Сердце сокола

Глава третья: Его величество Рейнардо

Общаться с королем Кристине по необъяснимой причине было проще, чем с его сестрой. Не сказать, конечно, чтобы их беседы отличались частотой или хоть какой-то доверительностью, однако после них в душе у Кристины оставалось тепло и легкий приятный уют. Рейнардо, несмотря на данное рождением высокое положение, был учтивым и деликатным человеком, тонко чувствующим своего собеседника и умеющим обходить острые углы, чтобы не обидеть и в то же время не упустить своего. Очень полезное умение для короля, чьей обязанностью была необходимость постоянно договариваться с главами других государств и собственным народом, которое Рейнардо, однако, почти не использовал, предоставляя право общения с высокопоставленными гостями и соседями своему наставнику и тем самым портя с ними отношения.

Кристина никогда не понимала этой уступчивости со стороны короля, отнюдь не выглядевшего безвольным и равнодушным к долгу человеком, но до сих пор это как будто ее не касалось. Теперь же, после общения с Альконом, она уверилась, что это ошибка и непозволительная слабость. И хотела попытаться что-то изменить.

Утро казалось ей вполне удачным временем, чтобы осуществить свое намерение. Рейнардо перед завтраком всегда совершал прогулку по саду, и Кристина, поднявшись на рассвете, решила не откладывать разговор.

Горничная клевала носом, сонно заплетая ей косы и укладывая их на затылке, а Кристина с трудом могла усидеть на месте от нетерпения. Понимала, насколько сложное и деликатное дело ей предстоит. Возможно, к нему следовало получше подготовиться, но после вчерашних откровений Виктории тянуть Кристина не могла.

В конце концов, Рейнардо всегда был добр и внимателен к ней и вряд ли не поймет ее желания помочь. А потому, едва дождавшись, когда горничная завершит шнуровать платье, Кристина накинула на плечи мантилью и спустилась в королевский сад.

За последние полгода, проведенные подле инфанты Виктории, она наслаждалась им почти каждый день, но никогда не уставала от вида этой буйной теплой зелени. Изыскано подстриженные сосны и диковинно причесанные кипарисы, будто приглашенные на королевский бал; хитроумный лабиринт из кустов самшита, в котором ничего не стоило заблудиться; клумбы с любимыми Кристиной лилиями, нередко задерживающими ее возле себя довольно надолго. Небольшой живописный пруд с фонтанами, у которого неторопливо и чванно прогуливались фазаны и дикие голуби. Статуи давно ушедших монархов, столь много сделавших для своей страны, что Эленсия по праву считалась одним из сильнейших государств не только на Пиренейском полуострове, но и во всей Европе. Вот только они не сумели уберечь ее от творившегося ныне произвола. И Кристина, став фрейлиной инфанты, против воли оказалась в самой гуще придворных интриг.

Нынче ей было не до его красот, и даже утренние трели певчих птиц не задержали ее ни на мгновение. Еще из окна своей комнаты Кристина увидела, как Рейнардо сразу за фонтаном свернул вправо от главной аллеи, и торопливо направилась следом. Боковая гравийная тропка, укрытая с обеих сторон буйными побегами ежевики, была идеальным местом для предстоящего разговора, однако не успела Кристина сделать по ней и пары шагов, как дорогу ей преградил молодой гвардеец, угрожающе положивший руку на эфес сабли.

— Сюда нельзя, сеньорита! — непререкаемым тоном заявил он. — Пожалуйста, выберите пока что для прогулки другое место!

Охрана короля: и как Кристина упустила ее из виду? Серьезная проблема.

— Мне нужно поговорить с его величеством! — решительно возразила она. — Я Кристина Даэрон, фрейлина инфанты, и у меня от нее поручение!

Однако гвардеец даже не пошевелился.

— Мне очень жаль, сеньорита, но вы не можете пройти, — повторил он. — Я обеспечиваю безопасность его величества, и никто не приблизится к нему, пока я на посту!

— Но я не собираюсь угрожать его величеству! — попыталась воззвать к его разуму Кристина. — Посмотрите, я одна и совсем безоружна!

— Это не имеет значения, сеньорита, — твердо покачал головой гвардеец. — Я исполняю приказ сеньора Веларде и подчиняюсь только ему. Если вы хотите поговорить с его величеством, вам стоит испросить позволения у герцога.

