Господи, напугай, но не наказывай!

БЛУДНИЦА ИЗ «НАЦИОНАЛЯ»

Красоту каждый понимает по-своему. К 20, примерно, годам я чувственно созрею настолько, что начну избегать стандартных ситуаций, например, исключу из процесса ухаживания алкоголь. Насколько это возможно, конечно. Лучше пострадать из-за отказа, чем отказаться от второго раза. Настоящая романтика любви — в том, чтобы не останавливаться на достигнутом. Углубление отношений, хоть и открывает врата ада, но эффективней спортивных рекордов. Но главное я пойму лишь в перезрелом возрасте: дорогу осилит только тот, кто не ищет женщину, способную «возбуждать интеллектуально». Непознаваемость женщины легко доказывается путем внесения как дискурсивной, так и интуитивной ясности. Чистая душа с легкостью берет верх над чистым разумом.

После изгнания из «рая» в семилетнем возрасте «Великое Знание» вливалось в меня по капле благодаря подручной литературе, дворовым и школьным приятелям и оторвам-приятельницам. С девочками я неизменно робел, хорошо скрывая этот недостаток. Не помогали ни облегающие платья, ни поголовная декольтеизация, ни поцелуи у калитки. Я пользовался огромным успехом… у их родителей. С младых ногтей во мне угадывался перспективный жених. Мне доверяли дочерей без ограничения срока пользования. Знали, что верну.

Первый чувствительный удар по нервам случился в 17 лет. Он был отнюдь не тривиален и оставил меня наедине с невропатологами разбираться со своим то ли астеническим, то ли дистоническим синдромом.

Анечка Г. в свои 17 была неотразима. Уже и не вспомнить, где мы познакомились. Зато хорошо помню нашу вторую встречу. Я пригласил ее в самое популярное тогда кафе «Молодежное» на Горького. Приближаясь к заведению, я начал вслепую считать в кармане чудом застрявшие там копейки. Уже за столом после изучения меню я повторил инвентаризацию. Получалось, что мы можем расчитывать на одно пирожное и два фужера рислинга. Или на две порции сосисок с газировкой. Да, не забыть отложить 10 копеек на метро. Все шло более или менее по плану. Она даже позволила мне прикоснуться к ее руке. Мне показалось, что она ответила благодарным взглядом, от которого у меня нарушилась артикуляция. Если так пойдет дальше, то… Но вдруг… Она сидела спиной к залу и поэтому не могла видеть то, что увидел я. Вдоль столиков в нашем направлении семенила высокая, обвешанная монистом цыганка, предлагавшая сидящим парочкам жалкие букетики каких-то полевых цветов. Только этого мне не хватало! Расстояние между нами катастрофически сокращалось. Мной овладела паника. Это был тот редкий случай, когда бог оказался на моей стороне. Анечка вдруг сняла со спинки стула сумочку и отправилась в туалет. Воспользовавшись благоприятным и столь своевременным стечением обстоятельств, я решительно отшил цыганку.

Отношения с Анечкой развивались вяло. Желание нарастало, но Анечка была очень занята, вечерами заполучить ее было трудно: музыка, строгие родители и приезды бабушки.

Не знаю, о чем она мечтала во время наших бесплодных встреч — о вечной любви или о вишневых сапожках, но меня не покидало подозрение, что она забывает обо мне с прощальным скрипом двери ее подъезда на Ленинском проспекте, до которого я тащился каждый раз, провожая ее. Развязка наступила дождливым воскресным утром, когда я, царапая пальцы, опростал наш почтовый ящик. Из подвала на разворот в свежей «Комсомолке» потянуло гнильцой благодаря хлесткому заголовку — «Плесень». Мимо не пройдешь. Фельетонист в завистливо-издевательской манере живописал утехи гостей столицы в гостинице «Националь», где свили свое уютно-валютное гнездышко несколько отечественных красоток. В главной роли — «моя» Анечка. Вот тебе, бабушка, и музыка со строгими родителями. Понаехали проклятые иностранцы и убили Любовь.