Душа крови и пепла

НАСТОЯЩЕЕ VII

— Как сильно ты хотела пырнуть меня кинжалом, когда я забрал у тебя этот дневник?

Я рассмеялся, звук эхом отозвался в тишине комнаты.

— Думаю, очень сильно. Но оно того стоило.

Опустив подбородок, я поцеловал Поппи в макушку. Она прижалась ко мне, ее голова покоилась на моей груди, а мои ноги поддерживали ее. Делано все еще лежал у подножия кровати в своей волчьей форме — большой комок белого меха. Но я знал, что он не спит и настороже. Он не отходил далеко от Поппи.

Близился вечер, и Киеран в это время пользовался соседней купальней. Поппи осталась прежней, но мне показалось, что ее кожа уже не такая холодная, как раньше, а тени под глазами еще больше разгладились. На соседнем столе стояла почти нетронутая тарелка с нарезанным мясом и фруктами. Я успел съесть несколько кусочков и не уснул, но, как ни странно, не чувствовал усталости. Не устал и Киеран, который не спал и не ел гораздо больше, чем я. Конечно, усталость была, но она была вызвана беспокойством. В остальном я чувствовал себя прекрасно, и объяснить это я мог только одним. Связь между нами тремя. Жизненная сила Поппи — весь тот эфир, о котором говорил Нектас, — питал нас, поддерживая в нас силы. Не думаю, что мы с Киераном считали себя достойными, особенно этой силы.

— Но, когда я увидел тебя на том карнизе? Я был в ярости. Я даже не мог понять, о чем, черт возьми, ты думаешь, — продолжал я. — Но долго злиться я не мог. Не после того, как понял, на что тебе пришлось пойти, чтобы иметь возможность читать книги по своему выбору.

Старый гнев, который никогда не был так далеко, поднялся, и его было трудно загнать обратно. Сейчас не время и не место для подобных эмоций.

— Я рад, что ты взяла дневник. Ты же знаешь, как я чертовски люблю эту книгу.

Больше всего в дневнике мисс Уиллы мне нравилось то, что Поппи раскраснелась, когда я или кто-либо другой заговорил об этом. Ну, и еще ее горловой сексуальный голос, когда она читала из него, и то, как она при этом становилась влажной.

Черт.

Мой член напрягся, прижавшись к изгибу ее задницы. Сейчас, правда, было не время для этого.

Я откинул голову назад.

— Полагаю, мы должны благодарить мисс Уиллу за многое, — пробормотал я, думая о том, что в Атенеуме я впервые назвал ее Поппи.

И что именно такой она стала для меня после той ночи.

— Я должен был догадаться об этом, и, возможно, на каком-то подсознательном уровне я так и сделал, потому что именно тогда я начал переосмысливать свои планы, думать, как дать тебе выбор и свободу. Думаю, я знал уже тогда, до того, как мы провели время под ивой и покинули Масадонию, что я не могу просто отправить тебя обратно к Вознесенным. Но я не знал, как это признать. Не думаю, что тогда я был способен на это, если честно.

У тебя есть к ней чувства.

— Но Киеран знал, или, по крайней мере, начал подозревать об этом из-за того, что я хотел сделать с герцогом, — сказал я, и Делано навострил уши. — Убийство его не входило в первоначальные планы. Если бы он был хоть немного порядочным, он мог бы выжить, или, по крайней мере, его смерть была бы быстрой.

Мои губы сжались.

— Но она не была.

Я провел пальцами по ее волосам, убирая шелковистые пряди со щеки, вспоминая тот день в покоях герцога.

— Я даже не знал в полной мере, через что он заставил тебя пройти, что он позволял, только гораздо позже. И, боги, я уже сбился со счета, сколько раз мне хотелось вернуться и сделать ему еще хуже.

По комнате пронесся теплый ветерок.

— Но я сделал так, чтобы ему было больно, как и обещал Киерану.

Холодная, жестокая улыбка расплылась по моему лицу.

— Я забирал жизни, о которых потом жалел. Но герцога? Об этой смерти я никогда не буду жалеть.