Сердце сокола

Глава двадцать третья: Брат и сестра

Рейнардо потребовалась пара минут, чтобы заставить себя толкнуть дверь в апартаменты сестры и решительным шагом проследовать в ее спальню. Он не был здесь никак не меньше года и, пожалуй, долго еще не собрался бы, если бы не сегодняшнее открьгтие.

Справиться с ним в одиночку было выше его сил.

Слишком долго и безоговорочно он доверял сеньору Керриллару. Отвергая любые обвинения в его адрес и находя любым его поступкам оправдания. Не слушая того, что говорили ему близкие, в уверенности, что они не знают сеньора Керриллара так хорошо, как знает он, а потому не могут судить. Оказалось, могут. И со стороны им было виднее, чем ему, и глаза их оказались незашорены многолетней благодарностью, щедро подпитываемой чувством вины. Последним, пожалуй, даже больше, потому как Рейнардо много лет не мог простить себе предательского нападения на сеньора Керриллара и его ответного благородства. И каждый новый хороший поступок регента, и каждая его доброта по отношению к своему воспиганнику лишь усиливали это чувство вины, погребая под собой Рейнардо вместе с его желаниями и взглядами на мир.

Сегодня оно позволило ему дышать.

Наверное, доверяй Рейнардо Кингину Керриллару столь же безусловно, как он стремился показать, он бы не оправился от нынешнего удара. Но последние события раз за разом рождали в его душе сомнения в способности наставника управлять государством, и несколько часов тому назад Рейнардо получил неопровержимые доказательства того, что сеньор Керриллар уже не тот уверенный и безупречный человек, каким был еще пару лет назад. Тогда Рейнардо не сомневался, что он будет идеальным первым министром, позволившим королю поднять Эленсию с колен и привести ее к необыкновенному процветанию.

А потом сеньор Керриллар начал делать ошибки.

Нет, Рейнардо вовсе не был так туп и слеп, как предполагали окружавшие его люди. Он отлично понимал, что проводимая сеньором Керрилларом политика лишь вредит Эленсии и ее жкггелям, но до последнего давал ему шанс исправиться, отдавая долг за спасенную жизнь и не желая видеть падение человека, столь много сделавшего для него. В конце концов, вскоре власть должна была полностью перейти в его руки, и тогда Рейнардо рассчитывал взяться за дело без всякого соперничества с наставником.

Появление в его жизни Кристины спутало все планы. Умная, честная, целеустремленная — и столь же одинокая, как сам Рейнардо, — она заинтересовала его своей непохожестью на других женщин и вынудила начать действовать куда раньше, чем он планировал. Уж очень не хотелось ему и в глазах Кристины выглядеть беспомощным глупцом.

Вспышка сеньора Керриллара, впервые столкнувшегося с сопротивлением воспитанника, была Рейнардо вполне ожидаема, в отличие от покушения на его жизнь. Рейнардо не находил себе места, считая свои решения причиной случившегося несчастья и не зная, как оправдаться перед любимым наставником, едва не погибшим из-за его тщеславия. Намеки Сантьяго и Виктории на то, что покушение — дело рук самого регента, Рейнардо категорически отвергал: он видел в наставнике стареющего и теряющего хватку человека, но никак не подлеца, играющего чувствами своего воспитанника. Поэтому, чуть повременив, снова взялся за свои обязанности, стараясь, однако, сделать так, чтобы сеньор Керриллар видел в его поступках собственное влияние и не слишком расстраивался из-за того, что его слово отныне не было решающим. Вряд ли, конечно, сеньор Керриллар со своим опыгом не понимал, к чему идет дело, но, по мнению Рейнардо, мудро мирился с его самостоятельностью, и Рейнардо решил было, что намечающийся конфликт тем самым улажен.

Пока сегодня как гром среди ясного неба на него не свалилась правда и он не получил доказательства хладнокровного и хитроумного обмана. Все-таки Сантьяго был прав, когда обвинял регента в лицемерии: Кинтин Керриллар жестоко отплатил своему подопечному за первое непослушание, возложив на него вину за то, чего на самом деле не было. Он знал, успев за десять лет отлично изучить Рейнардо, что тот будет мучиться угрызениями совести и ненавидеть себя за то, что едва не погубил всегда желавшего ему лишь добра человека, и расчетливо пошел на это, добившись своего и нисколько не пожалев воспитанника. И Рейнардо, раненый подобным поруганием в самое сердце, теперь не знал, что делать с этим разочарованием. Показать его Сантьяго было нельзя: тот и так выигрывал у него по всем фронтам и Рейнардо не собирался давать ему поводов для нового ликования. Но ему нужен был совет. И неожиданно показалось, что Виктория способна его дать.

