— В каком состоянии находится поместье Берктон?

— Мы держим его в порядке и снабжаем припасами, — сказал Элайджа.

— Хорошо.

Они должны были воспользоваться этими запасами, потому что я не мог позволить отцу приехать сюда. Пока не могу.

— Я выеду утром. Доберусь туда к полудню, а потом вернусь.

— Тебе придется ехать быстро, чтобы успеть до бури. Сейчас она вроде бы ничего, будут слабые полосы, но, когда она разгорится, это будет большой шторм, — сказал Делано, упираясь локтями в колени.

— Чертовы вольвены, — засмеялся Элайджа, сотрясая стол. — Они как твои собственные маленькие синоптики.

Делано проигнорировал его.

— Он дует с востока, так что если ты хоть на час задержишься в Берктоне, то застрянешь там или между ними.

— Я не задержусь.

— Я поеду с тобой, — сказал Делано.

— Нет. Я хочу, чтобы ты был здесь.

Я положил пробку обратно на виски.

— Чтобы охранять ее.

— Сообщение было отправлено и получено теми, кто находится в Хейвен Кип, — заверил Элайджа, устремив взгляд в пол. — Никто здесь не будет настолько глуп, чтобы перечить тебе.

— Я бы не хотел рисковать.

Я почесал пальцами волосы.

— Кстати, ее зовут Пенеллаф. Лучше называть ее так, а не Девой.

— Хорошо.

Элайджа кивнул, тихонько хихикая.

— Так и будет.

Он стянул со стола свои сапоги.

— Магда сказала, что она милая, хотя и немного нервная.

— Она…

Я обернулся на звук удаляющихся шагов.

— Что за черт?

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Нейлл.

— У нас проблема.

Я поднял бровь на арбалет, который он держал в руках.

— Что за проблема?

— Оставшиеся охранники пытаются сбежать с твоей Девой, — ответил Нейлл, хмуро глядя на лежащее на полу тело.

— Что за хрень? — Прорычал я, мгновенно переходя к действиям.

Я бросился вперед.

— Где они?

— В конюшне, — ответил Нейлл, и Делано с Элайджей поднялись, их длинноногие шаги не отставали от моих, когда я вошел в зал. — Кас, у нас проблема посерьезнее, чем просто стражники, пытавшиеся сбежать с ней, — добавил Нейлл. — Они видели Киерана.

Яркие золотистые глаза встретились с моими.

— В его волчьей форме.

— Черт, — прохрипел Делано.

Лед застыл в моих жилах.

— Как? Как это произошло?

— Судя по тому, что я смог быстро понять из увиденного, Филиппс пытался захватить ее. Она сопротивлялась, и Киеран вмешался. Он был ранен, с ним все в порядке, — быстро добавил Нейлл.

То странное ощущение, которое было раньше…

— Но он превратился, — продолжил Нейлл. — Он в конюшне. Они заблокировали дверь изнутри.

Они.

Поппи.

На мгновение я застыл на месте в коридоре крепости. Я не мог пошевелиться. Что-то похожее на ужас взорвалось в моем нутре. Я мог сказать ей. Я должен был сказать ей. Это помешало бы ей узнать все таким образом, но было уже слишком поздно. Все было кончено. Все с Поппи. Близость. Ее тепло. Возможность быть в настоящем, а не в прошлом, и не в будущем. Покой, который я обрел с ней. Я понял это сразу. Все было кончено. Тогда я пошевелился, пошатываясь под тяжестью боли. Мне показалось, что рука прошла сквозь мою грудь и вырвала сердце. Я посмотрел вниз, как и Орион, но там не было зияющей раны. Тем не менее, я чувствовал чистую агонию.

— Киеран не смог бы справиться с этим, если бы был ранен, — сказал Делано, и я несколько ошарашено посмотрел на него.

Он смотрел на мои кулаки. В его тоне слышалось беспокойство.

— Это сбивает наш инстинкты.

Я знал это.

— Ты ведь ничего ей не сказал? — Спросил Элайджа.

Наконец-то я обрел свой чертов голос.

