Сердце сокола

Глава шестая: Вторая встреча

Возможность хоть ненадолго покинуть королевский дворец стала для Кристины в череде последних событий настоящей отдушиной. Не пугали уже даже мысли о возможной встрече с разбойниками, и Кристина впервые за целый месяц дышала полной грудью и наслаждалась чудесным светлым днем: не изнуряюще жарким и по- весеннему приветливым. Лес принимал ее со всем своим гостеприимством, встречая теплым хвойным ароматом и звонкими птичьими трелями. Казалось, ничего лучше нельзя было и придумать.

Но она ошиблась. И поняла это, увидев на очередной развилке всадника в маске и на гнедом коне.

— Сеньорита Даэрон! — поклонился он с самой приветливой улыбкой на губах. — Рад видеть вас в добром здравии! Кажется, с прошлой нашей встречи прошло слишком много времени, чтобы я мог надеяться на новую.

— Хотите сказать, что даже и не вспоминали все это время о моем существовании? — шутливо уточнила Кристина. Сегодня у нее было замечательное настроение, и даже любого рода подозрения не могли его испортить. — Наверняка у вас столь богатый список спасенных сеньорит, что мое имя затерялось где-нибудь на восемнадцатой странице.

Откуда взялась эта кокетливость, о существовании которой Кристина раньше не подозревала? Кажется, свобода оказала на нее чересчур сильное влияние, толкнув на непривычные вольности. Но сеньор Алькон, вопреки любым предположениям о его истинной личине, казался равным и каким-то… своим, что ли, и Кристине было с ним необыкновенно легко.

Однако сеньор Алькон как будто был готов к подобной шпильке.

— Всего лишь на третьей, иначе я вряд ли сегодня успел бы вас догнать, — без тени смущения заметил он. — У вас прекрасная лошадь, сеньорита Даэрон! Мой Себ не сводит с нее глаз.

— Вы пытались меня догнать? — вовсе не за лошадиный интерес зацепилась Кристина. — Но зачем? Кажется, сейчас мне не угрожает опасность.

Он посмотрел на нее с откровенным удивлением.

— Белый платок на вашем окне, сеньорита, — как будто какую-то истину напомнил он. — Я не забываю своих обещаний.

Теперь уже брови Кристины взметнулись вверх. У нее и в мыслях не было тревожить сеньора Алькона ради того, чтобы он составил ей в этой поездке компанию. Но к чему бы ему лгать?

— Это, должно быть, Виктория, — единственное свое предположение высказала она. — Волнуется, чтобы ее письмо не попало в чужие руки, вот и решила, что с вами мне будет надежней.

— Вы рассказали ей о нашей встрече? — уточнил сеньор Алькон, и Кристина неожиданно почувствовала неловкость. Кажется, он не просил ее умолчать об этом. Или Кристина что-то неверно поняла?

— Да, — подтвердила она. — И о ваших подозрениях относительно регента. Они столь напрямую ее касаются, что с моей стороны было бы подлым не предупредить инфанту об опасности.

Сеньор Алькон улыбнулся, тем самым успокаивая Кристину.

— Согласен с вами, — сказал он и протянул руку вперед, предлагая двинуться в путь. — Тем более приобрести столь сильного союзника, как Виктория Солар, будет большим подспорьем в таком деле. Говорят, у нее большое влияние на брата. Если она попытается убедить его о недобрых намерениях регента…

Кристина вздохнула, прерывая его надежды, и покачала головой.

— Боюсь, на это рассчитывать теперь уже точно не стоит, — расстроенно проговорила она и двинула лошадь вперед. — Его величество и так-то был недоволен отношением сестры к их опекуну, а после покушения на него и вовсе не допускает ни одного дурного слова в его адрес. Считает себя виноватым в произошедшем и не знает, как заслужить прощение регента. Боюсь, что я не справилась с вашим заданием, сеньор Алькон. Еще и усугубила ситуацию.

Она снова вздохнула и отвела взгляд в сторону. Конечно, она хотела как лучше и поначалу искренне радовалась тому, что Рейнардо стал принимать собственные решения. Но когда регент заявил, что он пострадал из-за королевского указа о пересмотре порядка сбора налогов, все ее достижения и надежды пошли прахом.

