Господи, напугай, но не наказывай!

НЕОЦЕНЕННАЯ РОЛЬ НИКИТЫ МИХАЛКОВА

Американский расизм расколол нацию. Очищение длилось долго, но по своей неуклонности оно сравнимо лишь с послевоенной денацификацией немцев. Если бы истории было угодно населить Россию неграми, как Америку, то гражданская война здесь не прекращалась до их полного истребления. И никакой Флойд им бы не помог. Расовое высокомерие на бытовом уровне зашкаливало и без чернокожих. Хотя карикатуры с бананами в те годы не рисовали даже на Чомбе. Напротив, заводы бойко штамповали (зачастую в качестве левой продукции) алюминиевые значки с лозунгом «Мир — дружба» и черно-желто-белыми профилями на фоне глобуса. Власть чернокожих обхаживала, издательства переводили и печатали самых «прогрессивных» из них, науськивая на менее прогрессивных. Разнузданность придет позже — с появлением в «стране желтого дьявола» первого чернокожего президента.

Идеологические мудрецы резонно рассудили, что библейская образность, на которой замешаны незатейливые тексты негритянской субкультуры, вполне созвучны с пропагандистской сверхзадачей, и что с помощью «песен протеста» бывших рабов и оппозиционной, «виктимизированной» психологии можно враз оседлать империалистического мустанга. Стоит лишь скрестить классы и расы, соединить красное с черным — и наступит долгожданный конец. В начале 1930-х годов даже велись съемки фильма «Красные и черные» о подготовке революции в США. Для съемок доставили группу молодых чернокожих американцев во главе с известным поэтом Лэнгстоном Хьюзом. Но после признания СССР американским правительством в 1933 г. идею фильма благополучно похоронили.

Немногочисленные негры на улицах Москвы ходили в шелковых костюмах, в которых грелись африканские паспорта и американские платежные средства. И в услугах борцов за равноправие они не нуждались. С их правами все обстояло идеально, в отличие от нас, туземцев. Напротив, на них гроздьями висели стройные голубоглазые блондинки, а усатые швейцары в ливреях услужливо придерживали за ними двери, а затем проворно захлопывали их в аккурат перед моим носом. Но и на старуху бывает проруха. Наш народ не обманешь. Гегемон не позволит чернокожим безнаказанно топтать нашу землю и наших девушек.

Теплым майским вечером 1963 года Боря Индицкий, Никита Михалков, Сережа Лакшин и я сговорились отправиться в бывший коктейль-холл на 3 этаже гостиницы Москва. Место было популярным, попасть туда еще надо было ухитриться. Предстояло проклешить половину «бродвея», как золотая молодежь называла улицу Горького. Мы весело болтали о недалеком прошлом, еще не подозревая, как далеко нас разведет недалекое будущее. На подступах к Моссовету на наших глазах разыгралась драма. На кромке тротуара стоял африканец в вызывающе белом костюме, поблескивая белками и зубами на фоне вечернего неба. В то время, как вся прогрессивная Африка боролась с неоколониализмом, этот был занят убалтыванием двух блондинок на шпильках. Флирт входил в решающую фазу, когда к ним приблизился поддатый субъект. Под пиджаком субъекта заиграли бицепсы. Он решил, что честь блондинок нуждается в его защите. Мы не успели догадаться о его «благородных» намерениях, как гость из дружественной Эфиопии (или Судана) уже лежал в столичной пыли, закрыв лицо паганиниевскими пальцами. А субъект, выполнив свой патриотический долг, продолжил, но уже бегом, свой путь туда, где путеводно светили рубиновые звезды. И здесь в действие вступил Никита. Он решительно направился к месту происшествия, куда стали подтягиваться и другие любопытные. Склонившись над поверженным мавром, Никита театральным жестом благородного рыцаря выбросил жертве руку помощи. Помощь была с благодарностью принята, и белый пиджак, вцепившись в протянутую руку, сделал усилие, чтобы вернуться в вертикальное положение. Но Никита легким движением вернул его в исходную позицию и, завершив рукопожатие, торжественно и громко произнес: «МИР-ДРУЖБА!» и удовлетворенно пошел-зашагал по Москве.

За вечер Никита ни разу не вспомнил о происшествии. Наверное, в этот день в красивом юноше впервые слились воедино будущий кинорежиссер и ревнитель национальной гордости великороссов.