Сердце сокола

Глава десятая: Возвращение в королевский замок

Виктория встретила ее неласково. Ее не интересовала ни причина, по которой Кристина задержалась, ни спутник, который сопровождал ее до самого Горнасо и так смело вступился за Кристининых людей. Инфанта пережила одну из самых отвратительных ночей в своей жизни и винила в этом именно Кристину.

— Ты знаешь, что придумал этот Иуда? — возмущалась она, и не пытаясь услышать Кристину. — Он серенады мне под окнами пел! Оркестр пригласил, как-то мои любимые песни узнал и полночи баритон свой всему дворцу являл! А я места себе не находила, все понять пыталась, неужели он письмо — мое или Андреса — перехватил и потому решил так явно действовать? Все глаза проглядела, высматривая тебя, а ты, оказывается, решила в какую-то сомнительную историю ввязаться? С письмом Андреса за пазухой? Нет, это, конечно, твое дело, Кристина, с кем дружбу водить и куда личное время пользовать, но в следующий раз, пожалуйста, подумай немного о последствиях, которые может иметь твое решение, прежде чем его принимать! Я доверила тебе столь важно дело, потому что ты показалась мне разумным человеком, а теперь я вижу, что заблуждалась! И тебе придется очень постараться, чтобы я окончательно в тебе не разочаровалась!

Наверное, Кристина должна была понять, что эти слова инфанта говорит не только из страха быть разоблаченной в переписке с опальным женихом, но и под грозой матримониальных намерений регента, но предыдущие события этого дня отняли у нее слишком много сил и эмоций, и Кристина не нашла в себе новых, чтобы расстроиться из-за угроз Виктории.

— Думаю, ваше высочество, в следующий раз вам стоит подыскать иного посыльного для своих нужд, — без тени положенного подобострастия проговорила она. — Я действительно не подхожу для этой роли, неверно расставляя приоритеты и подвергая опасности дела государственной важности. Меня больше волнуют простые жизни, а не высокие цели. Вам же, уверена, не составить труда найти мне замену. Любая из фрейлин намертво ухватится за возможность добиться вашей милости. А мне этих милостей хватило с лихвой! Прошу простить!

Она присела в глубоком реверансе, ожидая в ответ от инфанты резких обидных слов, на которые та никогда не скупилась, однако Виктория только обмахнулась веером и обошла Кристину кругом, с интересом ее рассматривая.

— Знаешь, что бывает за ослушание? — без тени неприязни спросила она. — Королевские приказы обсуждать не принято, а уж за отказ от их исполнения люди куда более знатные, чем ты, теряли все. Ты же не думаешь, что сумеешь шантажировать меня моими секретами?

Кристина покачала головой.

— Вряд ли вы доверили бы мне их, если бы сомневались в моей честности, — проговорила она. — Если вы лишите меня своего покровительства, я отправлюсь к родителям в Египет и, боюсь, ничуть не пожалею об этом повороте судьбы. Я не создана для двора, ваше высочество. И мне нечего здесь терять, кроме самой себя.

Виктория едва слышно хмыкнула и еще раз обошла Кристину. Кристина не шевелилась, безразлично глядя на узоры зеленых обоев в спальне инфанты.

— Как интересно ты заговорила, стоило моему брату проявить к тебе интерес, — недобро заявила Виктория. — Думаешь, под защитой Найо мой гнев тебя не достанет? Так спустись на землю: таких простушек, как ты, у него еще не один десяток будет. А сестра — одна, и я всегда останусь для него на первом месте!

Кристина наконец сочла нужным перевести взгляд на Викторию. Та говорила какие-то совсем странные вещи, которые Кристина не понимала.

— Разумеется, ваше высочество, — с неожиданной для себя жалостью ответила она. — Вы для его величества самый близкий и родной человек, и однажды он вам это докажет! Только зачем вам, имеющей такого брата, я? Будь у меня брат или сестра, я не искала бы иных друзей, кроме тех, в которых одна со мной кровь! А сейчас я могу только завидовать вам и его величеству: вы есть друг у друга и вы знаете, на кого в сложной ситуации стоит положиться. Как бы ни относился его величество к сеньору Керриллару, он никогда не пожертвует вашим счастьем ради удовлетворения его амбиций! Он любит вас, хоть и делает вид, что не одобряет ваших взглядом на мир.

Но он ни за что вас не предаст! Он на это просто не способен!

Виктория вздернула брови, всем своим видом показывая, что Кристина переигрывает, потом села на софу и несколько раз обмахнулась веером.