Кристина сердито выдохнула. Только герцога Веларде ей сейчас и не хватало. Заносчивый формалист, не признающий чужого мнения и считающий, что лучшим способом защиты короля будет его полная изоляция от людей, ни за что не позволит ей остаться наедине с Рейнардо. А рассказывать об Альконе в его присутствии Кристина никак не могла.

— Может быть, вы хотя бы передадите его величеству мою просьбу поговорить с ним? — чувствуя, как в душу проникает раздражение, поинтересовалась Кристина.

Гвардеец поклонился будто бы в согласии, однако следом развеял и эту надежду.

— Разумеется, сеньорита, я поставляю о вашем желании в известность сеньора Веларде, и он сообщит об этом королю. Сам я, прошу простить, не имею права обращаться к его величеству лично.

Кристина недовольно передернула плечами, однако отступила. Если она хотела поговорить с Рейнардо, следовало искать другой путь. И разве напрасно она столько времени провела в королевском саду, изучая все тропинки?

Предложив гвардейцу не беспокоиться и не беспокоить из-за нее сеньора герцога, Кристина возвратилась на главную аллею и свернула в соседнее ответвление. Там, вдали от основных садовых дорожек, строгие геометрические формы уступали место природной фантазии и начинался настоящий старинный парк, где деревьям и кустарникам было позволено расти так, как им хотелось, тропки плутали и путались средь высокой травы, птицы пели куда звонче и куда искреннее и даже воздух казался наполненным свободой и упоением. Сюда редко забредали придворные, опасаясь за свои наряды, а молодой гвардеец, кажется, и вовсе не подозревал, куда ведут некоторые зеленые коридоры.

В отличие от Рейнардо, которого Кристина, к своему удовольствию, увидела почти сразу после выхода из застенья ежевики.

— Ваше величество! — радостно окликнула она его, и Рейнардо, обернувшись и узнав ее, тепло улыбнулся.

— Кристина! Ну конечно, только ты могла разыскать меня в таком месте! Как чудесно, что тебя тоже посетила мысль прогуляться сегодня по саду! Я очень рад тебя видеть!

От его улыбки у нее невольно перехватило дыхание. Рейнардо Солар Аррангас был необыкновенно красивым мужчиной — таким, от которого невозможно отвести взгляд, даже когда скромность велит устремить его в землю. Черные волосы, очень темные пронзительные глаза, способные в секунду стать теплыми и словно бы родными. Тонкие и правильные черты лица. Статная фигура, переполненная гордостью и истинно королевским величием.

Не надо было никаких подсказок, чтобы понять, кто перед тобой.

Кристина вспомнила, как оробела, когда увидела Рейнардо в первый раз, и с какой душевностью и пониманием он отнесся тогда к ее растерянности. Кажется, с тех пор его отношение к ней ничуть не изменилось. И Кристина должна была добром отплатить за его доброту.

— Не более, чем я вас, ваше величество! — со всей искренностью заметила она и сама не поняла, как чуть лукаво улыбнулась. Невозможно было оставаться равнодушной к приветливости Рейнардо. И он наверняка это понимал. — Хорошо, что ваш сад таит столько секретов, неведомых посторонним, иначе я ни за что не испытала бы сегодня счастья вашего внимания.

Его брови взлетели вверх в первом удивлении, и Кристина невольно взглянула в сторону, где оставила обведенного вокруг пальца гвардейца. Рейнардо качнул головой и недовольно усмехнулся.

— Сеньор Веларде чудит, — извиняющимся тоном произнес он. — Каждый день выдумывает все новые способы оградить меня от мира. Скоро вовсе запрет в клетке и выставит по периметру взвод гвардейцев, чтобы я только не вырвался из-под его власти.

— Из-под его власти? — недоуменно переспросила Кристина. — Но разве не вы имеете над ним власть? Пусть вы еще не достигли совершеннолетия, но все же вы король, а он лишь ваш кузен.