— Неужели вы думали, что я не рассматривал подобную же возможность определять сборы согласно доходам? — метал молнии в лицо королю регент, не стесняясь никого из присутствующих. — Рассматривал, и не раз. Только, в отличие от вас, ваше величество, я и последствия просчитывал. А они будут таковыми, что дворяне примутся собирать необходимую сумму со своих же крестьян, да еще и увеличат ее по собственной прихоти! Кто тогда станет виноват? Восстания вспыхнут в каждой провинции, а далеко не у всех есть возможности их потушить! Это королевская армия обладает необходимыми резервами для защиты от бунтовщиков, потому мы и взяли на себя эти неприятные обязанности по сбору податей. А теперь вышло так, что я злодей, а вы — спаситель, и меня надо убрать с дороги как можно скорее, чтобы я не загубил ваши начинания! Так-то вы платите мне за многолетние служение вашему величеству! Благодарю покорно!

Рейнардо стоял, опустив голову и не говоря в свою защиту ни слова. Кристина никогда еще не видела его столь подавленным. Он отменил утренние прогулки и сам больше не выходил в сад. И никто не мог разуверить его в этой чужой вине. Как и в том, что покушение было лишь хитроумным ходом в большой игре сеньора регента.

— Вы когда-нибудь гладили сокола, сеньорита Даэрон? — нечто столь неожиданное спросил сеньор Алькон, что она на мгновение забыла о своих проблемах и уставилась на него в полном недоумении. Однако сеньор Алькон лишь улыбнулся и свистнул, привлекая внимание парящей над деревьями птицы. Сокол послушно спустился и, устроившись на перчатке своего хозяина, подозрительно и невероятно горделиво посмотрел на Кристину. Его черные внимательные глаза сверкали обсидианами, а крылья казались очень напряженными, как будто он знал, что задумали люди.

— Кажется, я ему не нравлюсь, — осторожно заметила Кристина, ничуть не желая лишиться пальца из-за причуд сеньора Алькона. Как его сокол порвал горло разбойнику, она не забыла.

Однако Алькона столь слабыми протестами было не смутить.

— Он просто чувствует ваш страх, — объяснил он. — Как чует жертву. Зачем вы позволяете себе быть жертвой, сеньорита Даэрон? Поверьте, это не принесет вам счастья ни в жизни, ни на охоте.

— На охоте? — непонимающе переспросила Кристина, признавая в душе справедливость остальных его слов. — Я ни за кем не охочусь, сеньор Алькон. Ненавижу убивать животных и презираю тех, кто выдает убийство за игру!

Сеньор Алькон ответил не сразу. Сначала он легко и почти невесомо коснулся пальцами пестрой груди своего сокола и под его предупредительный клекот мягко погладил по перьям.

— Охотятся не только на зверей, сеньорита Даэрон, — заметил он и вскинул руку вверх, отпуская Либре в его родную стихию. Сокол взмыл в небо и уже оттуда что-то сказал своему хозяину. — Некоторые охотятся на людей, и весьма успешно.

Кристина резко натянула поводья и остановила лошадь.

— Что-то я не понимаю вас, сеньор Алькон! — раздраженно вздернула подбородок она. — Вы, кажется, привыкли защищать людей, а не охотиться на них. А если считаете, что я на противоположной стороне, к чему тогда все эти хитрости? Я думала, что в прошлый раз вы правильно меня поняли, потому и попросили предупредить его величество о предательстве регента. Но если это не так…

— Все так, сеньорита Даэрон, и вы были достаточно откровенны, чтобы я вас понял, — неожиданно каким-то удивительно знакомым холодом резанул сеньор Алькон, и Кристина даже вздрогнула от подобных перемен. Однако он, заметив это, тут же переменил тон. — Жаль только, что я не могу столь же легко вам открыться, чтобы и вы верно обо мне судили. Это было бы честно, — совсем уже непонятно усмехнулся он и поклонился, как будто извиняясь. — Постараюсь в дальнейшем не путать вас и не сыпать неуместными загадками. Если, конечно… — тут он сделал паузу и качнул головой, — вы позволите мне сопровождать вас в этом путешествии. Право слово, я не рассчитывал, что оно начнется так горячо, и надеялся, что сумею быть вам полезен.