Сестра встретила его в приемной в окружении фрейлин весьма скептическим взглядом, однако уколоть привычной иронией не успела. Рейнардо нахмурился и кивнул на фрейлин.

— Отошли их! — приказал он.

Его ли тон или выражение его лица — а Рейнардо знал, что сейчас просто откровенно бледен, — вынудили Викторию повиноваться, и она велела фрейлинам выполнить волю короля, сдобрив ее необходимостью поторопиться. Великосветские сеньориты одна за другой поплыли к дверям, не забывая сделать перед королем обязательный реверанс, а он только глубоко и старательно дышал, скрывая собственные волнения и нетерпение. Последней была Перла Марино Динарес, задержавшаяся возле Рейнардо и бросившая на него озабоченный взгляд, однако он только качнул головой и, обойдя ее, приблизился к сестре.

— Нам надо поговорить!

Виктория повела плечами и взглядом пригласила его в спальню. Рейнардо последовал за ней и плотно прикрыл за собой двери. Потом глубоко вздохнул и повернулся к сестре.

— У меня есть риохское вино и херес, — опередив его, предложила Виктория и подошла к небольшому дубовому буфету, почему-то перекочевавшему из приемной в спальню инфанты. — Что предпочтешь? Только не отказывайся, Найо: у тебя такой вид, что тебе совершенно необходимо выпить.

Рейнардо не собирался топить собственные печали в спиртном, однако предпочел не перечить Виктории: все-таки он был на ее территории, пришел к ней за советом и не хотел раньше времени ссориться.

— Херес, — выбрал он, вспомнив, что регент предпочитает риохское вино всем иным. Херес, однако, был любимым напитком Сантьяго, и это навело Рейнардо на мысль, которую, не справляясь с волнением, он не преминул озвучить: — Для кузена приберегла? У вас, помнится, когда-то были весьма теплые отношения.

Виктория бросила на него недовольный взгляд, однако следом подала бокал крепленого вина.

— Если ты пришел поностальгировать, Найо, то выбрал для этого весьма странное время: Сантьяго как раз уехал из дворца и не может составить нам компанию, — заметила она и присела на софу рядом с братом. — А если ищешь способ начать серьезный разговор, то нынешняя тема не из удачных.

Рейнардо поморщился, вглядываясь в глубокий медовый цвет хереса и собираясь с мыслями. Получалось не слишком хорошо. Чересчур давно он не беседовал с сестрой по душам, и все в этой комнате смущало его, невольно напоминая и счастливом беззаботном детстве, когда были живы родители и они с Викторией казались друг другу по-настоящему родными людьми.

С тех пор минула целая жизнь, в которой они оба потеряли семью.

— Я хочу понять… — пробормотал он и вздохнул. Виктория легонько тронула своим бокалом его и сделала первый глоток. Рейнардо продолжал смотреть в свой бокал. — Почему ты всегда была против сеньора Керриллара? — наконец нашел нужный вопрос он. Почувствовал, как вскинулась сестра, и мотнул головой. — Нет, не сейчас, Тойя: я все понимаю и про Андреса, и про странный интерес сеньора Керриллара к тебе, и не осуждаю тебя. Но ты не любила его даже тогда, когда была жива мама, а ведь он спас мне жизнь. Почему? Чего не видел я, что все это время видела ты, Тойя?

Виктория внимательно посмотрела на него. Не было сомнений в том, что она догадалась об истинной причине его прихода. Она всегда отличалась необыкновенной остротой и быстротой ума, до которых Рейнардо было далеко.

— Он дурной человек! — с какой-то отчаянной твердостью проговорила она. — Он разрушил нашу семью! Пока его не было, мы были счастливы вчетвером! А с его появлением начались беды. Сначала папа. Потом ты. Потом мама. Словно кто-то проклял наш род, и я не вижу иной кандидатуры, кроме твоего обожаемого Керриллара!

Рейнардо скептически покачал головой и усмехнулся. Пригубил вино, подбирая слова для нового вопроса. Почему он надеялся, что Виктория первой же фразой развеет все его сомнения, сказав нечто такое, что перевесит чаши доверия и недоверия в одну сторону, положив конец всем колебаниям? Если бы Виктория знала о сеньоре Керрилларе нечто такое, чего не знал Рейнардо, она бы немедля предъявила ему доказательства его вероломства. А доказательств у нее не было. Были лишь общие слова и придуманные обвинения — вполне в духе сестры. Проклял — ну надо же!

