Душа крови и пепла

НАШЕЛ НОВОГО ДРУГА

Едкий запах холодной стали наполнил воздух, когда я поднял обтянутую перчаткой руку и вынул расшатанный кирпич из кузни. За расшатанным кирпичом лежал листок пергамента, прошедший через сложную цепочку сторонников и шпионов. Он был без подписи и содержал всего пять слов.

У меня появился новый друг.

Губы скривились, и я спрятал записку во внутренний карман плаща. Позже я уничтожу ее, не оставив никаких следов ее существования. Я дошел до устья переулка, где лужи от быстрого проливного дождя образовывали узкие ручейки в выщербленных булыжниках.

Я быстро проскользнул в толпу людей, спешащих по забитым улицам в сумерках: одни шли домой, другие только начинали свой день. В воздухе витала прохлада, многие были в плащах, как и я. Я сливался с толпой, меня не замечали или забывали, как только я проходил мимо кого-то, пересекая запутанную сеть улиц Нижнего квартала. В тенях Вала всегда царил мрак, но еще больше он усилился, когда густые облака закрыли солнце, а теперь и луну.

Я обратил внимание на белые носовые платки, прикрепленные к дверям приземистых узких домов — их было три. У меня сжалась челюсть, но я заставил себя идти дальше, убеждая себя, что кто-нибудь обязательно откликнется на этот безмолвный зов. Я вспомнил слова Джоула о Деве и покачал головой.

Протиснувшись между двумя крытыми брезентом повозками, я перешел улицу, и меня внезапно поглотила вонь скота и животных. Запах скота в районе мясных магазинов ощущался еще до того, как в него заходили. Дождь никак не мог заглушить запахи. Многие магазины здесь не закрывались на ночь, поэтому улицы были так же заполнены простолюдинами и бездомными.

За то время, что я здесь нахожусь, число тех, кто не имеет крова, увеличилось вдвое, если не втрое. Кровавая корона ничего не делала для них, даже когда наступали самые холодные месяцы. В Атлантии каждый, кто хотел иметь дом, имел его. Обеспечить тех, кто по каким-то причинам не мог сделать это сам, было нелегко, но и не невозможно. Атлантия всегда это делала, даже когда мы правили всем континентом.

Обогнув торговца, продававшего копченую свинину, я вышел на узкую дорожку между двумя дымящимися магазинами. В мерцающем желтом свете уличных фонарей, направляясь к боковому входу в одно из зданий, я почти не заметил двух маленьких детей — мальчика и девочку. Им было не больше десяти лет. Их лица были перепачканы грязью, а тела худы под слишком тонкими рубашками и штанами. Они успели вжаться в неиспользуемую ступеньку, глаза их были опущены, но они все равно смотрели на прохожих с настороженностью взрослого, повидавшего войну.

Боги, они были слишком молоды для такой жизни.

Замедлив шаги, я повернулся и вернулся к продавцу, купив сверток со свининой.

Один из детей наклонился вперед, прикрывая своим телом другого, когда я подошел. Были ли они братом и сестрой по крови или по обстоятельствам?

Я опустился на колени, держась на расстоянии вытянутой руки, чтобы не испугать их. Хотя все, что они видели, фигуру в черном плаще с капюшоном, склонившуюся перед ними, так что я сомневался, что мои действия их не напугают.

— Вот.

Я протянул сверток. Тот, что наклонился вперед, смотрел на меня карими глазами. Позади него другой ребенок заглянул через плечо.

— Это вам.

Мальчик посмотрел на пакет, голод сверкнул в его впалых чертах. Но свинину он не взял. Я не стал его винить. На улицах ничего не давали бесплатно.

За исключением сегодняшнего вечера.

Я положил сверток возле грязных ботинок ребенка, затем, не говоря больше ни слова, поднялся и отошел. Прошла секунда, и мальчик схватил сверток и скрылся в тени крыльца. Свинина была соленой, скорее всего, на вкус как дерьмо, и не самой полезной, но это было лучше, чем пустое брюхо, и разумнее, чем отдавать монету, которая только сделает их мишенью. Это было лучшее, что я мог сделать.

Пока что.

Пройдя через боковой вход в здание, я вошел в оживленный склад. Деревянные ящики с грохотом падали со столов, а остро заточенные тесаки рассекали кости и ткани. Головы поднимались, когда я проходил между столами, отброшенная пергаментная обертка хрустела под моими сапогами. Было несколько улыбок. Никто не произнес ни слова. Они видели меня раньше.