— И мой телохранитель, не забывай, — все с тем же раздражением отозвался Рейнардо. — Вряд ли отец подозревал, как именно Сантьяго будет выполнять свои обязанности, когда завещал их ему. Впрочем, здесь я несправедлив. Отец, всю жизнь друживший с Веларде-старшим, доверял ему, как самому себе, и, несомненно, не мог выбрать лучшей кандидатуры на роль моего защитника. Мне очень нравился дядя Эдуардо и его подход к отцовскому наказу. За девять лет под его охраной мне ни разу не пришлось столкнуться с серьезной опасностью, и при этом я вовсе не ощущал его вмешательства в мою жизнь. Но когда в прошлом году он погиб и эта обязанность перешла к его сыну, я стал пленником в собственном дворце. Никогда не думал, что мой кузен окажется параноиком. Но Сантьяго почему-то уверился, что меня хотят убить, и видит врага в каждом. Его гвардейцы следуют за мной по пятам и спят в моей спальне. Они досматривают каждого, кто хочет ко мне приблизиться. Они пробуют мою еду, чтобы та, не дай бог, не оказалась отравлена. Именно кузен решает, куда мне стоит и не стоит ехать и с кем мне стоит и не стоит встречаться. Виктория — и та не может пройти в мою комнату без позволения герцога Веларде. Право, Кристина, я покажусь тебе инфантильным, но я считаю дни до своего совершеннолетия, чтобы избавиться от этой болезненной опеки и вздохнуть наконец спокойно!

Закончив свою эмоциональную речь, Рейнардо выдохнул и искоса посмотрел на нее, как будто стыдясь своей жалобы. Кристина пробормотала несколько согласно- сочувственных слов, однако в душе сегодня оказалась на стороне герцога Веларде. Знал ли он, от кого на самом деле надо защищать Рейнардо? А если знал, то, быть может, именно с ним Кристине и следовало поговорить?

Впрочем, вспомнив стальной пронзающий взгляд королевского телохранителя и его презрительно-высокомерное выражение лица, Кристина поняла, что не сумеет выговорить при нем ни одной связной фразы. Этот человек порой заставлял нервничать даже эленсийских маршалов, куда уж Кристине с ее зазубренной кротостью? Нет, если у нее и был шанс рассказать кому об Альконе, то только Рейнардо. И не стоило с этим тянуть.

С удовольствием приняв его предложение прогуляться до ручья, Кристина начала уже свою тему.

— А вы не думаете, что сеньор Веларде в чем-то может быть прав? — очень осторожно заговорила она, изо всех сил сжимая концы мантильи и надеясь подобрать единственно правильные слова. — Что есть на свете люди, которые не хотят видеть вас королем? Ведь у любого правителя бывают враги. И иногда они гораздо ближе, чем может показаться.

Рейнардо откровенно поморщился, выдавая свое отношение к этому разговору. Однако счел нужным ответить:

— Враги есть у любого человека. Но мне представляется куда более верным договориться с ними, нежели долгие годы скрываться от них. Согласись, Кристина, жизнь в постоянном страхе — это куда большая мука, нежели преждевременная сметь!

Она кивнула, не видя смысла спорить с последним утверждением. Однако зацепилась за него.

— Так могла бы сказать я или сеньор Веларде, ваше величество. Но у вас есть обязательства не только перед собой, но и перед своим народом и своей страной.

Они ждут и верят, что вы будете мудрым и милостивым правителем и подарите им такое же благоденствие, какое царило при вашем отце. Что станет с ними, если с вами случится несчастье? Отдадите их на волю победивших врагов? Слишком широкий жест даже для Соларов, ваше величество!

Рейнардо наконец посмотрел на нее без прежней снисходительности.

— Не ожидал услышать подобные речи из уст фрейлины, — признался он. — Кажется, политика — это не то, что должно интересовать прекрасных юных сеньорит.

Кристина вздохнула: при всей своей непохожести брат и сестра Солары время от времени проявляли абсолютно одинаковые качества. Например, изображали умудренных опытом покровителей, когда хотели уйти от неудобных вопросов.

— Мне почти двадцать, ваше величество, — сообщила она, не желая менять тему разговора на балы и наряды, о которых, очевидно, только и должны думать фрейлины. — Достаточно зрелый возраст, чтобы не только понимать, что происходит вокруг, но и озаботиться благополучием других людей. Ваша сестра, ваш телохранитель и половина двора считает, что вам грозит совершенно определенная опасность, и только вы отказываетесь это признавать. Я не понимаю!..

— Пожалуй, что не понимаешь, Кристина, — прервал ее неожиданно усталым голосом Рейнардо, и она замолчала, поняв, что зашла слишком далеко. Он же остановился и отвернулся от нее, задумавшись. — Да, не понимаешь, но раз уж даже ты обеспокоилась моей безопасностью, я объясню. Ты добрая девочка, Кристина, и заслуживаешь правду. И, надеюсь, захочешь ее увидеть в отличие от Виктории, Сантьяго и этой самой половины двора.

