Господи, напугай, но не наказывай!

ВЫЕМКА МЫСЛЕЙ

Антисионистский психоз набирал обороты. Я чувствовал себя княжной Таракановой, беспомощно наблюдающей, как грязные потоки и очумевшие крысы подбираются к моим ногам.

Отныне мои мысли я должен прятать так, чтобы и до них никто не мог добраться. Но и это открытие показало мне язык. Это произошло самым паранормальным, чтобы не сказать мистическим образом на второй день после допроса. Не одолев меня силой устаревающих методов, ЛИПы, а может, какие-то инопланетяне решили опробовать на мне «пси-технологии». Я сидел в кафе «Арарат» на Неглинной и возил ложкой по кофейной гуще в то время, как бездомные мысли путались, натыкаясь друг на друга в лабиринтах мозговых извилин. Это бесполезное занятие прервал молодой человек, спросивший разрешения подсесть к моему столу. Парень как парень. Парубок с рабочей окраины. Без видимых комплексов — сразу представился. Фамилия простая, соответствует внешности — Тарасов. Он терзался скукой и потому был словоохотлив. Даже, пожалуй, болтлив. Знакомясь из вежливости, я поинтересовался, каким ремеслом он на хлеб зарабатывает.

— Чтением чужих мыслей. — Не мудрствуя лукаво, ответил он.

— За этим вы подсели за мой столик? Здесь не обломится — во-первых, я беден, во-вторых, подозрителен. Вам со мной будет неинтересно.

— Что вы, я же не шарлатан какой-нибудь. К тому же иногда я делаю это и для собственного удовольствия. Или на спор с символической ставкой, потому что не могу проиграть, но люди азартны, все видят во мне шарлатана, сами норовят меня разоблачить. А я как профессионал считаю аморальным наживаться на людских слабостях и некомпетентности. Я участвую в научных экспериментах, и мне за них неплохо платят.

Я вспомнил глупые улыбки знакомых, когда я отказывался от их угощений и говорил, что как профессиональный алкоголик пью только за деньги.

— Я не азартен, но вам я не верю.

— Ну вот, заметьте — вы сами меня провоцируете. Я не могу вас переубедить, но могу предложить убедиться. Никаких условий не ставлю. Ну разве что проигравший закажет бутылочку «Айгешат», чтобы выпить за знакомство — здесь она стоит всего трешку.

— Хорошо, но на моих условиях.

— Вы пишете на салфетке любую фразу, скажем, из 4–5 слов и прячете в карман. А я попробую ее «прочитать». Результат сверим.

— Согласен, но писать я буду не здесь, а за пределами зала.

— Да хоть на крыше.

Я заперся в туалетной кабинке и нацарапал на салфетке: «Марципан выглядит аппетитней ватрушки». Заныкал записку в бумажник и вернулся в зал. Тарасов попросил меня произнести фразу про себя, затем взял меня за руку и какое-то время держал, словно проверял пульс. Результат ошарашил. Нервы отпустило. Впервые за минувшие сутки. Я заказал вино и мы перешли на ты.

— Ты, должно быть, очень одинокий человек. — Посочувствовал я Тарасову.

— Да, но лучше быть одиноким по причине исключительных способностей, чем из-за глупости.

— Ты уверен, что тебя не натравили на меня злые дяди, от которых я вынужден скрывать свои мысли?

— Если мы подружимся, тебе от меня больше пользы будет, чем вреда.

— Вот за это мы и выпьем.

Так была разрушена последняя иллюзия. Отныне и мои мысли не принадлежат мне одному. Карету мне, карету…