— Ты напрасно считаешь, что хорошо знаешь Рейнардо, Криста! — с едва уловимым раздражением заметила она. — А слова твои хороши для юной влюбленной девчонки, а не для прошедшей институтский ад женщины. Но коли и эти чопорные грымзы не сумели избавить тебя от наивности и мечтательности, позволь это сделаю я. Для твоего же блага и в качестве благодарности за услуги. Так вот, выбрось Рейнардо из головы и найди себе кавалера одного с тобой статуса. Найо красив, мужествен и благороден, почти все мои фрейлины и каждая вторая женщина в королевстве обожает его и готова душу за него продать. Бог с ними, мне до них дела нет. А до тебя есть. И я хочу, чтобы ты осознала одну вещь: Рейнардо никогда на тебе не женится. Даже если сейчас он витает в облаках в своей первой влюбленности, рано или поздно он осознает, сколь разное у вас положение. Короли не женятся на дочерях виконтов и даже на дочерях герцогов. Только на равных себе. А у тебя, прости, в роду не было ни королей, ни султанов.

Еще вчера в ответ Кристина изумленно захлопала бы глазами, а сегодня словно стала другим человеком.

— Благодарю за заботу и искренность, ваше высочество, — с достоинством сказала она. — Разумеется, я никогда не забудусь настолько, чтобы мечтать о его величестве и рассчитывать на его благосклонность! Хочу надеяться, что была хоть немного полезна и ему, и вам, и смиренно прошу вас отпустить меня из королевского дворца в свое поместье. Там мое место, и там, быть может, я сумею исполнять свой долг так, как положено!

Виктория поверх веера продолжала рассматривать ее без всякого смущения. Проверяла ее твердость? Думала, что Кристина набивает себе цену? Напрасно. Кристина ничего так не желала, как вернуться домой. Тем более теперь, когда его величество выписал ей охранную грамоту, дав возможность восстановить Патио- верде даже без родительского участия.

— Значит, ты хочешь меня покинуть? — холодно спросила Виктория и вдруг спрятала лицо за веером и к полнейшему Кристининому изумлению коротко всхлипнула. Кристина шагнула было вперед, но так и замерла, не зная, что делать. Не сказать, чтобы она никогда не видела инфантиных слез, но никак не ожидала стать их свидетельницей сейчас.

— Ваше высочество… — пробормотала она, но Виктория только истово замахала веером, вероятно пытаясь просушить глаза.

— Иди, Кристина, делай что хочешь! — попыталась было равнодушно заявить она, но голос ее отчетливо дрогнул, и Кристина почувствовала стыд. — Возвращайся в поместье, уезжай в Египет, можешь даже на луну перебраться, какое мне теперь до всего этого дело? Я доверяла тебе и считала своей подругой, но это все в прошлом! Ты предпочла мне других людей, и я не собираюсь оспаривать твой выбор: это слишком мелко для Соларов. Обо мне можешь не думать, я как-нибудь справлюсь даже в окружении всех этих квохчущих куриц, что зовутся фрейлинами. Может, тебе нужно денег в дорогу? Я распоряжусь, чтобы тебе выдали все заработанное. Бабочку тоже можешь оставить себе как подарок за отличную службу. Летом пришлю тебе приглашение на свадьбу с Керрилларом: надеюсь, ты за меня порадуешься!

Идти против совести Кристина не могла. Она обреченно закрыла глаза, давая своей свободе секундную жизнь, потом решительно шагнула вперед и присела на краешек софы рядом с Викторией.

— Ваше высочество, — стараясь, чтобы голос звучал нежностью, произнесла она.

— Что я могу для вас сделать? Только прикажите…

— Прикажите, — горько усмехнулась из-за веера Виктория. — Знаешь, в чем несчастье королей, Кристина? Все ждут от них приказаний и не хотят замечать их истинных желаний. А мы тоже люди! Мы тоже бываем одиноки, несчастны, неуверенны; нам тоже нужны друзья, а не только слуги — друзья, на которых мы можем положиться и от которых не будем ждать подвоха, а тем более предательства. Вот только королям столь простые, казалось бы, вещи недоступны. И среди всей этой роскоши и поклонения мы остаемся по сути бесконечно одинокими людьми.

Кристина едва слышно вздохнула, отметив, что уже слышала похожие слова от Рейнардо. Как они все-таки были похожи, брат и сестра Солары. И как не понимали этого, держась каждый своих убеждений.