Он указал на попавшуюся им по дороге скамью, предлагая Кристине сесть, и сам опустился на другую сторону. На пару минут задумался, потом тряхнул головой и посмотрел Кристине в лицо ясными глазами.

— Я очень любил отца, — совсем не с того, на что рассчитывала Кристина, начал он. — Так любил, что возненавидел сеньора Керриллара, когда он спас меня от вепря, не позволив умереть вместе с отцом. Никто тогда не мог образумить меня: ни мать, ни сестра, ни дядя Эдуардо. Я искал смерти с какой-то оголтелостью и однажды едва не встретился с ней, пробравшись в самую высокую дворцовую башню и вознамерившись в годовщину отцовской гибели присоединиться к нему. Как сеньор Керриллар нашел меня там, я так и не узнал, но он не позволил мне совершить самую большую ошибку в жизни. Мне было в тот момент двенадцать, Кристина, и я, конечно, еще не мог в полной мере противостоять взрослому мужчине. Но мной овладела такая ярость, что я почти не помнил в той схватке себя. Слабое, разумеется, оправдание моему поступку, но, поняв, что проигрываю, я выхватил из сапога нож и бросился на сеньора Керриллара. Если бы он в тот момент ослабил хватку, клянусь, мы бы сейчас с тобой не разговаривали. Но он каким-то непостижимым образом сумел достучаться до моего сознания и объяснить, сколь я не прав, желая лишить свой народ короля, когда страна еще не оправилась от предыдущей потери. Он сказал почти что те же слова, что сказала сейчас ты, Кристина, — о слишком широком жесте и моей ответственности перед Эленсией, — поэтому я и решил поведать тебе историю, о которой до сих пор знали только мы с сеньором Керрилларом. Он не захотел предавать ее огласке, решив, что с меня и так довольно несчастий, а я с тех пор проникся к его мудрости и стойкости самым глубоким уважением. Его слова и вера в меня стали лучшим стимулом справиться со своим горем и оправдать его отношение.

Я обязан ему не только жизнью, но и честью, Кристина, и никогда не нарушу свой долг по отношению к этому человеку. Что бы ни думали о нем другие, я знаю правду. Желай сеньор Керриллар мне смерти, он не стал бы спасать меня, да еще дважды, когда я сам к ней так стремился. Брать грех на душу теперь, посвятив лучшие годы своей жизни моему воспитанию, просто глупо, ты не находишь?

Кристина слушала со смесью изумления и горячей искренней жалости. Почему она никогда не думала о том, сколь много боли довелось пережить Рейнардо и Виктории? Сначала они потеряли отца, а спустя несколько лет — и мать, оставшись сиротами в совсем еще нежном возрасте, когда так нужна родительская поддержка и любовь. Кристина очень остро прочувствовала это в институте благородных девиц, где провела четыре года после смерти бабушки, а ведь ее родители были живы и здоровы. И на ней не лежала ответственность за судьбу целой страны. Стоило ли после этого требовать от Рейнардо предать человека, который поддержал его в самую трудную минуту? Когда никто другой оказался на это не способен?

И действительно ли так грешен регент, как представляют себе Виктория и сеньор Алькон?

— Рад, что мои слова побудили тебя взглянуть на ситуацию с другой стороны, — совершенно верно истолковал ее молчание Рейнардо. — Я не ошибся, когда решил довериться тебе, и не сомневаюсь, что ты сохранишь мою историю втайне.

— Клянусь, что никто не узнает об этом из моих уст! — со всей искренностью пообещала Кристина и быстро исподлобья глянула на Рейнардо. — Мне… очень жаль, что вам пришлось так тяжело. Вы были ребенком и нуждались в настоящем друге. И то, что теперь вы готовы встать за вашего друга против всего мира, говорит о том, насколько вы честный и благородный человек! Эленсии очень повезло с таким королем, как вы! И мне повезло, что я узнала вас, ваше величество! Надеюсь, вы не станете держать на меня обиду за предыдущий выговор? Я действительно беспокоилась за вас…

— И мне это очень приятно, — улыбнулся Рейнардо, прервав ее извинения. — И приятно твое участие к моему прошлому. Мне редко доводится иметь дело с такими чистыми и славными людьми, как ты, Кристина. Могу я и в дальнейшем рассчитывать на твое участие и внимание? Я бы очень хотел, чтобы наши встречи стали регулярными.

