Сердце сокола

Глава девятнадцатая: Письмо от герцога

Обед, к которому Кристина и спустилась, был, наверное, самым странным в ее жизни. В одиночестве: за огромным столом, под пристальными взглядами прислуги, Кристина не сумела заставить себя оценить большую часть приготовленных блюд, не в силах проглотигь лишний кусочек. Знала, что обидит повара, но все же попросила сеньору Луго сделать ужин более скромным. Та уже знакомо поджала губы, но заверила Кристину, что «желание сеньоры Веларде — закон» и пообещала исполнить все «в лучшем виде». Кристина уже представила себе трапезу из хлеба и паштета и невольно вздохнула. Она здесь меньше суток, а уже настроила против себя всю прислугу. Забавно было бы услышать мнение по этому поводу хозяина поместья. Впрочем, он обязательно нашел бы способ исправить ситуацию: Кристина еще не забыла ни как он принес ей в театре лимонад, ни как защитил от Рейнардо в Горнасо. Вряд ли он представлял себе, насколько сейчас Кристина нуждалась в его заботе и защите, и она не собиралась ему об этом сообщать. У него своих дел немерено — и куда более важных и опасных, чем Кристинины, — и она очень хотела бы хоть немного узнать о них. Сантьяго, разумеется, не стал посвящать ее в свои планы, да ничего иного Кристина и не могла ожидать, но усмирить любопытство было выше ее сил. А когда к нему неожиданно примешалось и волнение, стало совсем невыносимо.

Поблагодарив за обед, она покинула столовую и наконец вышла в сад.

Пожалуй, жаркое послеполуденное солнце было не лучшим спутником для такой прогулки, но Кристина пока не знала, в какие двери Нидо-эн-Рока ей дозволено входить, а потому предпочла не искушать судьбу, ограничившись изучением места, в котором хозяину поместья нечего скрывать.

И почти сразу убедилась, что лучшего решения не могла и принять.

Сад Нидо-эн-Рока уступал королевском по размерам, но на голову превосходил его красотой и гармоничностью. Здесь не было экзотических птиц и зверей, не было вычурных форм деревьев, чересчур пафосных скульптур и модных фонтанов. Здесь царствовали естественные линии, позволяющие саду дышать и жить той жизнью, в которой ему было вольготно и словно бы радостно. Здесь пели лесные птицы приветливыми и с детства знакомыми Кристине голосами. Здесь пахло свежестью и свободой, по которой Кристина так скучала и которую впигывала сейчас всей своей душой, отдаваясь ей, подчиняясь ей и набираясь сил взамен тех, что потратила за предыдущий год и предыдущие сутки.

Она бродила по гравийным дорожкам, касаясь стволов деревьев, гладя листву, вдыхая аромат цветов, и никто не мешал ей, не окликал, веля немедленно вернуться к своим обязанностям, не подгонял, не понимая ее потребности побыть в саду, не отвлекал, прерывая эту первозданную связь и ставя свои желания выше

Кристининых, и она никак не могла заставить себя вынырнуть из нынешнего блаженства, чтобы вспомнить о своих обязанностях или хотя бы правилах приличия. Нет, все это она оставит на завтра, а сегодня будет просто наслаждаться тем невольным подарком, что сделал ей Сантьяго Веларде. Пожалуй, ничего лучше он не смог бы придумать, даже если бы захотел.

Сколько времени она так провела, Кристина не знала. Из собственно невиданно вдохновленного состояния выдернул мальчишеский голос.

— Эй, сеньора! К вам там гвардеец какой-то приехал. Говорит, с важным посланием!

Кристина недоуменно обернулась, не представляя, что за гвардеец может искать ее в Нидо-эн-Рока, однако тут же хлопнула глазами, увидев старого знакомого, которого полгода назад вытаскивала из петли.

— Бето?! — воскликнула она куда раньше, чем припомнила все подробности того эпизода, однако отразившееся на лице мальчишки изумление уже не стало для нее неожиданностью.

— Откуда вы меня знаете, сеньора? — вызывающе поинтересовался он. — Чай мои портреты на стенах в поместье не висят, а с вами я не помню когдашнего знакомства.