Они могли догадаться, кто я.

В глубине помещения на табурете у закрытой двери сидел крупный мужчина, которого я знал только как Мака, с лысой головой и фартуком, испачканным засохшей кровью. Он тоже ничего не сказал, но кивнул. Он знал, кто я такой, а я точно знал, кто он такой. Он был неофициальным лидером здешних Последователей.

Я толкнул дверь. В коридоре было тесно от неиспользуемых ящиков, а шум свиней, копошащихся в открытых загонах, заглушал звуки, доносящиеся из цеха мясопереработки. В конце коридора было две двери, одна из которых вела на улицу. Я направился к другой, ведущей направо, и спустился по крутой неосвещенной лестнице, на которой человек без света и зрения сломал бы себе шею. Там была еще одна дверь, из рамы которой просачивался тусклый желтый свет и холодный воздух. Толкнув ее, я вошел в подземный ледяной погреб, заполненный большими блоками замороженной воды, используемой для сохранения свежести мяса, подвешенного на стропилах, достаточно долго, чтобы его можно было упаковать на этаже выше. Здесь было холодно и пахло свежим убийством, но то, что происходило внизу, не было слышно наверху.

— Вовремя, — услышал я слова Киерана, когда проходил между двумя пластами висящего мяса. — Кажется, у меня сейчас отморозятся все части тела.

Я фыркнул, зная, что с Киераном все в порядке. Тела вольвенов были горячее, чем у всех, кого я знал. Потребуется гораздо больше времени, чтобы такие температуры нанесли ему реальный вред. Я добрался до очага желтого света и обнаружил Киерана, прислонившегося к голому деревянному столу со скрещенными руками. Он был одет так же, как и я, только без капюшона. Я оставил свой. Так было спокойнее. Мое внимание переключилось на мужчину, скорчившегося на стуле, к которому он был привязан.

— Я рад представить тебе лорда Хейла Девриса, — объявил Киеран, проследив за моим взглядом. — Он прибыл из Пенсдурта, — сказал он, имея в виду ближайший портовый город. — Но он родом из Карсодонии, и, по словам всех, кому пришлось выслушивать его невыносимое хвастовство во время поездки сюда, он хорошо знаком с Кровавой Короной.

Я улыбнулся, глядя на бессознательного вампира. Он был темноволосым и на вид ему было где-то второй или третий десяток лет, но я бы поспорил, что он на несколько десятков лет старше.

— Боги, как я люблю хвастунов.

У нас в гвардии и среди тех, кто сопровождает путешественников по городам, были Последователи. Не так много, но достаточно, чтобы несколько Вознесенных нашли сюда дорогу. Я обошел вокруг Лорда, заметив на его виске неприятный синевато-фиолетовый синяк.

— Как давно он здесь?

— С тех пор, как его сюда бросили. Хочешь, я его разбужу?

— Конечно.

Я подошел к нему сзади.

Киеран оттолкнулся от стола и опустился ниже, туда, где под ним стояло ведро. Он поднял большой ковш. Ухмыльнувшись, он подошел к Вознесенному.

— Просыпайся. Просыпайся, — пробормотал он, выливая на голову Вознесенного чашу с ледяной водой.

Вампир очнулся от шока, тряхнул головой, и капли воды брызнули во все стороны.

— Что за…?

Что бы Лорд ни собирался сказать, это умерло сотней смертей, когда он заметил стоящего перед ним Киерана.

— Привет.

Киеран бросил чашу на стол.

— Хорошо выспался?

— Кто… кто ты? — потребовал лорд, поворачивая голову вправо и влево, его тело напряглось, когда он увидел куски свисающего мяса. — Где я?

— По-моему, должно быть очевидно, где ты находишься.

Лицо Киерана было лишено эмоций, но его глаза были ярко-голубыми.

— И тебя не должен волновать я. Ты должен спрашивать о том, кто стоит за тобой.

Голова лорда дернулась в сторону.

— Кто там…?

Положив руку ему на макушку, я остановила его.

— Я очень рад нашему знакомству, лорд Деврис. У меня есть к тебе несколько вопросов, на которые, я надеюсь, ты сможешь ответить.

— Как ты смеешь? — Прошипел он.

Я усмехнулся, вдавливая пальцы в перчатках в его голову.

— Как я смею?

— Ты знаешь, кто я? — Потребовал он.

— Полагаю, это уже установлено, — заявил Киеран.