— Я очень скучаю по тем временам, — неожиданно грустно вздохнула Виктория и сжала Рейнардо руку. — Но ты ведь не за этим пришел? Рассказывай, пока не передумал. А я постараюсь больше не сердигь тебя. По меньшей мере до тех пор, пока ты сам не рассердишь меня и я не выставлю тебя за дверь, чтобы допивать херес в одиночестве.

Рейнардо грустно улыбнулся: давно он не слышал столь доброжелательного тона от сестры. Обычно Виктория колола и огрызалась без всяких раздумий, почти убедив Рейнардо в том, что иной она бьпгь уже не может.

Хвала Господу, что он ошибся!

— Я виноват, что никогда не прислушивался к тебе, — покаялся он и, отставив бокал, накрыл освободившейся рукой пальцы сестры. — Что вынуждал тебя защищаться и доказывать свою правоту, оставаясь при этом твоим гонителем. Мы остались друг у друга только вдвоем, Тойя! Быть может, это немного, но уж точно больше, чем один на один.

Виктория посмотрела на него с удивлением, явно не ожидая покаяний и философских рассуждений. Но Рейнардо, как мог, старался принять меры предосторожности, чтобы потом было все-таки не так больно.

— Хватит уже изводить себя, Найо! — жестко произнесла Виктория. — Ты король, а короли не ошибаются! Но ты еще и мой брат, — тут она лукаво улыбнулась, напомнив ему прежнюю Тойю — проказницу и вечную заводилу, от которой гувернангки хватались за головы и в которой отец не чаял души. Он обожал дочь и прощал ей любое баловство, восхищаясь ее твердым упрямым характером и откровенно жалея, что именно она, а не Рейнардо, родилась девочкой.

Впрочем, об этом думать было нельзя.

— А потому я всегда поддержу тебя! — закончила Виктория. — Даже если ты замыслишь откровенную глупость!

— Кажется, пришла пора избавлягься от глупостей, — пробормотал Рейнардо и решительно посмотрел сестре в глаза. Та ждала его признания с непонятным волнением.

Или она просто не понимала причины его перемен? — Помнишь, вы с Сантьяго старались убедигь меня, что покушение на сеньора Керриллара было лишь инсценировкой? — он глубоко вздохнул и отвел взгляд. Виктория молча сжимала его руку и придавала силы принять неизбежное. — Сегодня я убедился, что вы были правы.

— Каким образом? — изумленно воскликнула Виктория, и в ее голосе мелькнуло совсем уж необъяснимое недоверие вместо ожидаемой Рейнардо радости. Однако она тут же тряхнула головой, позволив любопытству взять верх над привычной ироничностью. — Только не говори, что его заела совесть и он сам во всем сознался.

— Не скажу, — усмехнулся Рейнардо, подумав, что в этом случае он бы ни за что не поверил сеньору Керриллару. Решил бы, что тот пошутил над ним. Нынче речь о шутках даже не шла. — Сантьяго устроил ловушку, и сеньор Керриллар в нее попался. Это было… так пустячно и обыденно, Тойя, что мне до сих пор страшно об этом вспоминать. Как будто…

— Такое случается не впервые? — закончила за него Виктория, и Рейнардо сжался, до сих пор не желая смириться с неизбежным. Он верил сеньору Керриллару долгие годы, верил всей душой и уважал его, несмотря на многие его недостатки и осуждение близких людей. Могло ли быть, что нынешняя подлость — а никак иначе Рейнардо не мог назвать насмешку над его чувствами — была не единственной? Что регент раз за разом использовал его привязанность в своих целях, манипулируя подопечным, чтобы получить желаемое, и нисколько не интересовался его внутренними миром, который ему следовало оберегать и пестовать? Что он был не другом, которым Рейнардо все эти годы видел его, а был лишь ловким пройдохой, жаждущим власти и ради нее готовым идти по головам?

Кажется, большего разочарования Рейнардо не испытывал еще никогда в жизни.

Не отвечая на вопрос, он рассказал сестре о том, что произошло сегодня утром. Он старался быть сдержанным и беспристрастным, но Виктория то и дело качала головой, а когда он замолк, многозначительно усмехнулась.