Ну да, на Кристине же в тот момент был мужской костюм, и вряд ли Бето в жене своего хозяина мог разглядеть полоумного француза, выдавшего его за своего проводника.

— Прости, я обозналась, — улыбнулась она, не желая настраивать против себя еще и этого мальчугана. — Приняла тебя за своего знакомого Бето. Он, правда, немного постарше тебя будет.

— Ну, это бывает, сеньора, — махнул рукой мальчишка, благосклонно приняв ее оправдания. — Имя-то нередкое, вот и угадали. Я Бето Луго, мои родители у сеньора Веларде работают, ну и я им помогаю. Сейчас вот с охоты возвращаюсь, куропатку поймал. Так что вы не думайге, сеньора, что я даром свой хлеб ем. Я не Милли!

Опять Милли. Кристина вздохнула, расстраиваясь, и отпустипа тащившего мертвую птицу Бето по делам. Если и он считал Милагрос бездельницей и дармоедкой, неужели Пилар говорила про нее правду? Или Бето просто повторял за матерью, не пытаясь составить о Милагрос собственного мнения? У них была разница в возрасте в два-три года — вполне достаточная, чтобы не общаться и не понимать друг друга. Или Кристина просто искала оправдания своей неожиданной приязни к Милагрос? Надо было поговорить с ней по душам, вместо того чтобы прятаться в этом саду, а теперь у Кристины появились другие дела. И она не хотела думать о том, что гвардеец с посланием может оказаться вестником новой беды.

Не желая и дальше мучиться в сомнениях, Кристина поспешила к главным воротам Нидо-эн-Рока и уже издалека увидела, что неведомым гвардейцем был Бино Кастро собственной персоной. Однако сердце против воли застучало еще сильнее: уж не с Сантьяго ли что случилось? Иначе зачем бы Бино приехал к ней, да еще и с каким-то посланием?

— Сеньора Веларде? — с какой-то озорной улыбкой спрыгнул тот с коня, заметив Кристину. — Мне тут сеньор герцог письмо для вас передал и велел осведомиться, как вам нравится в вашем новом доме.

— Письмо? — одновременно удивилась и обрадовалась Кристина. Ни за что на свете она не подумала бы, что Сантьяго окажется романтиком, решившим скрасить ее одиночество столь милым способом. И то, что он думал о ней даже на службе, заставило Кристину покраснеть от удовольствия. Наверное, она все-все себе придумала, но Сантьяго даже не представлял, сколь своевременной была весточка от него! Как будто свиток с защитным заклинанием, который оградит ее от всех неприятностей.

— Оно самое! — протянул ей Бино запечатанный конверт, и Кристина с каким-то благоговением сломала печать, чтобы всмотреться в ровные четкие строки.

Сантьяго просил прощения за свой поспешный отъезд и сетовал на невозможность поприветствовать ее утром, а также показать свое поместье и лично познакомить с его обитателями. Кроме того, он выражал надежду на то, что Кристине пришелся по душе его сад и что она найдет время, чтобы порадовать супруга ответным посланием.

Идеальное письмо идеального мужа, и именно поэтому оно показалось Кристине неискренним. Кажется, герцог Веларде продолжал играть новую роль, отдаваясь ей столь же полно, как и предыдущим своим ролям, а Кристина обманулась в своих ожиданиях, позволив совершенно неуместным фаигазиям завладеть душой. И только фраза про сад заставипа ее улыбнуться. Не дом, не владение, а именно сад, столь любимый Кристиной в королевском дворце. Похоже Сантьяго Веларде знал ее куда лучше, чем Кристина могла предполагать. И это немного примирило ее со своим положением.

— Надеюсь, у герцога все хорошо? — совершенно машинально спросила она у Бино и вздрогнула, услышав ответ:

— На свободе было бы, конечно, лучше, но он не теряет бодрости духа. Письма любовные, как видите, пишет…

— Что значит «на свободе»? — оборвала его похолодевшая Кристина. — Где же он, если не на свободе?

