Господи, напугай, но не наказывай!

ДИССИДЕНТЫ И ИМПОТЕНТЫ

Яна («приказчица из шляпного магазина») вышла замуж за психиатра Аркадия Егидеса. От скуки пригласила меня в гости на Мархлевского, 20 познакомить с мужем и только что родившейся дочкой. Пока хозяйка метала на стол, Аркадий развлекал меня игрой на скрипке. Застольный разговор вертелся вокруг его профессиональных интересов и злоключений его отца — известного диссидента-«третьепутиловца» Петра Абовина-Егидеса, бывшего председателя колхоза «Рассвет» в Пензенской области. Папаша забросал письмами ЦК КПСС с требованием именовать «Правду» не органом ЦК, а органом КПСС. Адресат не стал вступать в полемику с отважным донкихотом и упрятал его на 4 года в психушку.

— Ты с родителями ладишь? — спросил Аркадий. — А вот мне не повезло. У отца мания реформаторства. Его упекли в дурдом. Теперь он требует, чтобы я как психиатр его вызволял.

— Но он обратился к тебе и как к сыну. Это же меняет дело. Женщина-милиционер — прежде всего женщина. Тебе легче набрать аргументы для его вызволения, чем ему. Ты можешь с его гонителями спорить на равных.

— Да мне, собственно, не о чем с ними спорить. Я считаю, что там ему самое место. Я — позитивист. Государство — единственный источник права. Пытаться влиять на него извне значит жить вне своего времени, вне истории. А это — шизофрения, которая требует «социально-хирургического» вмешательства. И родственные отношения тут не при чем. Женщина-милиционер — прежде всего, милиционер.

— А как это уживается с профессиональным долгом?

— Никакого конфликта. Сейчас я покажу тебе прототип моего изобретения, которое произведет революцию в психиатрии и сделает меня миллионером.

На столе появился цилиндрический предмет, начиненный пружинками и проводочками.

— Как ты думаешь, что это?

— Не знаю, похоже на миниатюрную террариумную сетку для ламп. Ты экспериментируешь на рептилиях? Как Павлов на собаках?

— В каком-то смысле. Это приспособление для лечения некоторых видов импотенции, вызванной психическими расстройствами. Каркас для пениса. Он будет изготовлен из специальных безопасных металлических волокон. Вводится в вагину, а после возникновения эрекции сам отщелкивается и удаляется.

— Отстреливается, как ракета-носитель?

— Если хочешь.

Через много лет я случайно наткнусь на личный сайт доктора Егидеса. Одна из закладок называлась скромненько так — «Мои афоризмы». Кликнул:

Все-таки толику мании реформаторства Аркадий от беспокойного батюшки унаследовал. «Реформаторы» были легкой добычей для искоренителей. На каждое ревизионистское высказывание есть статья с винтом. Но на их месте я бы не мучил этих людей в психушках и лагерях. Я бы подыскивал им тихую редакторскую должность, на которой они могли бы реализоваться. Правда, встречались и безнадежные случаи. В начале 80-х на радио «Свобода» объявился «отсидент» Сергей Пирогов. Его привел в отдел новостей тогдашний шеф новостной службы Эдуард Кузнецов, который хорошо знал Пирогова по лагерю. Хорошо, но, как оказалось, недостаточно. Пирогов работал простым ньюс-райтером, но рвался к редакторской активности. С первых же часов он начал собирать компромат на коллег — выпуски новостей с грамматическими ошибками. Затем устроил бунт и подал на некоторых из них иск в немецкий суд, в том числе и на своего «кента по киче» и благодетеля. Но мне Пирогов был мил тем, что рвался редактировать не только коллег, но и писателей-классиков, причем прямо на полях их творений. Однажды он вернул мне одолженного Чехова с пометками. В одном месте было аккуратно перечеркнуто слово «Эх» и рядом: «Я бы: Э-э-э».

После освобождения Абовин-Егидес поселился в Париже, где издавал журнал «Поиски» (заклятые друзья называли его «Происки»). Однажды он стал гостем радио «Свобода». Я рассказал ему за «рюмкой кофе» историю знакомства с его семьей. Петр Маркович задумался. Думал до следующего кофепития, за которым изложил план, созвучный с его журналом:

— Понимаете, я очень люблю свою внучку Манечку, но мне не позволяют с ней видеться. Хотите, я дам вам адрес Яны, а вы уговорите ее эмигрировать. И вам будет хорошо и мне.