Господи, напугай, но не наказывай!

ЛУЧШЕ БЫТЬ КАЗЕННЫМ, ЧЕМ КАЗНЕННЫМ

К бесспорной творческой удаче искоренителей (и к нашему позору) я бы отнес умелую инструментализацию наших сантиментов и, увы, беспринципности. В их обойме всегда найдется пара десятков полезных евреев, которых можно вмонтировать в пропагандистскую машину, втиснуть в телеэкран для пресс-конференции, как это случилось, например, в марте 1970 года. Но все эти Солодари и Вергелисы — не цель, а средства, наглядное пособие. И без них толпы евреев готовы были идти на отказ от самоидентификации ради химеры «полного равенства» с титульными.

Сионизм с рождения встречал оппозицию, главным образом, со стороны евреев, так как остальное население относилось к этому безразлично. За верноподданичество Россия платила погромами, а евреи отвечали революционной активностью. Поэтому сионизм как часть еврейской политики национального спасения куда честнее, благородней и перспективней. Сионисты ничего не требуют от государства, не отказываются от исполнения гражданских обязанностей и не подстрекают к этому других, не взрывают бомб, как ирландцы или баски, не требуют своей армии, как квебекцы, не получают оружие от враждебных государств, как эритрейцы. И почему советские идеологи так уверены, что судьба евреев связана с судьбой России на веки вечные?

Участники советских телешоу едва ли задумывались над этими вопросами. Их беспринципность можно объяснить только лизоблюдством и отрабатыванием должностей и званий. Участвовавший в упомянутой пресс-конференции генерал Драгунский в том же году получил повышение — звание генерал-полковника. Позднее он возглавит т. н. «Антисионистский комитет». Жаль, что среди этих имен оказались и те, кто уже давно не нуждался в таком унижении — А. Райкин, Э. Быстрицкая, М. Плисецкая, Я. Зельдович и др.

Я оставляю за скобками тех, кто в революционном азарте не жалел живота своего, чтобы угодить новым хозяевам жизни (коль скоро со старыми договориться не удалось). Да и какой им оставили выбор: узко-местечковый национализм, верноподанность почетному члену черносотенного «Союза русского народа» Н.А.Романову, черта оседлости или… революция. Но даже если согласиться, что евреи допустили историческую ошибку, примкнув к русской революции, кто может гарантировать, что она не победила бы без них, что Романова не сменил бы у государственного кормила какой-нибудь Пуришкевич, Шульгин или Марков?

Роль евреев в революции тоже весьма преувеличена. Одни евреи гордились Лейбой Троцким, другие — Фаней Каплан. Ленин в брошюре «Выборы в Учредительное собрание и диктатура пролетариата» писал, что на правом крыле были 550 тысяч евреев-националистов, то есть фактически все еврейское население неоккупированной части черты оседлости. Эта статистика имеет гораздо большее значение для решения вопроса о революционности еврейского народа, чем подсчет комиссаров-евреев в большевистском правительстве. А тот факт, что некоторая часть евреев то ли в силу своего авантюризма, то ли из корыстных побуждений, то ли из чистого идеализма и доверчивости к лозунгам пошла с большевиками, ложится на нас не большим позором, чем разрушительный пыл русского пролетариата и анархиствующих дворян и интеллигентов — на русский народ.

Критичность и ироничность, чего греха таить, у евреев в крови. В самом слове «Израиль» заложено опасное богоборчество. Но евреи критичны и к себе. Моисей отказывался браться за поручение Бога, так как заикался и не мог вразумительно говорить с народом (вот бы Ильичу такую скромность!). Бог сказал, что брат Аарон будет говорить от его имени. (Фрейд считал, что Моисей попросту не знал иврита). Для Солженицына — ироничность (в противоположность патетичности) — самое отвратительное в евреях — зло, порча, зараза, которую он никогда никому не простит — от Богрова до Бродского. Ну, прям, не угодишь.

На другом краю этого спектра — деморализованные люди, которые готовы были на все, лишь бы вытравить проклятое клеймо («мать — русская, отец — юрист»; правда, Марк Розовский обвинил «либерал-демократа» Жириновского в плагиате и присвоении его, Розовского, анкетного изобретения — «мать — гречанка, отец — инженер»). По версии И. Эренбурга, поэт А. Фет из завещания матери узнал, что его отец — гамбургский еврей. Он велел похоронить текст завещания вместе с ним. Кто-то после его смерти решился вскрыть могилу и нашел завещание.

Всегда и везде, где жили евреи, среди них находились люди, которые горячо защищали идею культурного и политического слияния с населением этих стран. Но это только еще больше раззадоривало «титульных». Гитлеровцы не различали между евреями, хранившими традиции, и отступниками. Нюрнбергские законы не оставляли ни малейшей лазейки для будущих жертв. Германофильство немецких евреев не уберегло и даже в известной мере способствовало их уничтожению.

Тщась сбросить обжигающую, как горчичник, шкуру, некоторые шли даже дальше чистопородных жидоедов. В середине 70-х годов в США приобрела шумную известность одна из дюжины действовавших в стране неонацистских групп, гордо называвшая себя Национал-Социалистическая партия Америки. 2–3 десятка ее членов при полном нацистском параде — в коричневых рубашках и черных сапогах устраивали свои сходки в Рокуэлл-холле, в юго-западном пригороде Чикаго, воздавая почести своему фюреру Фрэнсису Джозефу Коллину. Еще в 1965 году, когда Коллин вступил в нацистскую партию Рокуэлла, его партай-геноссен раскопали, что отец Фрэнка — бывший узник Дахау Макс Кон, не пускавший сына на порог дома. В результате, он был изгнан из партии. За происхождение. На этот раз соратники Коллина назначили солидное вознаграждение тому, кто возьмется доказать, что он нееврей. Схожий эпизод присутствует и в биографии самого Гитлера, которому Коллин подражал во всех деталях, вплоть до диковатой прически.

В 1967 году репортер NYT обнаружил еврея среди нацистских активистов штата и встретился с ним для интервью. Во время беседы нацист предупредил журналиста, что если газета опубликует его разоблачение, он покончит с собой. Интервью было напечатано. Нацист сдержал обещание.

По мере того, как движение за свободный выезд набирало силу, искоренители оттачивали свои копья. Наряду с репрессиями, они отрабатывали методы воздействия на свою целевую аудиторию. Это была «психологическая» война с евреями. (В кавычках потому, что мероприятия и публикации были нацелены исключительно на лобовую дискредитацию противника, а внедрение агентов, вербовка провокаторов, распространение слухов, смертные приговоры, прямые угрозы — все это не имеет отношения ни к пропаганде, ни к психологической войне). Этот террор продолжится и после отъезда всех желающих, в том числе и за границей. С той лишь разницей, что здесь инструментом послужит не только запугивание, но и прорусские сантименты. Возникнут даже методические пособия по разработке русских евреев в эмиграции, но об этом в другой раз.

Что вам сказать? От этих евреев галаха[20] идет кругом!