— Мое внимание? — удивленно переспросила Кристина. — Вам стоит только приказать, ваше величество…

Однако он покачал головой и чуть придвинулся.

— Я не хочу приказывать тебе, Кристина: твое повиновение вовсе не то, к чему я стремлюсь, — заметил он. — Ты весьма необычная девушка: с тобой приятно и интересно общаться, а у меня, как ты, вероятно, знаешь, слишком много слуг и слишком мало друзей. Я был бы рад, если бы ты захотела стать моим добрым другом. Разумеется, — спешно добавил он, — если ты не сочтешь это приказом. Дружба не терпит таких оскорблений, она строится исключительно на доброй воле.

Кажется, на этом месте Кристина должна была ахнуть, прижать руки к груди, заявить, что Рейнардо предлагает ей куда больше, чем она заслуживает, и признать себя его вечной рабой, но недавно обретенные знания родили в ее душе совсем иной ответ. Преступно дерзкий, зато бесконечно искренний.

— Я буду счастлива стать вашим другом, ваше величество, и льщу себе надеждой, что сумею оправдать ваше драгоценное доверие, — склонила она голову в признательности, а Рейнардо, еще сильнее придвинувшись, взял ее руку в свою и слегка сжал ее.

— Спасибо за такой ответ, Кристина, — мягким и проникновенным голосом сказал он. — Меньшего от твоего чудесного сердца я не мог и ожидать.

— Мое сердце ничем не лучше других, ваше величество, — уже без прежнего изнуряющего подобострастия ответила она. — Но оно будет верно вам, как вы единственно и заслуживаете. Только пообещайте все-таки беречь себя. Я дала ее высочеству слово, что приложу все усилия, чтобы убедить вас в этом. И мне очень не хочется ее разочаровывать.

Рейнардо удовлетворенно рассмеялся.

— Хорошо! — легко согласился он. — Зная сестру и последствия ее обид, я не хочу оказывать тебе столь дурную услугу, сколь бы ни была мне не по душе эта загнанность. Но ради друга иногда можно и пожертвовать собственным комфортом, не так ли?

Кристина на мгновение замялась, ощущая незримый подвох. Каким комфортом его королевское величество вынудит пожертвовать ее ради их неожиданной дружбы? А впрочем, в этом случае ему куда проще было бы приказать, и она не имела бы права отказаться от любого безумства.

— Я надеюсь, что не слишком обременяю вас своей просьбой, — пробормотала она, отводя глаза и догадываясь, что Рейнардо ждал совсем другого ответа. Но убедиться в этом не успела: почувствовала на себе чужой пронзительный взгляд и подняла глаза.

Герцог Сантьяго Веларде Солар, кузен короля и его же телохранитель, стоял в паре шагов от их скамейки, сложив впереди руки и взирая на Рейнардо и Кристину с холодной неприязнью.

Сама не зная отчего, Кристина вспыхнула и выдернула пальцы из чужих рук.

— Весьма признателен вам за заботу о его величестве и наконец полученном от него обещании быть осторожным, сеньорита Даэрон, — стальным голосом произнес сеньор Веларде. — До вас это еще никому не удавалось. Что, однако, не снимает с вас вины за нарушение установленных правил и подвергание жизни короля опасности.

Кристина часто задышала, признавая его правоту и не зная, как оправдываться. Сеньор Веларде как будто уже озвучил все то, что она могла бы сказать в свою защиту, и повторяться было бы глупо.

— Какой опасности, Сантьяго?! — раздраженно поднялся со скамьи Рейнардо. — Сеньорита Даэрон по моей просьбе составила мне компанию в этой унылой прогулке. Ты же лишил меня какого бы то ни было общества, и я, подобно вору, вынужден скрываться от тебя и твоих гвардейцев, чтобы просто побеседовать с другим человеком.

Однако на герцога Веларде этот выговор не произвел никакого впечатления.

— Чтобы не скрываться, подобно вору, ваше величество, вам нужно всего лишь поставить в известность о своих желаниях меня, — не снижая тона напомнил он. — Кажется, не было еще случая, чтобы я не удовлетворил их в самом скором порядке!

Рейнардо нахмурился, а Кристина против воли сжалась, предчувствуя его вспышку. Она не любила конфликты. И никак не могла научиться спокойно реагировать на повышенные голоса.

