Господи, напугай, но не наказывай!

ЛЮДИ И ЗВЕРИ

Станислав Лем рассказывал, что в детстве он был одержим страстью рисовать удостоверения и в рамках этой строгой художественной дисциплины познал таинство искусства, ощутил себя Микеланджело. Как я его понимаю! Где мои 17 лет, когда я не уставал разглядывать коричневую ксиву, где на голубой гербовой бумаге мое имя соседствовало с двумя магическими буквами — ЦК! Они безжалостно гнали прочь все сомнения, колебания, а заодно и остальные буквы, неполноценные от рождения. Тайный шифр возвысил меня над миром с его жалкими людишками, которые козыряли мне и искали моего расположения. Как и Лему, Удостоверение заменило мне «престол и серафимов». Тогда я только стоял на пороге головокружительного взлета. Теперь я достиг его апогея, вершины, над которой путеводно сияла новая увесистая аббревиатура — КПУД. Но она почему-то упорно не приживалась. Произносить ее вслух — «капут» — было не принято и неприятно. Причастные предпочитали обходиться полным названием Учреждения — Культурно-просветительный Уголок им. Дурова. Это сокращение, конечно, не могло соперничать с прежним, зато куда менее двусмысленно напоминало о моих и без того скверных жизненных перспективах.

И опять выручил папа, возглавлявший строительное управление минкульта, в ведении которого находилось уникальное заведение. Я был нанят в качестве заведующего литературной частью… театра зверей, хотя такая должность отсутствовала не только в штатном расписании, но и в истории землян и даже в мифологии племен и народов.

Художественный руководитель Анна Владимировна Дурова унаследовала от талантливого отца, дрессировщика-эксцентрика и мечтателя, «человеческое» отношение к животным.

Анна Владимировна с грустью вспоминала и научные эксперименты, которые Дуров демонстрировал именитым гостям — академику В.М. Бехтереву, проф. Д.В. Фельдбергу и другим светилам биологии, зоопсихологии и психиатрии. Дурова поведала мне, как ее выдающемуся батюшке удалось выхлопотать для Уголка штатную должность «заведующего научным сектором». За полвека до моего появления в Уголке ее занимал человек с более подходящей для такой работы фамилией — И.А. Лев. Сектора давно не было, но была ставка, с которой не знали, что делать. Да и какой уважающий себя ученый пойдет нюхать ослиный навоз за 69 рублей в месяц? Если, конечно, ему не грозит, как мне, срок за тунеядство.

— Ну, вы пока осмотритесь, привыкните к нашей обстановке, потом поговорим. — Сказала она мне в первый рабочий день. Осматривался я ровно месяц в отведенном мне чердачном помещении под стеклянным куполом, который мыли последний раз при Николае Втором-кровавом. Комната была необъятной, обстановка — спартанской: стол и стул. До меня попросту никому не было дела. Вскоре обо мне вообще забыли. А я коротал время с учебником иврита, обернутым для конспирации в старую афишу. Для закрепления усвоенного материала спускался к вольерам. Чтобы хоть как-то осмыслить свое новое предназначение и соединить уникальную профессию с живой жизнью, необходимо творческое общение с артистами. Моими собеседниками стали голодные лисы, ламы и мартышки. Наиболее адекватно реагировал яванский макак Чучка. При моем приближении он даже переставал мрачно онанировать и делал умное лицо. Примат терпеливо выслушивал спряжения вражеских глаголов, смешно склонив голову и одобряюще вращая глазами. В день рождения Дарвина я подарил ему с трудом добытый по большому блату банан. В конце концов, это был его, Чучки, религиозный праздник.