Сердце сокола

Глава семидесятая: Развязка

«Сегодня в полдень. Вход с восточной стороны. Помощь не нужна».

Записку принес Фино. Ничего не объяснив, не задержавшись ни на одну лишнюю секунду, сказал, что его ждет капитан, и исчез за деревьями раньше, чем Сантьяго успел развернуть бумагу.

Три короткие фразы. Почерк Сантьяго узнал сразу. Над стилем кузена неодобрительно поморщился. Содержание пришлось домысливать вместе с женой.

— Неужели Виктория попалась на его приманку? — шепотом, словно боясь спугнуть удачу, проговорила Кристина. Сантьяго повел плечами, искренне надеясь на то же.

— Не думал, что у Рейнардо хватиг выдержки довести дело до конца, — признался он. — Все же он всегда считал сестру самым близким человеком. А теперь, по сути, сам низвергает ее, да еще и без всякой жалости…

— А не может быть, — Кристина неожиданно схватила его за руку, — что это ловушка? Что Виктория каким-то образом узнала о том, что ты жив, и теперь стремится доделать начатое? Если ты прав и Рейнардо не справился со своей задачей, выдав…

— В этом случае он бы не стал говорить о том, что ему не нужна помощь, — улыбнулся Сантьяго и притянул жену к себе. Глупо было радоваться ее беспокойству за себя, но он бессовестно ему радовался и не собирался отказываться от этого удовольствия. — Под диктовку Виктории он написал бы слезное витиеватое послание с извинениями и покаяниями — это вполне в ее стиле, — добавил он и с нежностью поцеловал любимые глаза. Но в тех по-прежнему билось опасение, и Сантьяго, не удержавшись, покрыл поцелуями и трепещущие Кристинины губы. Она обхватила его за шею и прижалась так крепко, что Сантьяго почувствовал ее страх. Ведь не скажет напрямую, чтобы не доставлять мужу лишних хлопот. А сама изведется в его отсутствие.

О том, чтобы взять сейчас Кристину во дворец, не могло быть и речи.

— «Вход с восточной стороны» — это один из четырех тайных ходов, ведущих в королевские апартаменты, — на ухо объяснил он Кристине, не выпуская ее из объягий. — Для чего их там столько, даже отцу было неведомо, но от него мне и досталось именование этих ходов по сторонам света. Когда-то они придумали эти шифровки с Рейнардо, и знает о них, кроме меня, только он. Восточный ход ведет от побережья прямо в королевскую молельню. Значит, там и встретимся. Не бойся, родная, — ласково добавил он, целуя Кристинины волосы и поглаживая ее по напряженной спине, — и не жди беды. Господь не стал бы вытаскивать меня из могилы, чтобы тут же загнать обратно. Проще было оставить в ней с первого раза.

Кристина старательно ровно вздохнула. Ах как она хотела бы, чтобы Сантьяго не ходил во дворец! Неважно, что будет дальше и кто станет правителем: у герцога Веларде довольно средств, чтобы покинуть Эленсию и безбедно существовать в любой стране мира, где за его голову не будет назначена награда и где ему не придется ежеминутно ждать нападения из-за угла. И Кристина без единого колебания отправилась бы за ним хоть на край света, лишь бы знать, что он в безопасности. И что она его больше не потеряет.

Но разве могла она сказать такое любимому? Если с Рейнардо случигся непоправимое, он никогда себе этого не простит. И не будет счастлив в этой вине. Нет, такого отношения с ее стороны Сантьяго никак не заслуживал.

Она с нежностью коснулась его щеки. Поймала взгляд веселых серых глаз — и вдруг словно сбросила страх. Он упал к ее ногам ненужным больше плащом, потому что Кристина отныне не была одинока. Взгляд любимого сказал куда больше скупых слов. Сантьяго хотел вернуться — к ней, к их семье. Он жил их общей близостью и готов был на все, чтобы ее сохранить. Он стал другим, и его ответственность сделалась более зрелой, и обреченность обязанностями исчезла с лица, и неприятие подчинения больше не сушило душу. Сантьяго дружески протягивал кузену руку, откликаясь на столь вызывающе сухое послание и не чувствуя себя из-за этого уязвленным, и Кристина без лишней скромности могла считать это своей заслугой. Этих немногих дней вместе, в полном единении, в каком-то необыкновенном понимании и поддержке друг друга им обоим хватило, чтобы избавигься от мыслей о собственном несовершенстве, о невозможности дать любимому счастье, о его хрупкости и неверности. Они соединили Кристину и Сантьяго, наполнив души теплом и невиданным прежде умиротворением, и именно это умиротворение Кристина видела сейчас в мужниных глазах, и именно ему покорилась.