Самомнения ему было не занимать. Впрочем, как раз оно-то, пожалуй, Кристине не досаждало.

— А если не позволю? — с легкой насмешкой поинтересовалась она. — Примите ли вы мое решение или поступите по-своему? Подозреваю, что второе, сеньор Алькон. Так что бог с вами, сопровождайте. Не хочу потом вздрагивать от каждого шороха в кустах, забывая, что там прячетесь вы, а не грабители.

Ох, кажется, у нее самомнения тоже было немало. Как будто она делала своему спутнику одолжение, принимая его защиту, а не он ей. Вот как обидит хорошего человека и нагрузит собственную совесть еще одной виной.

Или все-таки пора переставать быть вечной жертвой?

Сеньор Алькон добродушно рассмеялся, избавляя ее от этих сомнений, и поблагодарил за позволение куда душевнее, чем Кристина того заслуживала.

— В народе ходят слухи, что покушение на регента подозрительно похоже на неумелую постановку, — продолжил он прерванный ранее разговор, когда они снова направили своих лошадей в сторону границы с Аделонией. — А вы как будто присутствовали при нем, сеньорита Даэрон…

Он выжидающе замолчал, однако Кристина и не подумала немедля удовлетворять его любопытство. Наверное, вести себя со своим спасителем подобным образом было в корне неправильно, но что поделать, если подозрения не давали ей покоя?

— А знаете, что говорит ее высочество? — как будто совсем об ином заговорила Кристина. — Она уверена, что вы гораздо ближе к королевскому дворцу, нежели к народу, хоть и поддерживаете последних. И я, основывая выводы на вашей осведомленности и ваших манерах, склонна с ней согласиться.

Однако смутить сеньора Алькона ей по-прежнему было не под силу.

— Обычно мои манеры производят на сеньорит самое положительное впечатление, — улыбнулся он. — Но в ваших устах эти слова звучат совсем не как комплимент. Где я так оплошал, сеньорита Даэрон? И что мне сделать, чтобы изменить ваше впечатление обо мне в лучшую сторону?

Кристина сама не поняла, почему почувствовала в его веселости осколок неискренности. Но именно он вынудил ее повести плечами и отвернуться от собеседника.

— Я не собиралась ни в чем обвинять вас, сеньор Алькон, — старательно равнодушно заметила она. — Простите мне мою грубость, но я совершенно не выношу лжи и притворства. Вы можете не называть мне своего настоящего имени, но, если вам доставляет удовольствие забавляться над моей неосведомленностью, нам с вами не по пути.

Она не стала дожидаться ответа, пришпорив лошадь и оставив сеньора Алькона позади себя. Нет, Кристина не хотела продолжать столь надоевшую при дворе битву за собственное достоинство еще и со случайным спутником. Она не просила его защиты. И не хотела перед ним оправдываться. И уж тем более не нуждалась в попутчике, который будет всю дорогу выставлять ее дурочкой. Кристине хватило такой радости среди трио Соларов и их обожаемого наставника. Сегодня она хотела лишь свободы.

Однако не прошло и пары минут, как позади Кристины послышался стук копыт и гнедой Себ поравнялся с ее лошадью. Кажется, комплименты сеньора Алькона в адрес Бабочки были весьма преувеличены. Или же Кристина не возражала, чтобы ее догнали?

— Вы правы, сеньорита Даэрон! — очень спокойно и наконец-то как будто искренне проговорил сеньор Алькон. — Начинать знакомство с лицемерия не лучшая идея. Давайте примем за аксиому ваше утверждение, что я имею доступ ко двору, — в конце концов, одних гвардейцев там трется три-четыре сотни, — и обсудим последние сплетни. Иногда просто необходимо посмотреть на ситуацию с другой стороны и узнать чужое мнение.

Кристина неспешно придержала свою лошадь, позволив той перейти на шаг и дав себе возможность остыть от предыдущего гнева. Хотела ли она продолжать этот странный и местами даже мучительный разговор? Никогда бы не подумала, что у нее возникнет желание сбежать от сеньора Алькона. Если бы другие фрейлины узнали об этом, сочли бы ее полоумной. При дворе было принято втайне от регента восхищаться противостоящим ему соколом, но, кажется, никто не знал сеньора Алькона так близко, как довелось Кристине. И уже теперь она могла сказать, что добрая половина рассказанных в кругу фрейлин историй о нем — выдумка. Не о подвигах, разумеется, тут у Кристины поводов сомневаться не было. Но вот его обхождение с женщинами оставляло желать лучшего. Уж на кого-кого, а на опытного сердцееда со своими обидными намеками он походил в последнюю очередь.