— Чертов Веларде! — почти весело заметила она. — Он все-таки сумел добиться своего! Бери пример с кузена, Найо: только так и надо действовать, когда хочешь чего-то достичь! Упорство — жизненно необходимая черта для короля, и Сантьяго всем нам преподал отличный урок!

К чему Виктория вдруг принялась превозносить кузена, Рейнардо мог только предположить, однако в свете последних событий не сумел справиться с уязвлением.

— Если ты хочешь сказать, что Сантьяго на эленсийском троне смотрелся бы куда лучше меня, то не стесняйся! — жестко проговорил он. — Он умен, решителен, целеустремлен, хитер и обаятелен! Полная противоположность мягкого, доверчивого и неуверенного короля Рейнардо! Вот только ты забываешь об одной вещи: он отказался от престола! И выбора больше никакого нет!

По всем правилам Виктория должна была фыркнуть ему в лицо и начать поучать, напоминая, какая ответственность лежит на нем и как он должен относиться к этой ответственности, но она только подалась вперед и ткнулась лбом ему в лоб.

— Я никогда не видела на троне Сантьяго, — очень глубоко проговорила она и ласково, как мать когда-то, погладила его по щеке. — Это не его путь и не его место. И я рада, что он ушел с твоей дороги. Пожалуй, это лучшее, что он мог для тебя сделать.

Рейнардо посмотрел на нее исподлобья. Неужели надо было избавиться от этой пагубной зависимости от сеньора Керриллара, чтобы обнаружить, что он вовсе не так одинок, как всегда думал? Неужели Виктория все это время была на его стороне и болела за него всей душой вопреки той резкости, к которой он так привык, что верил ей безоговорочно и счигал сестру первым своим неприятелем? А стоило-то лишь захотеть ее услышать. И сделать шаг навстречу.

— Он выбрал весьма оригинальный способ, чтобы это сделать, — решился Рейнардо еще на одну откровенность. Но раз уж сестра сегодня проявляла чудеса дипломатии и милосердия, следовало этим воспользоваться. — Надеюсь, тебя не слишком расстроил этот его поступок? — он отнял ее руку от своей щеки и прижался к ней губами. — Прости, я вел себя, как эгоист…

Виктория повела плечами и пожала его пальцы, словно прося не унижаться дальше.

— Почему я должна быть расстроена причудами Сантьяго? — удивленно спросила она. — Если он предпочел мою фрейлину шансу однажды занять королевский престол, его стоиг только пожалеть. Тем более что и выбрал-то он далеко не самую лучшую.

Рейнардо нахмурился, в корне не согласный с сестрой. Однако обсуждать Кристину и собственные чувства к ней не был готов. Сам еще в них не разобрался.

— Мне казалось, ты неравнодушна к нему, — решил до конца прояснигь этот вопрос Рейнардо. — Во всяком случае, раньше ты кокетничала с Сантьяго без всякого стеснения.

Виктория залилась таким веселым смехом, что еще до ее ответа Рейнардо понял, каким тот будет.

— Это он был в меня влюблен, а я лишь подыгрывала ему из родственных чувств, — Виктория постучала его по лбу, а потом снова весело рассмеялась. — Но в сравнении с Андресом у Сантьяго не было никаких шансов, и я прямо ему об этом сказала. Мне показалось, он меня понял. Надеюсь, он избавился от этого своего юношеского увлечения и женился на дурочке Кристе не мне в отместку. Это было бы совсем печально.

Рейнардо глубоко вдохнул, давя гнев. Виктория упорно старалась оскорбить Кристину, а он столь же упорно не желал видеть в ней никаких недостатков. Даже после ее свадьбы с Сантьяго. Уж больно странной та была, чтобы принять ее всерьез и убедить себя, что Кристина для него потеряна. Для чего-то же она убеждала Рейнардо, что ничего не испытывает к его кузену и не хочет за него замуж. Сейчас, после того как кузен раскрыл ему глаза на вероломство сеньора Керриллара, у Рейнардо возникла шальная мысль, а не был ли их брак с Кристиной частью какого-то грандиозного плана Сантьяго Веларде? Виктория, права: такой человек, как он, ни перед чем не остановится. И Рейнардо, будь он немного хигрее и хладнокровнее, наверняка сумел бы проникнуть в эту тайну, а не уничтожить всякую возможность объясниться с кузеном, сначала вызвав того на дуэль, а после — предательски отправив в тюрьму. Оставалось только удивляться, что после такого его поступка Сантьяго не оставил распоясавшегося кузена в его ослеплении, а продолжил его защищать, исполняя свой долг, хотя Рейнардо имел неосторожность усомниться в его честности. Однако по всему выходило, что он был категорически не прав в отношении герцога Веларде, и теперь совесть пока еще робко, но уже весьма настойчиво скреблась в его душе, вынуждая чувствовать себя виноватым и требуя исправить собственные ошибки.