— Ты, очевидно, полагаешь, что мне доставляет какое-то необъяснимое удовольствие испрашивать у тебя позволения на каждый свой шаг? — с явной угрозой поинтересовался Рейнардо. — Не слишком ли много ты на себя берешь, кузен? Я ведь могу однажды и забыть о наших родственных узах!

В отличие от Кристины, сеньор Веларде не испытывал ни малейшего смущения или страха.

— Боюсь, вы давно уже забыли о них, ваше величество, променяв сестру и брата на сомнительного достоинства чужеземца! — резанул он, не подбирая слов. Следом зачем-то посмотрел на Кристину — с таким осуждением, что ей захотелось немедленно провалиться сквозь землю. — Впрочем, это беседа не для чужих ушей. Санчес сообщил мне, что потерял вас в саду, и я поспешил исполнить долг, завещанный мне вашим отцом. Прошу прощения за то, что прервал ваше уединение с сеньоритой Даэрон! Если не желаете, чтобы это повторилось, постарайтесь в будущем все-таки предупреждать меня о подобных уговорах!

Все это он говорил, глядя на Кристину в упор и каждым словом словно впечатывая ее в скамью. И она еще думала, что сумеет рассказать ему о своей встрече с Альконом? И что он захочет ей поверить? Он даже собственного кузена не желал слушать, уверенный в своей непогрешимости! Как же Кристина сочувствовала Рейнардо, которому достался такой брат. И как она теперь понимала его слова об отсутствии друзей!

— Чтобы в будущем это не повторилось, предупреждаю тебя заранее, — Рейнардо предложил руку Кристине и помог ей подняться, вынудив тем самым сеньора Веларде немного отступить. — Отныне каждое утро мы будем прогуливаться с сеньоритой Даэрон по саду, и я обещаю, что любой, кто посмеет нарушить наше уединение, следующий год проведет в тюрьме! И это относится не только к твоим гвардейцам, Сантьяго, но и лично к тебе!

Кристина невольно стиснула пальцы Рейнардо, уверенная, что теперь ссоры между Соларами не избежать, однако герцог Веларде, внимательно посмотрев на их руки, только предельно вежливо поклонился.

— Как вам будет угодно, ваше величество! — абсолютно спокойно произнес он. — Я выпишу сеньорите Даэрон пропуск, а вы позаботьтесь о том, чтобы она его получила. Иначе никакие угрозы не помогут ей завтра скрасить вашу унылую прогулку!

С этими словами он поклонился и Кристине, а она для чего-то мысленно отметила, что последнее слово в этом споре осталось вовсе не за королем.

— Вот же!.. прохвост!.. — воскликнул Рейнардо, когда спина герцога Веларде скрылась за кустами густой зелени. — Постоянно нарывается, как будто испытывает, хватит ли мне терпения выполнить отцовскую волю. Ну ничего, осень наступит куда быстрее, чем он рассчитывает. Отошлю его потом обратно в Европу, чтоб глаза мои его не видели, и запрещу возвращаться в Эленсию! Надеюсь, он не напугал тебя, Кристина? Не обращай внимания: никто не причинит тебе вреда. Даже если после этого спектакля ты раздумаешь становиться моим другом.

Он испытующе посмотрел на нее, а Кристина подумала, что это лучшее, что она могла бы сейчас сделать. Как бы Рейнардо ни пытался принизить значение кузена для двора и его вес в нем, Кристина знала правду, а теперь еще и очень остро прочувствовала ее. В герцоге Веларде было ничуть не меньше крови Соларов, чем в его кузене, и трона его лишил исключительно тот факт, что она передалась ему от матери, а не от отца, как Рейнардо, ставшему в итоге наследником престола. Но вот королевской твердости и решимости герцогу Веларде перепало куда больше, чем брату. И в нынешнем разговоре Кристина сильнее боялась за Рейнардо, нежели за сеньора Веларде, несмотря на обратное распределение их ролей. А значит, и ей было бы неплохо не наживать врага в лице последнего.

Но столь логичное и благоразумное решение неожиданно оказалось побеждено совершенно нелогичной жалостью к Рейнардо и абсолютно неблагоразумным желанием пойти против сеньора Веларде. Кристина терпеть не могла подобной самоуверенности и безнаказанности. А потому только мягко улыбнулась Рейнардо и торжественно повторила уже сказанную сегодня клятву верности.