— Если с тобой что-то случится, я убью Викторию собственными руками, — безмятежно пообещала она и тоже поцеловала изумленного Сантьяго в губы. — Я теперь знаю, как попасть во дворец, и никакая охрана не остановит призрак отравленной герцогини Веларде.

Он хмыкнул, представив себе эту картину и нисколько не сомневаясь, что Кристина выполнит свою угрозу.

— В таком случае мне остается лишь вернуться к тебе целым и невредимым, — лукаво заметил он, однако Кристина и не подумала улыбнуться.

— Это единственно возможный исход твоей новой авантюры, Сантьяго, — строго предупредила она — и следом потерялась в ворохе его восхитительно дерзких поцелуев.

И все же, вопреки тому самому умиротворению, к возвращению во дворец Сантьяго подготовился самым тщательным образом. Не желая оставлять Кристину в том месте, о котором было известно хоть одному лишнему человеку, он отвел ее в пещеру Алькона, в компанию к Себу и Либре. Последний уже вполне поправился, чтобы снова стать грозным помощником народного героя Эленсии, но Сантьяго и его не взял с собой. А вот в костюм Алькона облачился и оружием запасся против любой неожиданности.

Кристина, глядя на него, все же не удержала вздох. Сантьяго заткнул пистолет за пояс и серьезно на нее посмотрел.

— Если появится кто чужой, выпусти на волю Либре и садись на Себа — он отвезет тебя в Нидо-эн-Рока, а там стены укроют от нежеланных гостей, — приказал он и, прижавшись к ее ладони губами, ненадолго закрыл глаза. Кристина запустила чуть подрагивающие пальцы ему в волосы и притянула к себе, приникнув щекой к его щеке. Сантьяго обнял ее свободной рукой и коснулся губами ее уха. — Но я вернусь, родная, — еще раз заверил он. — Я не оставлю тебя одну.

Отдавать любимую мукам ожидания и изъедающих сомнений было куда сложнее, чем добраться незамеченным до ближайшей ко дворцу бухте и проникнуть в нужный коридор. Предусмотрительно оставленный фонарь помог оказаться возле королевской молельни за четверть часа до назначенного времени. Зайги внутрь Сантьяго не смог: двери хода были устроены таким образом, что открывались только снаружи, и, очевидно, Рейнардо не счел нужным, чтобы Сантьяго участвовал в сегодняшнем представлении. Только был зрителем. И с этим надлежало смиригься.

Кулаки на мгновение сжались, но не столько в привычном уязвлении, сколько в досаде из-за совершаемой кузеном глупости. Как сказала Кристина, он повторял ошибку Сантьяго, пытаясь выиграть войну в одиночку и отказываясь от помощи.

Вряд ли Сантьяго имел право осуждать его, памятуя о собственной гордыне. И мог лишь надеяться, что его помощь кузену действигельно не понадобигся.

Тогда он прямиком из этого коридора отправится к Кристине и увезет ее наконец в Нидо-эн-Рока, со спокойной душой оставив королевство и интриги его двора бесконечно мудрому и дальновидному Рейнардо V.

Пока же он лишь поставил фонарь на пол и приготовился ждать. Смотровое окно за алтарем позволяло Сантьяго видеть всю молельную комнату и следить за тем, что в ней происходит. Алехо за потайной портьерой возле обычной двери он заметил сразу и удовлетворенно кивнул: хоть в этой защите венценосный кузен себе не отказал. Сантьяго весьма смущало выбранное место для задуманного Рейнардо действа: молельня слишком походила на ловушку. Небольшая тупиковая комната без единого окна, дверь которой выходила в королевский кабинет. Алехо следовало бы расставить гвардейцев на каждом шагу королевских ног, но, очевидно, предполагаемые откровения не подходили для чужих глаз и ушей. Оставалось только надеяться, что Рейнардо отдает себе отчет в собственных поступках.