— В тюремной камере, вестимо, — пожал Бино плечами с таким выражением лица, как будто Кристина должна была знать о мужниных неприятностях. — Он сегодня с его величеством на шпагах дрался, ну сеньор король его за это и велел арестовать.

— Дуэль? — ахнула совсем пораженная Кристина. — Но по какой причине?

— А я почем знаю? — поморщился Бино. — Может, за вас дрались: помнится, его величество был вовсе не прочь сделать вас своей невестой. А может, что другое не поделили: сами видели, их мир не берет. Мне сеньор герцог о том не докладывал. Велел только передать, чтобы вы ответное послание на балконе его спальни составляли. Сказал, что оставил там для вас перо и чернила.

Последние его фразы Кристина услышала краем уха, в волнении меряя шагами площадку перед воротами и пытаясь решить, что ей делать дальше. Она почти не сомневалась в том, что в этой дуэли есть ее вина. Даже если Рейнардо помимо новой обиды припомнил кузену и прочие, все же именно выбор Кристины стал детонатором схватки. Рейнардо ведь не знал о том, почему Кристина согласилась на брак с герцогом Веларде, а в каких выражениях Сантьяго мог рассказывать кузену об этом событии, она слишком хорошо себе представляла. И должна исправить свою оплошность и заступиться за мужа. Попытаться объяснить его величеству, что они с Сантьяго не желали оскорбить и унизить его своим поступком. Это было непростым делом, но однажды Кристина справилась, а значит, справится и снова. Помочь Сантьяго в беде — ее долг и как жены, и как благодарного друга! А значит, не стоит и сомневаться!

— Я не стану писать ответ! — торопливо проговорила Кристина, прикидывая, каким путем лучше отправиться в столицу. — Я поеду с тобой и…

— Вот уж нет! — неожиданно нахмурился Бино и категорично мотнул головой. — Сеньор герцог строго-настрого запретил выпускать вас из Нидо-эн-Рока. И я даже силу, если понадобится, применю, сеньора! Вы больше не моя хозяйка, и я вам не подчиняюсь! Так что слушайтесь мужа и пишите письмо! Он лучше знает, что надо делать, и дурного не посоветует!

Кристина, усмехнувшись над предпоследней хвастливой фразой, не смогла не задуматься над последней. Почему она должна была писать ответ именно на балконе спальни Сантьяго? Это не могло бьпгь простой случайностью, и Кристина решила последовать совету Бино, а потом решать, что делать дальше.

— Ты голоден? — спросила она. — Пойдем я провожу тебя на кухню и распоряжусь, чтобы тебя покормили, а потом…

Однако Бино снова мотнул головой.

— Я тут подожду, пока вы письмо мне принесете, — заявил он. — А то надумаете еще уехать, пока я на кухне следить за вами не смогу. Вот вернетесь, потом и поговорим.

Пожалуй, Кристина рассмеялась бы этому недоверию, если бы не была так взволнована. Сейчас же лишь махнула рукой и поспешила к тому самому балкону, о котором грезила нынешней ночью. Чтобы не проходить через дом и не сталкиваться с уже изрядно надоевшей прислугой, она поднялась наверх по лестнице, о которой говорила Милагрос, и заметила в левом углу небольшой письменный стол, на котором стояла чернильница. Бумаги, однако, на столе не было, и Кристина раздраженно выдохнула, крайне не довольная очередной проволочкой. Право слово, она могла бы уже седлать Бабочку, вместо того чтобы разгадывать загадки неугомонного супруга! Но если он захотел, чтобы Кристина пришла сюда и села за его стол, быть может, тому была причина? И быть может, она куда серьезнее, чем простая прихоть?

Кристина опустилась на стул и увидела, что в столе есть выдвижной ящик. Открыв его и обнаружив внутри бумагу, она достала стопку и пальцами ощутила, что между листками что-то есть. Разложила их на столе, добравшись до закладки из плотной бумаги, на которой в хаотичном порядке были сделаны отверстия. Кристина взяла ее в руки и прожгла взглядом, не представляя, что делать дальше.

