Господи, напугай, но не наказывай!

«ЭТО БЫЛА Я»

По Москве уже поползли слухи о разоблачении «израильской шпионской сети», об обысках и арестах. Почему-то я больше всего боялся, чтобы о моих делах не узнала мама. Человек эмоциональный, может и навредить ненароком.

Но они все не шли. Я даже забеспокоился. На всякий случай, решил понадежней захоронить самиздат. Но к кому обратишься за помощью? Как можно заставлять других разделить твой страх, твой риск. Для начала собрал самое крамольное, запеленал в полиэтилен и ночью затолкал в бетонную трубу на ближайшей замороженной стройке, привалил кирпичами, присыпал снежком — не придут же они с овчарками. Думая о перезахоронении «крамолы», перебрал в уме всех знакомых и родственников. Выбор остановил на Ленке Шавыкиной. Сидя в «тамбуре» за чаем, я рассказал женщинам о наболевшем. Первой отреагировала Елена Петровна:

— Леня, если вам необходимо что-то удалить из квартиры и сохранить, приносите к нам. Сюда уже не придут.

Остальные поддержали Лелю без рассуждений.

Несколько лет жалкие израильские брошюрки, еврейские календари, учебники иврита, полуслепые копии «Доктора Живаго» и прочего самиздата пролежали в этом самом тамбуре в кованом сундуке, покрытом битой молью ковровой попоной. Добравшись до «другого берега», я вспоминал об этой замечательной семье каждый день. Но дружба с Леной будет разрушена, она откажется от контакта с заграницей, озлобится. Наша встреча случится в 1990 году по моей инициативе. Ленка познакомит меня с мужем-физиком Сашей Лидванским и детьми Олей и Митей. Елена Петровна, больная, ослепшая, отлеживалась в своей каморке. Когда я зашел ее поприветствовать, она схватила меня за руку и прошептала:

— Леня, как хорошо, что вы приехали. Знайте, если в этом доме кто-то и ждал вас все эти годы, так это была я.