— Я… — Кристина осеклась, не зная, что сказать, — не хотела обижать вас, ваше высочество. Просто, побывав дома, поняла, как скучаю по нему. А поскольку вы остались мной недовольны…

— Ты решила воспользоваться ситуацией, — усмехнулась Виктория и сложила веер. — Разумно, Кристина, очень в твоем духе. Нет, не сердись, это не в укор сказано: ты умная девочка, и мне всегда это в тебе нравилось. На самом деле, я знаю не так уж много людей, с которыми мне действительно было бы интересно общаться. Ты прости меня за сегодняшнюю резкость: я пережила не самую лучшую ночь в своей жизни, вот и сорвалась. Надеюсь, ты ни на секунду не расставалась с письмом от Андреса? Я вижу, что печать цела, но оно так странно смято, что я опасаюсь, не видел ли его кто чужой…

В этом месте всегда честная Кристина решила сделать вид, что сеньор Алькон не относится к чужим людям. В конце концов, он сказал, что знает короля Андреса, и это было Кристине оправданием.

— Мне карабин при отдаче в грудь стукнул, вот конверт и помялся, — ответила она, и Виктория, на ее счастье, позволила увести себя на другую тему.

— Ты стреляла из карабина? — воскликнула она и схватила Кристину за руку. — Как интересно! Ты должно все, все мне рассказать, Криста! Я хочу знать каждую подробность того, как ты провела эту ночь! Ax, как бы я хотела оказаться на твоем месте! Почувствовать себя свободной после двадцати лет заточения в этом дворце! Рассказывай же, Криста, ничего от меня не утаивая, а я превращусь в самую благодарную слушательницу!

Наверное, этот приказ можно было принять за прощение инфанты и возрождение ее доверия к Кристине, и ей пришлось очень постараться в своем повествовании, чтобы Виктория не пожалела об этом решении. Однако еще добрая половина истории оставалась впереди, когда Кристину прервал громкий нетерпеливый стук в двери. Кристина взглянула на инфанту, спрашивая ее позволения впустить посетителя, однако Виктория сама поднялась с софы и, взглядом велев Кристине остаться на месте, прошествовала в приемную.

Кристина различила, как повернулся ключ в замке, а потом услышала звонкий запыхавшийся голос Перлы Марино Динарес. Хрупкая, с удивительно белой кожей, какой могла бы позавидовать сама инфанта, она совсем недавно стала фрейлиной, но уже успела влюбить в себя весь двор. Кажется, этому очарованию поддалась и Виктория.

— Ах, ваше высочество, вы все пропустили! Вы все, все пропустили! — затараторила она и, прежде чем инфанта успела ответить, продолжила: — Его величество!.. Как они ссорились с сеньором регентом! Все из-за солдат и их бесчинств! Его величество говорит, что не думал и не хотел верить!..

Речь ее оборвалась на полуслове, и Кристина метнулась к окну, делая вид, что рассматривает любимый сад. Почему-то возникло стойкое ощущение, что она не должна была слышать этих слов и что Виктория будет очень недовольна обратным. И полный подозрения голос инфанты подтвердил худшие Кристинины опасения.

— Что ты там рассматриваешь? — скептически поинтересовалась она, и Кристина, махнув рукой в неопределенном направлении, изобразила улыбку.

— Показалось, что увидела у фонтана Эстерситу, — первое, что пришло в голову, соврала она. — Я не успела вам сказать, что его величество пригласил ее маму на дворцовую кухню…

В глазах Виктории читалась явная борьба, потом она все-таки кивнула и указала на дверь.

— Будь добра покуда оставить меня, — велела она. — Завтра я с удовольствием дослушаю твою историю, а пока у меня свои дела.

Кристина присела в прощальном реверансе и поспешила выполнить приказание.

В приемной она скользнула взглядом по испуганному лицу сеньориты Марино, но только доброжелательно поприветствовала ее и отправилась прямиком в свою комнату, рассчитывая наконец смыть с себя двухдневную грязь и отдохнуть в собственной постели. Однако добраться до последней удалось не сразу, потому как та самая Эстерсита, о которой она столь безбожно врала инфанте, внесла в ее комнату огромный букет свежесрезанных белых роз.

— Ты с ума сошла! — бросилась к ней Кристина, требуя немедля положить цветы.

— У тебя же вся спина исполосована, а ты…

— Да что вы, сеньорита Кристи! — весело рассмеялась в ответ Эстер. — Я ж деревенская, на мне все вмиг заживает. А тут сам его величество попросил красоту вам отнести — как же я могла отказать? Погодите, он тут куда-то еще записочку пристроил. Да где же она? Неужто потерялась?