Его величество появился в молельне за пару минут до назначенного собой же срока. Даже при свете свечей было заметно, что лицо его заметно побледнело и вытянулось, нос заострипся, глаза были красны, и Сантьяго искренне ему посочувствовал. Что бы он ни пережил сам, Кристинина любовь воздала за все беды сторицей. А Рейнардо остался совсем один. И не желал больше подпускать к себе людей.

Рейнардо быстро глянул в сторону тайного коридора, и Сантьяго показалось, что их с кузеном взгляды пересеклись. Но замаскированную дверь Рейнардо так и не открыл. Более того, сел за длинный, узкий стол возле стены с тремя большими иконами, несколько раз перекрестился и громким голосом велел ввести арестованного.

Дверь отворилась, и Сантьяго мысленно присвистнул от удивления, потому что арестованным оказался сам незабвенный Кинтин Керриллар. Рейнардо действительно отменно поработал.

Лишенный камзола и какого бы то ни было оружия, со скованными руками, бывший регент тем не менее столь прямо держал спину и столь высоко — подбородок, словно по-прежнему властвовал над Рейнардо и теперь собирался отчитать провинившегося подопечного за какой-то проступок.

Ровно таким же тоном сеньор Керриллар и начал беседу.

— Странное место, чтобы вести допрос, ваше величество! — насмешливо заметил он, однако Рейнардо ничуть не смутился.

— Ровно такое, чтобы услышать наконец правду! — заявил он. — Быть может, хотя бы перед богом вам не достанет дерзости лгать, отвечая на мои вопросы.

Сеньор Керриллар коротко и весьма издевательски поклонился.

— В таком случае, ответьте прежде на мои, ваше величество, — потребовал он. — Могу я узнать, по какому праву вы силой удерживаете меня в Эленсии? Да еще и содержите в столь отвратительных условиях?

В голосе у него не было и тени страха, лишь привычное превосходство, и Сантьяго невольно ощутил беспокойство. Либо Керриллар по-прежнему считал Рейнардо простаком и рассчитывал прогнуть его под себя, либо надеялся на чью-то помощь. И последнее казалось сейчас более вероягным.

— Условия вашего содержания ровно такие же, какие были у герцога Веларде, которого вы оболгали, обвинив в заговоре против меня, — так жестко ответил Рейнардо, что Сантьяго хмыкнул. Вот уж чего он никогда не замечал за кузеном, так это подобной суровости. Приятный сюрприз. Хотя вряд ли Керриллар думал так же.

— И у вас, разумеется, есть тому доказательства? — по-прежнему слишком спокойно поинтересовался бывший регент. Эта часть их с Викторией плана Сантьяго была неизвестна, а потому он с живым икгересом ждал ответа Рейнардо, однако тот лишь подвинул ближе к регенту стопку перевязанных лентой бумаг.

В кабинете повисла тишина. Керриллар смотрел на Рейнардо, а не на бумаги, и как будто ждал его объяснений. Но и Рейнардо спокойно выдерживал эту затянувшуюся паузу к несказанному удовольствию Сантьяго, начинающему видеть в кузене настоящего короля.

— Не прочтете ли вы их мне сами, ваше величество? — с легкой ноткой ехидства спросил наконец Керриллар, но в том, что это была маленькая победа Рейнардо, Сантьяго не сомневался. — У меня заняты руки.

Рейнардо еще какое-то время помолчал.

— Их с удовольствием прочтет вам палач, — наконец сообщил он, но из кресла даже не поднялся и беспокойно по комнате не заходил. — Тогда у вас будут заняты не только руки, но и ноги, но на вопросы вам все же придется отвечать.

Теперь в его голосе мелькнула сталь, и Сантьяго неожиданно подумал, что при подобном же разговоре с ним Рейнардо вел себя совсем иначе. Эмоции у него так и били. Он всеми силами пытался вырвать у кузена опровержение его измене и не боялся выглядеть из-за этого слабым. Сейчас в кресле сидел безжалостный циник, не испытывающий к обвиняемому даже крохи привязанности. И Керриллар напрасно старался сыграть на его чувствах.

— Неужели этих кляуз достаточно, чтобы отправить меня на пытки? — с завидным недоверием уточнил он, и Рейнардо наконец чуть подался вперед.