От солдата, кстати, в нем тоже ничего не было. Дворянин чистейшей крови. И это высокомерие, и презрительность, и холодный прищур светлых глаз, не скрываемый даже маской, — все подтверждало ее подозрения. И Кристина боялась того вывода, что упорно напрашивался ей на ум.

— Пусть будет так, сеньор Алькон, — наконец обернулась она, однако головы не подняла. — Но в таком случае вы должны понимать, что любое слово, сказанное при дворе, может в дальнейшем иметь самые серьезные последствия. Я же не могу быть уверена, что вы, предположим, не сам сеньор Керриллар и не отлавливаете таким образом своих врагов, пользуясь их наивностью и словоохотливостью.

Вот странность: почему даже при всех своих подозрениях Кристину то и дело тянуло на какие-то дерзости? Лишь для того ли, чтобы проверить их справедливость?

Или, быть может, чтобы сеньор Алькон в ответ разразился смехом, в котором не было ни капли притворства?

— Право, вы льстите мне, сеньорита Даэрон! — весело проговорил он. — Имей я такую власть, какую имеет регент, я бы носа не высовывал из дворца и уж тем более не стал бы рисковать потерять все, схватив шальную пулю от своих же солдат.

Кристина быстро улыбнулась, признавая его правоту.

— Однако я не слышала, чтобы вы, сеньор Алькон, хоть раз были ранены, — все в том же приступе храбрости заметила она. — Если предположить, что под вашей маской скрывается именно Кинтин Керриллар, то вам ничего не стоит приказать солдатам сражаться в полсилы или вовсе имитировать атаки, выходя раз за разом из схваток победителем.

Кажется, ей удалось так поразить своего спутника этим предположением, что тот даже закашлялся.

— Но для чего, сеньорита, скажите на милость, мне как регенту подобные сложности? — кое-как спросил, но и этим не сумел сбить Кристину с толку.

— Например, чтобы в один прекрасный момент сбросить маску и, обвинив в нынешних народных бедах короля, свергнуть его, — предложила она. — Или просто возглавить восстание, став в дальнейшем правителем подобно Оливеру Кромвелю.

Сеньор Алькон смотрел на нее во все глаза.

— Не вы ли говорили мне, что он не станет рубить сук, на котором сидит.

Кристина пожала плечами.

— Чужая душа — потемки, — справедливо заметила она, однако теперь сеньор Алькон продолжил игру.

— Почему бы в таком случае не заподозрить во мне самого Рейнардо Солара? — поинтересовался он. — Ему роль освободителя своего народа от диктатора как будто больше к лицу.

Но тут уже Кристина решительно покачала головой.

— У его величества карие глаза, — сообщила она без всякой задней мысли. — Вы могли приклеить бороду и надеть парик, сеньор, но цвет глаз изменить еще никому не удавалось. Так что — увы! — ваше предположение рассыпалось в пух и прах.

Она ожидала новых возражений и, быть может, еще более неподходящих кандидатур на роль вольного сокола, но сеньор Алькон неожиданно замолчал и, как Кристине показалось, нахмурился под маской. Кристина озадаченно припомнила все свои недавние слова, но так и не нашла в них те, что могли возмутить сеньора Алькона. Дамский угодник? Вот уж ничуть не бывало. Впрочем, пожалуй, это только к лучшему.

— Раз уж у нас не получается обсудить последние сплетни, давайте поговорим о вас, сеньорита Даэрон, — неожиданно предложил он, и Кристина удивленно подняла брови. — Есть у вас какие-нибудь интересные истории из детства? Которыми я не мог бы воспользоваться в своих неправедных целях?

Кажется, она задела его своими подозрениями. Но что поделать, если Кристине упорно виделся под маской человек, с которым она никак не могла позволить себе быть откровенной?