Чтобы избавить наконец не в меру восторженную Эстерситу от нелегкой ноши, Кристина приняла у нее букет и тут же увидела небольшую карточку с королевским вензелем. Глубоко вздохнула, прежде чем развернуть ее. «Неловкие извинения за недоверие от одного королевского барана», — значилось внутри, и Кристина против воли улыбнулась. В умении посмеяться над собой Рейнардо не было равных, несмотря на самый высокий титул. И все же Кристина предпочла бы личное объяснение — это было бы куда человечнее, чем бумаги и цветы, переданные черед других людей. Впрочем, конечно, она не имела права осуждать короля. Если он счел нужным извиниться, это было великое благо для нее и ее людей, и большего требовать она не могла. Но как же хотелось узнать, о чем сегодня Перла говорила Виктории! Из ее обрывистых восклицаний Кристина могла сделать вывод, что Рейнардо действительно не подозревал о том, что творят в деревнях его солдаты, и пришел в крайнее негодование, убедившись в этом. Нет, все-таки напрасно что сеньора Флорес, что герцог Веларде сомневались в нем. У Рейнардо была широкая соларовская душа, а кажущаяся слабость короля происходила лишь от незнания и неопытности. Теперь уже было очевидно, что он очень плохо разбирается в людях, доверяя тем, кто этого не заслуживает, и отталкивая достойных. И Кристина хотела надеяться, что нынешние события наконец заставят его пересмотреть часть своих убеждений.

— Ax, какие цветы! — восхищалась тем временем Эстерсита, не отводя глаз от букета. — Его величество очень, очень тепло относится к вам, сеньорита Кристи! Он и мне сказал: порадуй свою хозяйку, Эстерсита, у нее был тяжелый день. А я-то с удовольствием: давно улыбку у вас на лице не видела. Может, его величеству удастся наконец ее вернуть?

Кристина покачала головой и позвонила в колокольчик, вызывая горничную.

— Как вы с мамой устроились? — спросила она у Эстер, чтобы увести ее от скользкой темы о благожелательности Рейнардо. Эстерсита тут же распылалась в улыбке.

— Очень хорошо, сеньорита Кристи! — заверила она. — Нам комнату светлую отрядили, недалеко от сада. Там кровати такие мягкие! И белье белоснежное! А запах!.. М-м, никакой затхлости, только цветами пахнет! И покормили после дороги, и форму дали! Я, правда, не переодевалась еще, боюсь, как бы не перепачкать спиной-то…

В этот момент раздался осторожный стук в дверь, и после позволения Кристины в комнату вошла горничная. Кристина попросила принести вазу для цветов и прохладительные напитки: что ей, что Эстер явно требовалось успокоиться.

Когда горничная ушла, Кристина предложила Эстерсите присесть возле туалетного столика, а сама несколько раз прошлась по комнате.

— Что-то не так, сеньорита Кристи? — неожиданно так серьезно спросила Эстер, что Кристина, уже привыкшая к ее не слишком глубокомысленному воркованию, посмотрела на нее в крайнем удивлении. Эстер так же внимательно глядела на нее, ожидая ответа. — Я вижу, как вы взволнованы и как места себе не находите, а помочь ничем не могу. Оно, конечно, какая из деревенской девчонки подруга, только, поверьте, я искренне переживаю за вас и хочу, чтобы вы были счастливы!

Кристина улыбнулась, ощутив от этой заботы тепло в душе. Пожалуй, в чем-то она была богаче Виктории, если у нее были друзья, подобные Эстер и ее матери. И пусть они не могли похвастаться высоким происхождением, зато совершенно точно обладали большими и добрыми сердцами, а это было куда важнее.

— Я просто устала, Эстерсита, — повела плечами Кристина, однако, заметив недоверие в зеленых глазах, пояснила: — Устала от дворца. Я не создана для него. Мне хочется вернуться в Патио-верде и радоваться неспешной деревенской жизни.

Гулять по утрам по нашим холмам. Дышать нашим свежим воздухом. Слушать птичье пение. Улыбаться знакомым людям и получать от них в ответ столь же искренние улыбки. Здесь же никогда не знаешь, искренне тебе улыбаются или заискивают. Или, может, что-то хотят получить или что-то скрывают. Я… теряюсь во всем этом, Эстерсита. И теряю себя.