— Их хватит, даже чтобы отправить вас на тот свет и оправдать свой приговор перед Нередадом! — заявил он, и Керриллар явно считал его эмоции. Тут же начал новую атаку.

— Достанет ли их, чтобы вы сумели оправдать такой приговор перед самим собой? — с осуждением усомнился он. — Герцог Веларде уже стал случайной жертвой вашей доверчивости. Хотите ли вы дополнить этот список?

На лице Рейнардо не дрогнул ни один мускул. Сантьяго знал, что кузену не в чем себя упрекнуть, а вот для бывшего регента его стойкость, кажется, стала неприятной неожиданностью.

— Я бы посоветовал вам позаботиться о своей душе, а не о моей совести, — холодно заметил Рейнардо, — ибо смерть герцога Веларде целиком и полностью ваша вина, и вам придется отвечать за нее перед богом. Впрочем, насколько я знаю, это не первая ваша жертва, не так ли, сеньор? Убийство чужими руками стало вашей постоянной практикой?

Он так пристально посмотрел на бывшего наставника, что у Сантьяго закралась мысль, не знает ли кузен об истинной причине смерти своего отца. Кажется, о том же подумал и Керриллар, поскольку глаз у него дернулся и кулаки на мгновение сжались. Однако усилием воли он овладел собой.

— Об этом тоже написано в ваших бумагах? — небрежно уточнил он и сам же ответил: — Сомневаюсь. Так давайте же обсудим те обвинения, которые вы сейчас мне предъявляете. И когда я разобью их, вы сочтете возможным пересмотреть и иные приписываемые мне грехи.

Это был сильный ход. Сантьяго не сомневался, что бывший регент не оставил следов предыдущих своих преступлений и потому столь легко разбрасывается сейчас словами. Да и перевязанные лентой бумаги его как будто особо не беспокоили. Что там было? Сантьяго мог только предполагать. И слова Рейнардо подтвердили его догадки.

— Здесь ваша переписка с Андресом Касадором по поводу узурпирования вами трона Эленсии, — устало сказал он и снова откинулся на спинку кресла. Керриллар продолжал стоять перед ним. — И лишь искреннее раскаяние способно смягчить ваше наказание за измену, сеньор. Вряд ли в Нередаде обрадуются, узнав о том, какие игры затеял один из сынов славного рода Керрилларов.

Сантьяго одобряюще кивнул: да, обычаи в Нередаде, все еще не вышедшем из средневековья, были куда суровее, чем в Эленсии, и одной лишь гароттой там бы дело не обошлось. Жестокие пытки, а после — колесование, и родственные связи с королем не играли никакой роли. Незавидная участь.

— Я бы с радостью раскаялся даже из одного почтения к вашему величеству, если бы тем самым не согрешил против истины, — ответил упрямый сеньор Керриллар.

— А вы ведь хотите узнать истину, ваше величество, а не просто расправиться с неугодными? Так вот я заявляю, в этом самом божьем доме, что вся эта переписка — сплошь фальшивка, а я чист перед вами, ваше величество, и если вы скажете, откуда она у вас, то я, возможно, сумею помочь вам найти настоящего заговорщика.

Сантьяго снова хмыкнул, мысленно хваля находчивость бывшего регента. Десять лет у власти не прошли для него даром, позволив научиться виртуозно играть разные роли, а также слишком хорошо узнать своего подопечного, чтобы теперь использовать его слабости в своих целях.

Рейнардо нахмурился, и тут уже Сантьяго не мог сказать с уверенностью, злится ли кузен по-настоящему или по-прежнему забавляется над бывшим наставником.

— Вы хотите обвинить в заговоре инфанту? — раздраженно поинтересовался Рейнардо, а сеньор Керриллар заметно расслабился: к этому вопросу он короля явно и вел.

— Значит, ее высочество вот так решила отомстить мне за гибель любовника… — словно бы задумчиво протянул он. — Следовало ожидать. Очевидно, она рассчитывала, что я уеду и не сумею опровергнуть ее обвинения. Но коль скоро я здесь, давайте побеседуем, ваше величество. Уверен, мы оба почерпнем в откровенном разговоре немало познавательного.

Керриллар откровенно пытался завладеть инициативой, чтобы подчинить себе бывшего подопечного и заставить его слушаться, как раньше, но Рейнардо не поддался этому давлению. Качнул головой и снова пристально посмотрел на собеседника.