— Нет. У меня не было… не было возможности.

— Хорошо, тогда каков план действий?

Глаза Элайджи сузились, настороженные и знающие.

— Позволим ли мы им убежать? Вытащить их оттуда? Мы можем попросить Киерана затаиться на некоторое время, сделать вид, что мы понятия не имеем, кто он такой. Это даст тебе время разобраться со своими…

— Нет.

В этом не было смысла. Все было кончено.

— Они не заберут Деву. Она останется здесь.

Я отключился, как тогда под ивой — от всего этого. От боли. Чувства вины. От ужаса, что она забудет, что то, что мы разделяли, не было ложью. Что все было по-настоящему. Я должен был собраться. Времени на объяснения почти не было, не говоря уже о запутанной лжи, чтобы временно успокоить Поппи. Я запер все эти эмоции за стеной такой толщины, что даже не мог их почувствовать. Лед заполнил мою грудь и нутро, и я ничего не почувствовал, когда взял арбалет из рук Нейлла. Это не продлится долго, но сейчас… я был никем.

— Делано, обойди конюшню с тыльной стороны.

Я взглянул на Нейлла.

— Иди с ним.

Оба кивнули.

— Они не смогут вывести лошадей через задние двери, — сказал мне Элайджа. — Если они собираются бежать, то им нужно быть верхом.

— Если кто-то из них действительно узнал, кто мы такие, они пойдут пешком, — сказал я, затем повернулся к Нейллу и Делано. — Уберите охранников, но не трогайте ее.

— Понял, — ответил Делано.

Повернувшись, я крадучись вышел из крепости на мерзлую землю. Снег прекратился. Ночь была тихой, только из конюшни доносился треск дерева. У меня защемило челюсти.

— Держись, — сказал Элайджа.

Я продолжал идти. Впереди показалась конюшня, окна которой светились желтым светом фонарей. У входа в конюшню стоял крупный волк, когтями ковыряясь в двери.

— Черт побери!

Элайджа схватил меня за руку.

— Дай мне секунду.

Я остановился, глядя вниз, на его руку. Медленно я поднял взгляд на него.

— Да, я знаю. Я только что видел, как ты вырвал сердце у человека. Наверное, мне не стоит тебя хватать, но ты должен меня выслушать, — сказал Элайджа. — Я не знаю, что, черт возьми, происходит между тобой и этой девушкой, но это не пустяк. И не надо мне говорить, что это так. Я знаю лучше.

Моя челюсть застыла.

— И меня это сейчас не волнует. Меня волнуешь ты, то, над чем ты работал годами. Не только твой брат. То, что ты делаешь здесь и в Пределе Спессы. Это работает, потому что эти мужчины и женщины преданы тебе. Они верят в тебя, — сказал он, его лицо было в нескольких дюймах от моего. — И правильно это или нет, но они будут видеть в Деве только то, чем она им известна: символ тех, кто отнял у них так много.

Его взгляд остановился на мне.

— И, хотя они будут следовать твоим приказам, более чем несколько бровей были подняты, когда они услышали о том, что ты сделал с Джерико. А после твоего прибытия у многих языки зашевелились от того, как ты вел себя с ней. Этот дом большой, но не настолько, чтобы они не знали, где ты провел несколько часов сегодня ночью.

Чертовы боги.

— И я готов поспорить, что именно этим кормили Ориона, прежде чем он решил притащить свою задницу в мой кабинет, — сказал он, ветер подхватил снег на земле и закружил его. — И ты идешь туда, обращаясь с ней не как с тем, чем она должна быть? Да еще с твоим отцом, который направляется сюда? Хочет получить ее голову?

Пересиливая голос, Киеран набросился на дерево.

— Люди здесь готовы даже выступить против своего короля ради тебя, но, если они подумают, что ты обвел их вокруг пальца, ради чертовой Девы, ты рискуешь потерять их поддержку. А ты этого не хочешь.

Элайджа был абсолютно прав. Мой отец приближался. Ему нужна была ее голова, а он был королем. Его власть превышала мою, за исключением этого места. В Солисе они были преданы мне. Только поэтому я стоял на своем месте. Но если я лишусь их поддержки?