— Я вовсе не считаю вас бесчестным человеком, сеньор Алькон, — стараясь придать своему голосу неподдельное раскаяние, сказала она. — И сожалею, если мои слова произвели на вас такое впечатление. Но четыре года в институте научили меня держать язык за зубами и не доверять новым людям до тех пор, пока не убедишься в их искренности.

— Выходит, я не убедил? — усмехнулся сеньор Алькон. — Теряю хватку. Ну давайте тогда хотя бы о науках каких поспорим? До границы с Аделонией неблизкий путь: не станете же вы молчать всю дорогу.

— Я молчала всю дорогу туда и обратно уже пять раз, — с улыбкой заметила Кристина. — Вы полагаете, теперь мне будет сложнее?

— Сеньорита Даэрон, вы своими замечаниями играючи убиваете мою самонадеянность и уверенность в собственной неотразимости, — с чувствительной насмешкой над собой заявил Алькон. — Я всеми силами стараюсь подружиться с вами, а вы раз за разом обрываете все мои начинания на корню. За что вы так жестоки со мной? И что мне сделать, чтобы заслужить-таки вашу милость?

Кажется, он снова пытался примерить на себя роль весельчака-балагура, а она снова ему не давалась. И все же Кристина решила ответить без фальши.

— Я не понимаю ваших мотивов, сеньор, — твердо произнесла она. — Вряд ли вы сопровождаете всех одиноких сеньорит в их дальней дороге, иначе времени на главное дело у вас попросту не осталось бы. Чем я заслужила подобную честь? И почему предыдущие мои поездки вас не было рядом со мной?

Сеньор Алькон загадочно улыбнулся.

— Я был рядом с вами, сеньорита, — признался он. — Не так близко, чтобы вы могли меня заметить, но тем не менее я следовал за вами, обеспечивая вашу безопасность. Но поскольку в последний раз я едва не опоздал, пришлось немного пересмотреть стратегию. Письмо инфанты должно быть доставлено во что бы то ни стало.

Кристина ошеломленно слушала его. Не один десяток вопросов возник у нее, но начать она решила с главного.

— Вы знаете, чего хочет Виктория?

Сеньор Алькон выдержал ее взгляд и не попался в расставленную ловушку.

— Я знаю, чего хочет Андрес, — заявил он. — И это не те желания, которым я желал бы осуществления!

Кристина догадывалась, о чем он говорит, но раз уж она наконец вызвала его на откровенность, было бы глупо этим не воспользоваться.

— Вы имеете в виду вторжение Аделонии в Эленсию? — уточнила она. Сеньор Алькон кивнул.

— Именно. Андрес не из тех, кто сносит оскорбления, а сеньор Керриллар закрытием границ бросил ему откровенный вызов. Пока только ее высочество и сдерживает гнев своего жениха. Но если хоть одно из его писем останется без ответа, он не станет больше ждать. А я не думаю, что Эленсия в нынешнем своем состоянии способна оказать армии Андреса хоть сколько-нибудь существенное сопротивление.

Кристина вздохнула, признавая его правоту. Войска Эленсии в последнее время поднаторели разве что в разорении местных деревень. Командный состав набирался не за боевые заслуги, а за преданность регенту, солдаты почти растеряли былые навыки и уже забыли, когда бы сражались в полную силу. Оснащением армии никто не занимался с самого дня смерти предыдущего короля, а потому ныне Эленсия была легкой добычей для любого, кто захочет вторгнуться на ее территорию. Понимал ли это Рейнардо? Знал ли, чем занимается его сестра? А если знал, то почему никак ее не поддерживал?

— Тогда зачем вам я? — не найдя ответа на этот вопрос, прямо спросила Кристина. — Лишний человек, посвященный в половину тайны? Куда проще было бы доверить столь важную миссию вам, сеньор Алькон. Тогда и развлекать меня в дороге не пришлось бы.

Он усмехнулся, однако после покачал головой.

— Крестьяне говорят: не клади все яйца в одну корзину, — заявил он. — За мной и так идет охота; попади я в руки регенту с письмом инфанты — запорю сразу два дела. А вас очень сложно заподозрить в интриганстве, сеньорита: ваши огромные наивные глаза проведут кого угодно. Мое же дело — отвлекать внимание на себя, если вы все-таки попадете в ловушку. Неплохой план, но и он, как видите, дал брешь.