— Никаких разговоров, сеньор Керриллар! — отрезал он. — Лишь ответы на мои вопросы. Четкие и ясные ответы, чтобы я их запомнил и не просил сеньора Кастильо уточнить у вас подробности.

Фамилию Кастильо носил эленсийский палач — тот самый, что по задумке Керриллара должен был удушить герцога Веларде, а теперь готовил эшафот по его душу. Как скоро на поворот порой бывает колесо Фортуны.

Керриллар помолчал, то ли снова испытывая бывшего подопечного, то ли принимая решение, потом отвесил короткий поклон.

— Задавайте ваши вопросы, ваше величество, — наконец любезно согласился он.

— Надеюсь, вместе мы сумеем разобраться…

— Только ответы, сеньор, — оборвал его Рейнардо, ни на йоту не повысив голос.

— Я хочу знать, кто еще участвовал в заговоре против меня, и искренне советую вас говорить правду.

Керриллар поморщился.

— Разве моя вина в этом доказана? — и не подумал подчиняться он. — Что бы вам ни говорили, ваше величество, я заявляю, что не изменял присяге и никогда не желал свергнуть вас с трона, чтобы занять ваше место! Я готов побожиться, что не готовил против вас заговора, или поклясться памятью вашей матери, которую любил больше жизни. Если этого недостаточно…

Очевидно, для Рейнардо было недостаточно.

— Как вы в таком случае объясните эти письма, написанные — и это доказано! — именно вашей рукой? — поинтересовался он, снова подталкивая бумаги к бывшему наставнику. Тот резко выдохнул, словно бы оскорбленный подобным недоверием. Играл Керриллар превосходно.

— Спросите у ее высочества, если не хотите слушать меня, — горделиво заявил он и отвернулся от короля. Однако Рейнардо в ответ только усмехнулся.

— Именно это я и собираюсь сделать, — ошарашил он и сеньора Керриллара, и герцога Веларде и позвонил в стоявший на столе колокольчик. Потом приказал появившемуся камердинеру пригласить к ним ее высочество, а сам предложил бывшему наставнику воспользоваться последней возможностью облегчить свою незавидную участь.

Тот, однако, не удостоил его и взглядом, и повисшая тишина позволила Сантьяго немного перевести дух и разобраться в сложившейся ситуации. По всему выходило, что он был прав и Виктория сразу после его мнимой смерти предоставила венценосному брату доказательства невиновности их несчастного кузена. Рейнардо проявил смекалку и задержал-таки скоропалительно покинувшего дворец регента, и теперь Сантьяго надеялся только, что он не поддался убеждениям сестрицы и не поверил, что Керриллар — единственный преступник. Виктории было вполне по силам подчинить себе волю брата. А разубедить Рейнардо было некому.

Виктория вошла в молельню решительным шагом и без всякого удивления, очевидно уже зная, какая встреча ей предстоит. Сантьяго замер, ожидая ее первые слова. Неужели сейчас подойдет к брату, мило поцелует его в щеку и одобрит столь тонко проведенную операцию, как арест отъявленного злодея? Тогда Сантьяго проиграл окончательно и бесповоротно. И даже казнь Кинтина Керриллара не спасет их всех от козней будущей королевы.

Виктория посмотрела тяжелым взглядом сначала на бывшего регента, потом на поднявшегося в приветствии брата. Оба они почтительно ей поклонились, но инфанта не ответила. На лице ее застыла непроницаемая маска.

— Замаливаешь грехи, Найо? — раздраженно поинтересовалась она. — Не слишком ли поздно? Сколько раз я и Сантьяго говорили тебе о том, что именно Керриллар стоит за всеми бедами Эленсии и нашей семьи? Сколько раз приводили тому неопровержимые доказательства, но разве ты слушал? А теперь, когда Сантьяго больше нет, ты думаешь, что сумеешь очистить душу расправой над этим человеком? Вынуждена тебя огорчить: такие ошибки надо не признавать, а искупать! Иногда и собственной жизнью!

Сантьяго мысленно поаплодировал Виктории, которая сегодня явно рассчитывала на бенефис. Столь драматичный спектакль не увидишь и в лучших европейских театрах. И актеры играют один лучше другого.