Поппи потеряет свою жизнь.

Паника и боль грозили вернуться, но я не позволил себе этого. Я готов был сделать все, чтобы этого не случилось. Все, что угодно. Даже если бы это означало стать тем, кого она ненавидела больше всего.

Темным.

— Я знаю, — сказал я ему.

Элайджа кивнул и отпустил мою руку. Я повернулся и обогнул угол сторожки.

Киеран отступил от дверей сарая, мотнув головой в мою сторону. Его рык был низким и яростным.

— Все в порядке.

Я провел левой рукой по его спине, проходя мимо. Ярость, вызванная запахом крови и тем, что она покрыла шерсть на его ноге и талии, пробила лед, сковавший мои внутренности.

Я выпустил этот гнев наружу, когда подошел к дверям сарая. Не сдерживая свою силу, я откинулся назад и ударил ногой в центр двери. Дерево раскололось и поддалось. Двери распахнулись, и все, что я позволил себе почувствовать, это злость, так как я быстро воспринимал то, что происходило передо мной.

Я увидел стражников. Вздыбленных лошадей. Чертов Джерико. И Поппи. Я видел ее, смелую и дерзкую, как всегда, с кинжалом из кровавого камня в руке.

— Хоук! — Поппи вскрикнула, в ее голосе слышалось облегчение, и я не позволил себе ни малейшего чувства.

Она бросилась ко мне.

— Слава богам, с тобой все в порядке.

Филиппс бросился вперед, схватив ее за руку.

— Не подходи к нему.

Мой взгляд метнулся к нему, к его хватке на ее руке. Поппи вырвалась.

Она повернулась к Джерико.

— Убей его! — Крикнула она, — Он…

Ее глаза расширились, и она увидела Киерана, подошедшего сзади.

— Хоук, за тобой!

Филиппс снова схватил ее, на этот раз за талию.

— Все в порядке, — сказал я ей, поднял арбалет и спустил курок.

Болт вонзился в цель, отбросив Филиппса от Поппи с такой силой, что охранника отбросило к столбу позади них, а Поппи упала вперед на колени.

Я опустил арбалет, и она посмотрела на стоящего перед ней Джерико, лохматый ублюдок улыбался. Потом она увидела лежащий среди соломы меч Филиппса. Я знал, в какой именно момент она увидела кровь, капающую на него, увидела Филиппса. Она дернулась.

Ладди, второй стражник, закричал, подняв меч, и бросился вперед.

— Мой меч и мой…

Делано выпустил болт, выйдя из тени стойл, и, схватив Ладди сзади, повалил его на усыпанную соломой землю.

Последний охранник бросился бежать. Я не запомнил его имени.

Киеран оказался быстрее, подпрыгнув в воздух. Он приземлился на смертного, впился когтями в его спину, а затем сомкнул свои мощные челюсти на шее Охотника и свернул ее.

Наступила тишина.

Но и это длилось недолго.

Джерико вышел вперед и с ухмылкой посмотрел на Поппи.

— Я так рад, что оказался здесь и стал свидетелем этого момента.

— Заткнись, Джерико, — прорычал я, ветер хлестал меня по спине.

Поппи подняла голову, ее глаза встретились с моими. Ее коса упала на плечо, и одна прядь волос, как всегда, была у нее перед лицом. Я понял, что она не надела плащ. Неужели Филиппс собирался вывести ее в такую погоду без одежды? Она могла замерзнуть или заболеть. Я не чувствовал ни капли вины за то, что убил этого имбецила.

— Хоук? — Прошептала она, хватаясь пустой рукой за влажную солому.

Я ничего не почувствовал.

Поппи отшатнулась, ее грудь быстро вздымалась.

Я был никем.

— Пожалуйста, скажи мне, что я могу убить ее, — сказал Джерико. — Я точно знаю, какие куски я хочу отрезать и отправить обратно.

— Только тронь ее, и на этот раз ты потеряешь не только руку, — предупредил я его, не сводя с нее взгляда. — Она нужна нам живой.