Но, быть может, это была не самая плохая идея?

— Можешь сердиться на меня, но я все-таки скажу, тем более что ты шел сегодня ко мне за советом, — прервала его размышления Виктория и, поднявшись с софы, прошлась по комнате. — Тебе надо помириться с Сантьяго. Найти в себе силы простигь ему недавнюю придурь и обрести в его лице союзника. Сильного союзника, Найо, который ничего не боигся и для которого долг не пустое слово! Сантьяго сумеет уберечь тебя в случае необходимости, и он предан дому Соларов, как никто другой. Знаю, ты злишься на него из-за Кристины, но, поверь, ни одна девица не стоиг того, чтобы по ее милости делать своим врагом Сантьяго Веларде. Тебе нужен этот союз, Рейнардо, и сегодня ты сам имел возможность в этом убедиться. До нашего совершеннолетия оставалось лишь четыре месяца. Потом я выйду замуж за Андреса и уеду из Эленсии, как обещала ему. И я хотела бы там, в Аделонии, быть спокойной за тебя, зная, что здесь у тебя есть защитник и верный друг.

Рейнардо слушал ее, не прерывая и удивляясь лишь тому, сколь одновременно им с Викторией пришли на ум похожие мысли.

Он тоже встал и, подойдя к окну, уставился на фонтан в дворцовом саду. Задумался.

— Ты всегда была о Сантьяго высокого мнения: быть может, он того и заслуживает. Но я теперь уже не знаю, кому можно доверять, а кому нет. Как узнать, что он не провел меня и не использует, как использовал Кингин Керриллар? Сантьяго умен и безжалостен и может оказаться куда более опасным врагом, чем наш опекун, и если я подпущу его слишком близко…

— Боюсь, ты недооцениваешь Керриллара, — сказала ему в спину Виктория, но Рейнардо так и не заставил себя повернуться. — Ты ведь считаешь, что ему всего лишь нравится тобой манипулировать, но при этом он и мухи не обидит? А если я покажу тебе его истинную натуру? Если ты узнаешь, что он шантажировал нашу мать и угрожал ей смертью? Если я скажу…

Рейнардо вздрогнул, не в силах поверить услышанному. Резко развернулся и схватил сестру за плечи. В голове у него словно что-то взорвалось.

— У есть доказательства?! — звенящим от напряжения голосом потребовал ответа он. Это было слишком серьезным обвинением, чтобы разбрасываться им голословно, и Рейнардо смертельно боялся услышать положительный ответ. Он половину жизни строил свой мир на вере в непогрешимую добропорядочность сеньора Керриллара. Но если этому миру предстояло рухнуть…

— Моего слова тебе недостаточно? — нахмурилась Виктория и освободилась от его рук. — А я думала, что сегодняшние события заставили тебя пересмотреть свое отношение не только к Керриллару, но и ко мне.

В ее голосе слышалась откровенная обида, но Рейнардо сейчас было не до того, чтобы умасливать сестру.

— Виктория, ради бога, давай пока оставим взаимное неудовольствие и объяснимся начистоту! — сдавленно выговорил он. — От твоих намеков у меня голова кругом. Почему ты решила, что сеньор Керриллар угрожал маме? Она никогда не жаловалась на него и не стала бы терпеть возле себя шантажиста: все-таки она была фактически правителем Эленсии и ей ничего не стоило удалигь его от себя при малейшем недовольстве своим первым министром…

— Ищешь повод не верить мне? — усмехнулась Виктория и презригельно прищурилась. — Что ж, ничего иного я от вас и не ожидала, ваше величество! Идите, живите в своем сказочном мире! Только ко мне больше плакаться не приходиге! Я не собираюсь конкурировать с Керрилларом в вашем сердце: у меня есть дела поинтереснее!

Она вытянула руку к двери, приказывая Рейнардо покинуть ее покои, однако он даже не пошевелился. Стоял и смотрел на нее в упор, пока она не опустипа руку и не поджала губы, готовая нападать и защищаться, как только потребуется. — Я сама слышала! — наконец с абсолютной твердостью сказала Виктория. — Незадолго до маминой смерти. Не знаю, что он требовал от нее, но говорил, что все расскажет нам, если она не станет его слушаться! И предупреждал, что с таким отношением к его указаниям она долго не проживет.