Кристина склонила голову на бок и закусила губу. Слова сеньора Алькона неприятно зацепили ее. Она ломала голову над тем, почему Виктория именно ее выбрала для своего задания, но известие о том, что причиной тому стали наивные глаза, покоробило. Значит, инфанта выбирала себе куклу, как и говорил сеньор регент, а Кристина оказалась самой подходящей.

Впрочем, быть куклой — это участь любой фрейлины. Неужели родители желали Кристине именно такой судьбы? Или по своей увлеченности даже не задумывались над этим?

— To есть инфанта знает, кто вы на самом деле?! — не справившись с обидой, резко спросила Кристина. А вдруг расспросы Виктории о внешности сеньора Алькона тоже были игрой? Или она желала выяснить, как много известно ее фрейлине?

— Андрес знает, кто я на самом деле, — поправил ее сеньор Алькон, и у Кристины отлегло от сердца. — Ну и я, разумеется, тоже об этом знаю. Думаю, этого достаточно, чтобы иметь хоть какую-то надежду на сохранение инкогнито. Я ответил на все ваши вопросы, сеньорита Даэрон? Можем мы теперь продолжать путь, не ища в каждом чужом слове подвох и желание подставить другого?

Кристина против воли усмехнулась. Друзья по несчастью, кто бы мог подумать?

— Я раздражаю вас, сеньор? — смело спросила она, хотя, кажется, он ответил на этот вопрос раньше, чем она его задала. И тем неожиданнее было услышать от него:

— Вы нравитесь мне, сеньорита. Если, конечно, все то, что вы говорили о себе, правда.

Кристина приподняла брови, однако возмущаться его недоверием не захотела. В конце концов, она не сделала ничего, чтобы убедить его в своей преданности дому Соларов.

— У вас есть несколько часов, чтобы узнать меня, — уже без былого напряжения заметила она. — Но не забывайте, что эти же часы я использую, чтобы узнать вас.

— Вы снова льстите мне, сеньорита, — рассмеялся он, тоже, кажется, без былой колючей неприязни. — Боюсь, что в иной жизни я настолько скучный и ничем не примечательный человек, что вы, даже встречая меня каждый день, не обращали бы на меня никакого внимания. Маска в этом отношении дает огромные преимущества. Всем хочется разгадать тайну, и никто не думает о том, каким разочарованием может оказаться правда.

Кристина тоже улыбнулась, отнюдь, однако, с ним не согласная.

— Не уговаривайте, сеньор, я же обещала, что не стану требовать вашего настоящего имени, — напомнила она. — Так я, по крайней мере, не выдам его, если одна из подобных же сегодняшней поездок закончится для меня не столь благополучно, как предыдущие.

Он бросил на нее быстрый взгляд.

— Я не допущу, чтобы с вами случилось несчастье, сеньорита! — очень глубоко пообещал он, и Кристина опустила голову, почему-то ощутив, что к щекам приливает кровь. Вряд ли сеньор Алькон был готов к ее допросу и неприятию, когда соглашался на эту авантюру. И наверняка у него были более интересные дела, чем защита неблагодарной девицы от подстерегавших ее на большой дороге опасностей. Но раз уж нельзя было избавиться от столь сомнительного удовольствия, как общество друг друга, следовало наконец сделать его менее неприятным.

— А почему именно сокол, сеньор Алькон? — поинтересовалась Кристина, чтобы все-таки не ехать всю дорогу в молчании. — Или в обычной жизни вы заядлый охотник и даже на задании не можете расстаться с любимым помощником?

— Подозреваете во мне главного королевского егеря? — улыбнулся он, однако дальше развивать эту тему не стал. — На самом деле Либре не охотничья птица и не помощник. Он друг, который необыкновенной преданностью отплатил за заботу о нем. Еще мальчишками мы с братом нашли на уступе скалы едва живого птенца сокола. Как он туда попал, мы так и не выяснили: облазили все окрестности, но гнезда не нашли. Пришлось брать этого вояку домой и выкармливать. Знаете, чем выкармливают птенцов хищных птиц, сеньорита Даэрон?

Судя по его тону, это было что-то очень гадкое.