Рейнардо помрачнел и снова опустился в кресло. Сложил руки на груди, закрываясь от сестры и бывшего наставника. Тоже играл или боролся с неприятием измены Виктории?

— Сеньор Керриллар настаивает на том, что он никогда не готовил против меня заговор, — угрюмо заметил он, и бывший регент гордо вскинул голову.

— Настаивал и настаиваю! — заявил он. — Мне нет резона желать вашему величеству зла! Я выполнил свой долг и желал лишь оставить Эленсию ее законному правителю! И не отступлю от этого утверждения, какую бы участь не уготовил мне мой король!

Показалось Сантьяго или они с инфантой действительно переглянулись? Не знай он об их сговоре, и не заметил бы.

Виктория закатила глаза к небу.

— И ты, разумеется, поверил в это, Рейнардо?! — вызывающе поинтересовалась она. — Конечно, что значат какие-то там улики против слова драгоценного наставника? Так отдай ему корону, Найо, и дело с концом! А сам в монастырь — отвечать за содеянное перед Богом!

Сантьяго резко выдохнул, ощущая почти неукротимое желание высказать распоясавшейся инфанте все, что он о ней думает, и защитить от подобных выпадов впечатлительного кузена. Все же Рейнардо любил сестру куда сильнее, чем Сантьяго, в сердце которого с недавних пор Виктория уничтожила и последние теплые чувства к себе.

Рейнардо скрипнул зубами, но все же заставил себя ответить спокойно.

— Я ошибся, когда поверил наветам на Сантьяго, — признал он. — Я не хочу снова ошибиться, поставив под удар еще одну жизнь. Пожалуйста, Тойя, если я еще хоть сколько-нибудь дорог тебе, помоги мне во всем разобраться. Я должен понять…

— Что это изменит, Рейнардо? — не дослушала его Виктория, и в голосе ее послышалась страшная усталость. — Сантьяго уже не вернешь. Даже раскайся ты в его убийстве всей душой, даже казни оболгавшего его мерзавца страшной смертью — что это даст? Его больше нет, понимаешь? Нет из-за тебя! И это невозможно простить!

Она быстро вытерла глаза, а Сантьяго вслед за кузеном скрипнул зубами. Чего он только ни насмотрелся в королевском дворце, но с подобным лицемерием и подобной жестокостью никогда не сталкивался. Виктория не щадя била по больному, и, вероятно, сломала бы брата своими обвинениями, не знай он о том, что Сантьяго жив. Кристина, право слово, спасла их обоих. Добрый ангел Соларов.

И его необыкновенная жена.

Рейнардо смотрел на сестру исподлобья, и на мгновение, кажется, у него дрогнул подбородок. Но голос в ответе был совершенно спокоен.

— Я не прошу прощать меня, Виктория, лишь подсказать, верно ли я поступаю, доверяя твоим сведениям и осуждая сеньора Керриллара на смерть. Я спрашивал твоего мнения о доказательствах против Сантьяго, но ты предпочла оставить это решение за мной. Теперь ты снова отказываешь мне в своей поддержке. Боюсь, больше я не захочу повторять подобную ошибку и в будущем подыщу себе иного советника, который станет ставить интересы государства куда выше личных обид.

Виктория резко махнула веером, очевидно крайне раздраженная вызовом провинившегося брата, однако следом столь явно подалась вперед, что Сантьяго считал ее потрясение.

— Что значит «в будущем»? — напряженно спросила она. — Ты что же, собираешься и дальше носить корону? После всего того, что сделал? После того преступления, что совершил? И тебе хватит совести?!..

— Мне хватит совести, Виктория, — жестко оборвал ее Рейнардо и поднялся, оказавшись на полголовы выше сестры. Теперь он смотрел на нее сверху вниз. — И хватит мужества признать свою ошибку и не повторять ее никогда! Пусть этот грех будет со мной: он позволит мне в дальнейшем не совершать опрометчивых поступков и тщательнее выбирать приближенных, напоминая о том, к чему приводит попустительство в обоих этих вопросах. А почему я вижу в твоих глазах такое удивление, Виктория? Неужели ты поверила тем странным слухам, пророчащим мне отречение от престола? Так их пустил тот, кто совсем не знает Соларов. И считает меня непроходимым болваном.