— Я сомневаюсь, что вы понимаете…

— Смотри на него, когда говоришь, — я повернул его голову так, чтобы он оказался лицом к лицу с Киераном.

Лорд боролся, но проиграл. В конце концов, он посмотрел прямо на Киерана, предупреждая:

— Я лорд, член королевского двора, и вы совершили грубую ошибку.

Деврис сплюнул на пол.

— Последователи.

Киеран поднял бровь.

— Чего же вы хотите, что заставило вас сделать такой неверный выбор? — потребовал Деврис с раздражающей надменностью, которой, казалось, были наделены все Вознесенные. — Земли? Денег?

— Нам не нужны твои деньги, — сказал Киеран. — А вот земля? Да, но это подождет.

Я усмехнулся.

— Сейчас ты смеешься, но рискуешь навлечь на себя гнев богов, — шипел Деврис, упираясь головой в мою рукоять, когда пытался повернуться ко мне. — Ты рискуешь обрушить Корону на свою голову.

Я наклонился к его уху и прошептал:

— К черту Корону.

— Смелые слова от труса, который стоит за моей спиной, — огрызнулся лорд.

Ухмыляясь, я помотал головой и отступил назад. Он выругался, и кресло вместе с ним опрокинулось вперед. Киеран поймал его ударом сапога в грудь, а я обошел вокруг него и привел кресло в порядок.

— Ты глупый язычник. Ты будешь гореть…

Он замолчал, когда я появился в поле зрения. Черные глаза расширились, когда он увидел, что я стою перед ним.

— Ты знаешь, кто я? — Спросил я.

Он разглядел черный плащ, тяжелый капюшон, скрывавший черты лица, и руки в перчатках. Само по себе это не вызвало бы беспокойства, но в сочетании с затруднительным положением, в котором он оказался, ему не потребовалось много времени, чтобы понять.

Лорд наклонил голову вперед, его губы сомкнулись над зубами, и все притворство в одно мгновение исчезло, когда он обнажил острые клыки.

— Темный.

Я поклонился.

— К твоим услугам.

— Драматично, — пробормотал Киеран.

Улыбаясь, я выпрямился.

— Как я уже говорил перед этой маленькой встречей, у меня есть к тебе вопросы.

— К черту твои вопросы, — огрызнулся он. — Ты умрешь.

— Позволь мне вмешаться, так как здесь чертовски холодно и воняет, — сказал Киеран. — Ты собираешься угрожать нам. Мы будем смеяться. Ты поклянешься, что не будешь отвечать на наши вопросы, но мы тебя заставим.

Лорд повернул голову в сторону вольвена.

— И сейчас ты думаешь, что нет смысла сотрудничать, поскольку знаешь, что не выйдешь отсюда, — продолжил Киеран. — Но до тебя еще не дошло, что есть разница между смертью и очень долгой, затяжной и мучительной смертью.

Ноздри Девриса раздувались, а взгляд метался между нами.

— А если мне придется оставаться здесь дольше, чем нужно? Могу пообещать, что ты будешь молить о смерти, — продолжал Киеран. — У тебя есть выбор.

— Он говорит правду, — сказал я, сузив глаза на Девриса. — Я хочу знать, где они держат принца Малика.

— Я ничего не знаю о принце Малике, — прорычал он, сгибая руки.

— Но по дороге сюда ты всем говорил, что у тебя хорошие отношения с короной, — сказал Киеран.

Вампир был достаточно силен, чтобы разорвать веревки, удерживающие его на месте.

Я вздохнул.

— Он сделает неразумный выбор.

Крепления затрещали, и вампир выскочил из кресла быстрее, чем мог бы двигаться смертный.

Но не быстрее, чем вольвен.

Киеран поймал его за плечи, удерживая вампира на месте.

— Почему они всегда так делают? — Спросил он, вскинув подбородок.

— Может быть, они думают, что это весело, — предположил я.

— Это не так.

Из груди Киерана вырвался рык, ноздри его раздулись, а кожа на лице истончилась. Рука на плече Вознесенного удлинилась, ногти стали расти и заостряться, глубоко вонзаясь в плечо вампира.

Лорд застонал, когда Киеран впился когтями в плоть и мышцы. Он швырнул Девриса на холодный каменный пол, превратив его в кусок мяса.

— Ты…

Он задыхался, сжимая изуродованное плечо.

— Вольвен.

— Можешь называть меня так.

Киеран глубоко вдохнул, подавляя себя. Его кожа натянулась, рука вернулась к своему нормальному размеру. С кончиков пальцев капала кровь и ткань.