— Личинками каких-нибудь насекомых? — предположила она самое противное из всего, что пришло ей в голову. Сеньор Алькон усмехнулся.

— Насекомыми вы будете кормить канареек и попугайчиков, — с необидной шпилькой заметил он. — А соколу надо мясо, да не простое, а парное, еще и с костями и перьями, чтобы он не заболел. Особой популярностью у Либре пользовались перепела и крысы. А я, кажется, тогда в первый раз в жизни увидел, как выглядит крыса. Премерзкое существо, надо сказать.

Парящий над их головами сокол что-то крикнул, будто оспаривая слова хозяина, а Кристина, напротив, кивнула. Свежевать крыс ей, к счастью, не приходилось, но однажды кто-то подбросил в институтскую спальню это страшилище — то-то шуму было! Жаль, что у них с девочками не было верного сокола в друзьях — тот мигом бы отловил врага и уничтожил его без всякой жалости.

— Видимо, парень решил, что мы с братом — его семья, — закончил между тем свою историю сеньор Алькон. — С тех пор всюду нас сопровождает. Ему уже восемь с лишним — больше половины соколиной жизни позади.

— Я слышала, что некоторые соколы доживают и до двадцати пяти лет, — заметила Кристина, почувствовав в его голосе легкую печаль. — А по Либре точно не скажешь, что он немолод. И тот разбойник, который недавно едва унес от него ноги, подтвердит вам мои слова первым.

Сеньор Алькон улыбнулся с заметной благодарностью, а Кристине неожиданно захотелось закрепить успех.

— Знаете историю графа «Соломенная голова» и его брата? — спросила она. — Они правили Барселоной каждый по полгода, а потом один из них решил убить другого, чтобы присвоить всю власть себе?

— И зарезал его на охоте? — продолжил сеньор Алькон. Кристина кивнула.

— Тогда верный сокол пытался предупредить своего хозяина об опасности, а после убийства бросился на преступника и сорвал с его головы корону, объясняя подданным, кто на самом деле виноват в совершенном злодеянии. И добился того, чтобы убийца сознался в своем грехе и отрекся от престола.

— Вы сейчас намекаете на повторение истории, не так ли, сеньорита Даэрон? — уже очень по-доброму улыбнулся сеньор Алькон. Кристина пожала плечами.

— Сокол, стремящийся оградить истинного правителя Эленсии от грозящих ему несчастий и наказать предателя, — по-моему, это очень символично, сеньор Алькон.

— Весьма! — весело согласился он. — С вашего позволения именно эту историю я отныне и стану рассказывать в качестве объяснения собственного образа. Либре, кстати, благодарит вас за нее — он любит комплименты в свой адрес.

Сокол в этот момент действительно что-то прокричал, но опасностью от его криков не тянуло, и Кристина с новым интересом взглянула на сеньора Алькона. Мог ли под маской на самом деле скрываться герцог Веларде? Она никогда не слышала его смеха и не была уверена, что он умеет даже улыбаться, но его слова о близости к правителю Аделонии как будто подтверждали подозрения Кристины. Вряд ли король подпустил бы к себе простого дворянина, а герцог Веларде был наполовину Соларом. Его упоминание о брате поначалу смутило Кристину, потому как мать его умерла родами и он был единственным ребенком в семье. Но потом Кристина подумала о Рейнардо: вполне возможно, что когда-то кузены были настолько близки, что считали друг друга братьями. А после рассорились так, что уже и двоюродную связь не признают. Что, однако, не мешает герцогу защищать короля — быть может, еще и больше, чем тот подозревает.

Как же узнать правду и не выдать собственное любопытство?

И нужна ли эта правда Кристине? Что будет, если она убедится, что сеньор Алькон и сеньор Веларде — один и тот же человек? Она ведь и слова тогда вымолвить не сможет, поддавшись тому оцепенению, в которое он всегда ее ввергал. И дорога покажется совсем уж каторжной. А пока — как будто даже становилась вполне себе приятной.