Виктория замолчала и вызывающе посмотрела на него, очевидно ожидая очередного сопротивления и обвинения ее во лжи. Но Рейнардо вопреки любому здравому смыслу ей поверип. Просто потому, что эти ее слова дали ясный ответ на вопрос, как умерла мама. Слишком рано и слишком странно. И Рейнардо отдал бы десять лет жизни взамен того, чтобы он сейчас ошибся.

Но время счастливых заблуждений прошпо безвозвратно.

Ничего не видя перед собой, будто пьяный, он добрел до софы, опустился на нее и закрыл лицо руками. Спустя некоторое время рядом с ним присела и Виктория.

Вздохнула.

— Ты понимаешь, что это может означать? — неживым голосом спросил Рейнардо, так и не отнимая ладоней от лица. Виктория снова вздохнула.

— У меня было время подумать над этим и даже попытаться выяснигь правду, — невесело сказала она. — Но у меня ничего не вышло. Керриллар умеет заметать следы.

Рейнардо еще помолчал. Со стороны, наверное, казалось, что он судорожно размышляет над услышанным, взвешивая все «за» и «против» и принимая решение, что делать дальше, а на самом деле в его голове был такой сумбур, что он не мог поймать за хвост хоть одну дельную мысль.

— Почему ты ничего мне не говорила? — наконец спросил Рейнардо, когда тишина в комнате стала совсем уж тягостной. Виктория повела плечами.

— Ты бы даже слушать меня не захотел, Найо, а я… — она положила голову ему на плечо и горестно усмехнулась, — не могла потерять тогда еще и тебя.

— А я был преступно слеп, — удручающе пробормотал Рейнардо и наконец спустил пальцы с глаз. Солнце за окнами клонилось к закату, а Рейнардо казалось, что это закатывается его прежняя беззаботная жизнь. Кажется, пришло время взрослеть. Пока не стало слишком поздно.

— Я хочу знать, что произошло с мамой, Тойя! — не терпящим возражений тоном произнес он. — Я должен разобраться, виновен ли Кинтин Керриллар в ее смерти или с ней действительно произошел несчастный случай! Ты можешь сказать, что уже слишком поздно и маму этим не вернешь…

Виктория мотнула головой и снова сжала его руку.

— Я никогда не скажу так, Найо! — торжественно пообещала она. — И никогда не оставлю тебя! Это наш долг — позаботиться о памяти родителей и о том наследстве, что они нам оставили! И я обязательно придумаю способ заставить Керриллара открыть нам правду! А ты дай слово, что не проговоришься о наших замыслах своему любимому наставнику! Иначе этот старый лис найдет способ убедить тебя в своей честности и настроить против меня.

Рейнардо грустно улыбнулся: отныне это было совершенно невозможно.

— Клянусь тебе, что ни один человек не узнает об этом нашем разговоре! — ответил он. — Но и ты пообещай, что не станешь действовать одна и рисковать собой, какой бы ни был для этого повод! Иначе я прямо сейчас отправлю тебя в Аделонию и потребую от Андреса не спускать с тебя глаз.

Виктория метнула на него рассерженный взгляд, однако быстро поняла, что брат шутит, и тепло улыбнулась.

— Обещаю, Найо, — заверила она его. — И уверена, что теперь у нас все получится. Только наберись терпения и прислушайся все-таки к моему совету касательно Сантьяго. Если откроется самая страшная правда, нам с тобой понадобигся союзник. А кто может быть ближе брата?

Рейнардо не стал возражать, не чувствуя сейчас сил ни разбираться в этом, ни отвергать предложение Виктории. На это у него еще будет время. А сейчас его волновали совсем другие вещи.

Однако Виктория, внимательно посмотрев на него, неожиданно дотянулась до колокольчика на буфете и позвонила. Спустя несколько секунд в спальню заглянула обеспокоенная Перла Марино Динарес.

— Проводи его величество в его покои, — приказала Виктория, не спрашивая ни его желания, ни желания Перлы. — И помоги ему развеяться и отдохнуть от государственных дел. Не сомневаюсь, у нее это отлично получится.

Последнюю фразу она произнесла вполголоса специально для Рейнардо и многозначительно улыбнулась. Рейнардо кивнул; правда, Виктория вряд ли могла догадываться об истинном значении его согласия.