— Или ты можешь называть меня смертью. В зависимости от того, что тебе больше нравится.

Я взглянул на него.

— Держу пари, ты весь день ждал, чтобы сказать это.

Киеран поднял окровавленный средний палец.

— А может, я назову тебя грязной собакой? — Ответил Деврис.

Я рванулся вперед, обрушив сапог на его разрушенное плечо. Лорд вскрикнул.

— Это было грубо.

Я продолжал давить.

— Извинись.

— Да пошел ты.

— Извинись.

Я надавил ногой на кость, и она треснула.

— У тебя еще чертовски много костей впереди.

Он замахнулся другой рукой, пытаясь достать мои ноги, но я не был уверен, чего он этим добьется. Киеран легко поймал его руку, отбросив ее назад и сломав при этом кость. Деврис застонал, ударил Киерана ногой, и тот резко поднялся на ноги, обнажив клыки, чтобы схватить меня за бедро.

Я вздохнул.

Так продолжалось некоторое время, доказывая, что Лорд не так уж и мудр. Обе ноги были сломаны, когда он, наконец, перестал пытаться нас укусить. Левая рука тоже была сломана. Правая держалась изо всех сил. Он представлял собой беспорядочную кучу плоти и костей, растекающуюся по полу.

Уборка будет не из легких.

— Скажи мне, где держат принца Малика, — сказал я, наверное, в сотый раз.

— Нет никакого принца, — простонал вампир, и это было, по крайней мере, лучше, чем сказать мне, чтобы я шел на хрен.

Я ударил его ногой в грудь, опрокинув на спину.

— Ублюдок! — Простонал Деврис.

— Где его держат? — Повторил я.

— Нигде, — прорычал вампир, брызгая кровью и слюной.

Ярость вырвалась наружу. Двинувшись к нему, я поднял ногу, но Киеран схватил меня за руку, остановив перед тем, как я обрушил сапог на голову вампира.

— Ты в порядке? — Спросил Киеран.

Глубоко вдохнув, я отступил назад и кивнул. В данный момент я даже не знал, что значит в порядке.

— Хорошо. Продолжаем, Деврис. Я хочу, чтобы ты рассказал мне о Деве.

Лорд застонал, перекатившись на бок.

— Почему она важна для Кровавой Короны?

— Она Избранная, — простонал вампир. — Королевой. Богами.

Киеран посмотрел на меня.

— Ты забываешь, с кем говоришь, — посоветовал я. — Мы знаем, что боги никого не выбирали, и уж тем более смертную девушку.

— Она Избранная, дурак. Предвестница новой эры, — задыхался он, бледные черты лица искажались от боли. — А ты — дурак.

— По-моему, он хочет умереть, — заметил Киеран, приподняв бровь.

Один черный глаз приоткрылся и уставился на меня.

— Я… я помню, как ты хотел умереть. Когда… когда ты умолял об этом.

Моя грудь вздымалась.

Киеран повернул голову назад к вампиру.

— Что ты сказал?

— Он не узнает меня. А ты? Конечно, нет.

Смех лорда Девриса был кровавым и влажным.

— Ты был не в себе, кричал и глотал воздух в одну секунду…

Я напрягся.

То, о чем говорил лорд, мгновенно поразило Киерана.

— Заткнись.

— А в следующую — молил о смерти, — сказал Лорд, со смехом опускаясь на спину. — Я был там, в столице, когда тебя схватили.

Я застыл, но моя грудь двигалась при каждом учащенном вдохе.

— Заткнись, мать твою, — прорычал Киеран.

— Я помню, где они держали тебя под землей и в клетке.

Его руки бесполезно болтались по бокам, а в голове мелькали образы этих сырых прутьев. Мелькнула обескровленная кожа. Темные глаза. Острые ногти.

— Как ты корчился от боли, а потом в экстазе…

Слова лорда Девриса оборвались бульканьем, и я испугался. Я моргнул, восстанавливая в памяти окружающую обстановку. Подвешенное мясо. Толстые глыбы льда. Кровь и куски тела, разбросанные по камню. Тело лорда Девриса дернулось, когда Киеран отошел назад, его шаги размазали кровь.

— Кас?

Когда я не ответил, Киеран схватил меня за плечо.

— Ты в порядке?

Я закрыл глаза и кивнул, но это было не так. Киеран знал это. Сколько бы раз я не говорил, что в порядке, это было не так.

И никогда не будет.