— А у меня в детстве была собака, Хильда, — зачем-то решила рассказать она. — To есть сначала, конечно, она служила дедушке: они всюду ходили вместе. Дедушка не любил ни верховую езду, ни тем более кареты, — все пешком. У нас не слишком большое поместье: всего шесть деревень — вот дедушка каждый день и отправлялся в одну из них, а воскресенье оставлял для церкви. Хильда следовала за ним по пятам, ни на шаг не отходила. И когда однажды вернулась одна, мы сразу поняли, что случилась беда. Тогда было очень жаркое лето, и дедушка… В общем, он совсем немного не дошел до дома. Упал замертво. Хильда привела нас к нему, но было уже поздно.

Не знаю, почему бабушка решила, что в его смерти виновата собака. Наверное, просто от горя. Но с тех пор она возненавидела Хильду. Сначала запретила ее кормить, а потом и вовсе выставила из дома. Я помню, как пыталась образумить бабушку, но она ничего не хотела слушать. Если бы родители тогда были дома, они обязательно вступились бы за Хильду, а я…

— Сколько вам тогда было? — прервал ее воспоминания сеньор Алькон, и Кристина, вздрогнув, посмотрела на него непонимающими глазами.

— Лет шесть, наверное, — послушно ответила она. — И я ослушалась бабушку. Я спрятала Хильду на чердаке и тайком носила ей еду. Но она не хотела сидеть взаперти, скреблась, выла, скучала по дедушке. Мне приходилось ночью забираться к ней на чердак и спать там. Я даже соорудила себе некое подобие постели. На ней однажды бабушка нас вместе с Хильдой и нашла. Я думала, она станет ругаться, а она только обняла нас обеих и долго-долго плакала. А потом сказала, что дедушка был бы очень рад узнать, что обе его любимицы так подружились. И мы с Хильдой наконец-то могли вдоволь играть вместе.

Видели бы вы, как она гонялась за бабочками! А как плавала в море, ничуть не пугаясь волн! А как радовалась, когда мы втроем шли дедушкиными маршрутами!..

Мы были вместе почти девять лет, пока не умерла бабушка и мне не пришлось отправиться в институт. Когда я вернулась домой будущим летом, Хильды уже не было: она ненадолго пережила бабушку, да и мой отъезд наверняка не прошел даром. Тяжело остаться одной, особенно когда не понимаешь, за что с тобой так поступили. Мама сказала, что она прожила хорошую долгую жизнь…

— Вы не виноваты, — с какой-то совсем уже необъяснимой нежностью и в то же время абсолютной убежденностью в своей правоте произнес сеньор Алькон. — Вы были ребенком и подчинились родительскому решению. У вас не было выбора, и не вы в ответе за эту смерть. Вы дали вашему другу еще девять лет жизни — так не корите же себя за чужие грехи. Не нужно.

Это «не нужно» словно оказалось последней каплей. Слезы одолели каким-то стихийным бедствием, мигом замочив щеки, и Кристина соскочила с лошади. Спряталась за ней от сеньора Алькона, запечатала лицо ладонями и позволила наконец этой боли излиться наружу и освободить сердце.

Он все правильно понял: Кристина не могла простить себе одиночества Хильды, слишком хорошо понимая, сколь тяжкое это бремя. И пусть она действительно ничего не могла сделать в той ситуации, это не уменьшило ее злости на себя и ее тоски по любимым.

Сеньор Алькон не говорил ни слова и не давал о себе знать, великодушно позволив ей выплакаться. Только когда она овладела собой, протянул флягу с холодной водой и посоветовал не жалеть ее для своих нужд.

Кристина не стала показывать характер, стыдливо умывшись и сдержанно поблагодарив сеньора Алькона за заботу.

— Я… все еще скучаю по Хильде и по бабушке… — попыталась хоть как-то оправдаться она. — С самого лета не была на их могилах. И когда еще доведется…

Сеньор Алькон смотрел вперед в непонятной задумчивости и словно бы не слышал ее слов, однако очень скоро Кристина поняла, что заблуждалась.

— Если на обратной дороге мы сделаем небольшой крюк, то проедем аккурат по вашим землям, — сказал он. — Думаю, это не займет слишком много времени, и вы успеете вернуться во дворец точно в срок. Лошади немного передохнут, и мы наверстаем упущенное. Что скажете?

Что Кристина могла на это сказать? Только вспыхнуть радостью и от всего сердца поблагодарить столь понимающего спутника.