На мгновение в комнате повисла гробовая тишина, а потом неожиданно расхохотался Керриллар. Громко и искренне, как человек, осознавший не только провал их плана, но и всю глупость их затеи, а Сантьяго впервые в жизни восхищался кузеном и чувствовал себя от этого по-родительски гордым. Рейнардо стал достойным сыном своего отца и будет хорошим правителем. Пожалуй, лучшим из Соларов.

Виктория переводила взгляд с бывшего регента на брата и обратно и ломала в руках веер. Потом с силой стукнула им по стене.

— Ты не сможешь, Рейнардо! — заявила она. — Ты бравируешь сейчас, считая, что раскрыл настоящий заговор и накажешь виновного, но ты не представляешь, что будет с тобой, когда эйфория спадет! А я тебе расскажу! Это вчера тебя окружали люди, которым ты дорог и которых ты считал своими близкими! А теперь у тебя никого не осталось! Когда ты потеряешь меня, то останешься один! Совсем один, Рейнардо! Никто не поддержит тебя, когда ночью тебя одолеет раскаяние! Никто не ободрит тебя, когда ты потеряешь смысл жизни! Никто не укроет тебя, когда к тебе начнут заявляться призраки погибших из- за тебя людей! Они не успокоятся, Рейнардо, пока не будут отомщены! А ты с каждым днем станешь становиться все слабее, подчиняясь угрызениям совести, уступая собственным страхам, сдаваясь внутренним демонам, которые изводили тебя с самой смерти нашего отца! Неужели ты думаешь, что способен победить их теперь, если не сумел за предыдущие десять лет? Напрасно, поверь мне! Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы заблуждаться на твой счет! Ты обессилеешь и окончательно разрушишь себя и нашу страну! Отступи, пока не поздно, Рейнардо! Соверши хоть один поступок, достойный Соларов и просто мужчины! Отдай Эленсию в надежные руки — сильные и справедливые, которые приведут ее к процветанию, как желали наши родители! Ты знаешь, что есть человек, способный ее поднять! И знаешь, что я справлюсь с этим куда лучше тебя!

Сантьяго с такой силой сжал кулаки, что ладоням стало больно от вонзившихся в них ногтей. Он понимал, что Виктория способна на жестокость, вплоть до устранения мешающих ей людей. Но никогда не думал, что она может вот так ломать родного брата, вся ошибка которого заключалась лишь в том, что он любил сестру, совсем этого не заслуживающую. К чему Рейнардо это слушал? И понимал ли он, что Виктория всего лишь бесится, не добившись, чего хотела, а вовсе не глаголет истину?

Ах, если бы Сантьяго мог ему это объяснить! Но свою войну король вел один. И оставалось надеяться лишь на то, что у него хватит сил ее выиграть.

Рейнардо неожиданно протянул руку, мягко забрал у Виктории веер и задержал ее пальцы в своих.

— За что ты меня так ненавидишь, Тойя? — очень глубоко спросил он. — Что я сделал тебе такого непростительного, чтобы так меня ненавидеть? И желать растоптать?

Плечи инфанты дрогнули, и Сантьяго замер в ожидании какого-то откровения.

Но следом Виктория распрямилась и отняла у брата руку.

— Я желаю лишь защитить вас, ваше величество! — с надменной обидой произнесла она. — Как защищала всегда! Да только вы никогда этого не ценили, предпочитая иных советчиков, нежели родная сестра! Быть может, сейчас наконец прислушаетесь к моим словам? И попытаетесь хоть что-то исправить?

Рейнардо тяжело вдохнул и выдохнул. Потом качнул головой и пристально посмотрел на сестру.

— Я честно пытался дать тебе возможность… — начал было он, но речь его оборвал подозрительный шум за дверью. В ту же секунду из-за полога появился Алехо с двумя пистолетами в руках. Неуловимым движением он отправил короля себе за спину, а сам распахнул дверь и разрядил в кого-то оба пистолета. Отбросил их в сторону, достал из-за пояса третий — но так больше и не выстрелил. У Сантьяго в затылке засвербело в горячем желании узнать, что же там произошло, а Алехо только наклонился, что-то проверяя, и, не разгибаясь, бросил:

— Кончено, ваше величество! Этого незваного гостя можно больше не опасаться. А вам, сеньор Керриллар…

Звякнула цепь.

Один резкий, точный рывок — и бывший регент приставил к шее Рейнардо какое-то невидимое оружие.