Эстер слушала ее с неподдельным вниманием и столь же неподдельным сочувствием. Вздохнула, когда Кристина замолчала.

— Его величество показался мне сегодня очень искренним, — глубоко заметила она. — Мне кажется, он… сожалеет, что обидел вас. Это… хорошо или плохо, сеньорита Кристи?

Кристина с силой сжала ткань юбки, но тут же заставила себя разомкнуть пальцы. Эстер задала ей очень сложный вопрос, на который Кристина не знала ответа. Конечно, она не хотела, чтобы король считал ее лгуньей и обращался с ней соответствующе. Но его сегодняшний импульсивный поступок, когда он взял ее за подбородок, словно бы намереваясь поцеловать, пугал Кристину куда больше, чем его гнев. А потом еще Виктория намекнула на первую влюбленность своего брата, явно имея в виду, что ее объектом стала Кристина. Ах, если бы она сама испытывала к Рейнардо хоть толику женской нежности, как просто все было бы! Но сердце рядом с ним замирало отнюдь не от счастья, и душу заполняло вовсе не томление. Кристине очень нравился Рейнардо как человек. И она всей своей сущностью желала, чтобы он оставался ей только другом.

— Это должно быть хорошо, Эстер! — наконец заставила себя ответить она. — Девушка, которой сам король оказывает знаки внимания, не может не чувствовать себя избранной и не благодарить бога за такую милость…

Эстерсита замотала головой.

— Нет, не должно! — живо возразила она. — Мама рассказывала, что в юности она была очень красивой и на нее заглядывался сам сеньор, у которого она служила. Но она любила не его, а его садовника. Они сбежали вместе и несколько лет были счастливы, особенно когда появилась я. Но слухи о маминой красоте шли по всей Эленсии, и однажды тот самый сеньор, которого она отвергла, отыскал нашу семью. Отца он отправил на рудники, а маму забрал к себе, чтобы… Ну, вы понимаете, сеньорита Кристи… Мама не стала долго ждать. Раздобыла где-то кислоту и пожгла ею себе лицо, а остатки плеснула в злодея и снова сбежала от него. Мы так и не знаем, жив ли он или помер. Маму если и искали, то не такую изуродованную. А мы нашли приют у вашей бабушки, и мама всегда вспоминает ее с теплотой и называет своей спасительницей.

— А твой отец? — не удержалась от вопроса Кристина, не понимая, почему она только сейчас услышала эту историю, и до глубины души жалея несчастную сеньору Флорес и ее недолгое счастье.

Эстерсита пожала плечами.

— Не знаем: мама с тех пор ничего о нем не слышала. Но она никогда не жалела о своем выборе! Она уверена, что лучше несколько ярких мгновений с любимым, чем пожизненное мучение с постылым. Так что всегда есть выбор, сеньорита Кристи! Просто не всегда нам хватает на него смелости.

Кристина закусила губу, чувствуя, как сложно дается осознание слов Эстерситы. А ведь какими бы отговорками она ни прикрывала свое нежелание отказать Рейнардо во взаимности, в действительности все сводилось к обыкновенной трусости.

Кристине было страшно обидеть Рейнардо и страшны последствия этого поступка. Но принимать ухаживания безразличного мужчины значило вовсе не уважать ни себя, ни его, а уж это было совсем неправильно! Да и Рейнардо никак не заслуживал очередной лжи: той и так было слишком много в его жизни. Становиться источником новой Кристина никак не хотела.

— Ты абсолютно права, Эстер! — чувствуя необыкновенное облегчение в душе, выдохнула она. — Выбор есть всегда! И я…

Договорить ей не позволил новый стук в дверь и вернувшаяся с вазой и графином лимонада горничная. Эстерсита быстро откланялась, заявив, что сеньорите Кристи нужен отдых, и покинула ее спальню. Когда ушла и горничная, пожелав госпоже доброй ночи, Кристина подошла к вазе с цветами и в задумчивости погладила бутоны. Неужели Рейнардо действительно испытывал к ней нежные чувства? Белые розы — знак возвышенной искренней любви, и другого толкования здесь быть не могло. И как теперь Кристине объяснить, что она этой любви не хочет? Куда ей бежать, если Рейнардо не оценит ее искренность? В Египет к родителям? В Аделонию под защиту короля Андреса? Или вовсе в монастырь, где сестры укроют не только от королевского гнева, но и от всего мира? Нет, к этому, как бы ни храбрилась, Кристина не была готова. А значит, придется выбирать из двух зол меньшее. И надеяться, что она приняла правильное решение.