Господи, напугай, но не наказывай!

КАЗИМИР

В Москве объявился Казимир — самое экзотическое колымское приобретение Шнера. Казимир из года в год помогал повадившимся в Усть-Омчуг гидрогеологам. Кадр незаменимый — он как никто знал здесь каждую сопку, все ручейки, сочившиеся из-под наледей. Не зря столько лет день за днем выгребал из недр «чудной планеты» вольфрам да олово. И не только. Уезжая, Генка зазывал нового друга в гости. Да какой там. Пуповиной прирос Казимир к этим облезлым сопкам. Ножовкой не отпилишь. Без денег на материке делать нечего. А чтобы с деньгами — так это еще ухитриться надо золотишко пристроить, что годами мыл да ховал. Дело смертельно опасное. Но ухитрился все же. И вот появился в Москве с фибровым чемоданом, набитым трусами, майками и… двумя наволочками. Именно в них хранились охапки советских денег. — Голову сломал, придумывая, как их потратить. — Жаловался он.

Для начала Казимир пригласил нас со Шнером в «Славянский базар» в расцвете его популярности. Очередь метров на двадцать. Но наволочки делали свое дело — Казимира здесь уже знали и ждали, как родного. Швейцар, завидев гостя, заученным маневром дверью отодвинул с десяток страждущих граждан, а улыбающийся метрдотель первым делом поинтересовался, где бы мы пожелали сидеть — у оркестра или у аквариума? Затем собственноручно приволок столик. Подтянулись и официанты с ананасами и виноградом, некоторое время нас с интересом разглядывали из разных углов зала притихшие оркестранты, жгучие блондинки и утомленные трудовым днем фарцовщики.

Казимир был словоохотлив. За внимание к себе он щедро платил персоналу червонцами, а нам нескончаемыми байками. Мы слушали с раскрытыми ртами. Еще бы. Люди с такими судьбами не доживали и до сорока. А тут — здоровец и красовяк, в центре красной Москвы рассказывает такое…

— Это я с виду бодряк. Внутри гнилой насквозь. — Его русский без изъяна. Только предательские встречи шипящих со свистящими ему, как и всем латышам, не под силу.

— Русский в лагере выучил, зато латышкий забыл.

Дальше уже все под водочку. Складненько так, все одно к одному. Когда немцы заняли Ригу, Казимиру едва 18 стукнуло. Пытаясь уклониться от вербовки в «добровольческие» формирования, стал пробираться на Запад и угодил вместо карательных отрядов аж в танковый корпус вермахта. Накатавшись по Северной Африке на желтых танках, получил ранение. Очнулся в госпитале в Италии, откуда благополучно дезертировал. Проделал обратный путь — на восток и осел в Польше на нелегальном положении. Здесь и дождался на свою голову освободителей, которые задержали его с наволочкой, набитой контрабандными фальшивыми долларами. Приговорили к вышке, сжалились, заменили четвертаком и погнали по Колымскому тракту. В 55-м пришло помилование. На вечную память о свинцовых рудниках Казимир унес в своей груди силикоз. Ехать было некуда. Вот и застрял в Усть-Омчуге. Песочек втихаря промывал, на черный день копил. (Куда уж черней!). Понемногу сбывал на месте командировочным.

— Ну, а дальше что, — поинтересовался я. — Вернешься в Латвию?

— Еще чего! Там живо докопаются, что в моем приговоре не только доллары фигурируют. Запишут в коллаборационисты, и тогда мне не миновать нового срока. А я и без него долго не протяну с моими легкими. Вот погуляю с вами, а затем в Крым подамся. Погреюсь там с полгода, потрачу то, с чем приехал, и — назад.