Очевидно, герцог Веларде рассчитывал на ее проницательность в разгадке этой шарады, но Кристине нечем было порадовать ни его, ни себя. Она никогда еще не видела подобных вещей и не знала, куда приложигь закладку, чтобы справиться с задачей.

Кристина достала письмо и перечитала его, надеясь найти подсказку между строк, но тщетно. Она внимательно изучила бумагу с обратной стороны, собрала воедино печать, посмотрела лист на свет. Потом положила его на стол и принялась за закладку.

Осмотрела ее со всех сторон. Прощупала в надежде обнаружить какую-нибудь записку внутри. Зачем-то пересчитала отверстия. Разочарованно бросила закладку на письмо и хотела уже начать осматривать стол, как вдруг увидела сквозь отверстия отдельные буквы. Ну конечно, все же так просто! Теперь надо лишь правильно расположить закладку и прочесть тайное послание!

Это удалось лишь со второй попытки.

«Ни при каких обстоягельствах не возвращайтесь в столицу, — было написано в окошках закладки. — Я вполне владею ситуацией».

Кристина несколько раз моргнула, словно стараясь разогнать наваждение, но текст под закладкой ничуть не изменился, а это могло значигь лишь одно: Сантьяго Веларде воплощал в жизнь новый план, которому заключение в тюрьму не препятствовало. Возможно, даже было его частью, однако такой вывод вовсе не избавил Кристину от встревоженности и переживаний за мужа. Хорошо, если все пойдет ровно так, как он рассчитывал, но вдруг у него на пути возникнет обстоягельство непреодолимой силы, не позволяющее ему вновь выйти на свободу? Кажется, эта неприятность волновала Кристину куда больше, чем разрушение любых планов. Особенно после предостережения Сантьяго. Он словно бы знал, что Кристина захочет броситься ему на выручку. Но если так, значит, он был о ней очень хорошего мнения. И Кристина хотела убедить его, что он не ошибся.

Он взяла чистый лист и, положив на него закладку, вписала в отверстиях: «Чем я могу помочь? Я сделаю все, как вы скажете».

Теперь требовалось заполнигь остальные пробелы самым что ни на есть невинным текстом. Делом это оказалось непростым не только потому, что далеко не все фразы удачно становились на места и выдавали своим неопрятным видом таящихся в письме секретов, но и потому, что Кристина попросту не знала, о чем писать мужу. Она поблагодарила его за внимание и заботу, похвалила его дом и сад, поинтересовалась, когда стоит ждать его возвращения в Нидо-эн-Рока, а потом крепко задумалась. Очень хотелось спросить его о Милагрос, но Кристина не была уверена, что ему сейчас есть дело до слуг. Еще больше хотелось выяснить, действительно ли сеньором Альконом был капитан Руис Дельгадо, но об этом писать было уж точно нельзя. А сильнее всего Кристина хотела попросить его бьпгь осторожным и не рисковать напрасно, и уже в этом она не сумела себе отказать. Пусть даже Сантьяго не оценит подобной навязчивости, Кристина решила рискнуть и запретила липкому страху останавливать себя.

«Берегите себя! — закончила она свое послание. — Я буду молиться за вас каждый день и каждый час!»

Не давая себе передумать, она торопливо запечатала конверт и снова спустилась в сад, чтобы передать письмо Бино. Искать его не пришлось: Бино встречал бывшую хозяйку в паре шагов от балконной лестницы. Лицо у него было угрюмо.

— Прости, что так долго, — улыбнулась Кристина, протягивая ему письмо. Бино убрал его за пазуху, однако на извинения Кристины не ответил.

— Девчонка у вас там… у пруда, рыдает, — буркнул он. — Спросил, кто обидел, — молчит. Спросил, чем могу помочь, — молчит. Спросил, как зовут, — молчит, только отворачивается и рукава вниз тянет. Вы бы это, сеньора… поговорили бы с ней, как вы умеете… А то, неровен час, бултыхнется в этот самый пруд вниз головой — и поминай как звали. Девчонки — они такие, глупые совсем. У нас в Горнасо случай был…

Слушать про случай Кристина не стала: слишком живо представила описанную Бино картину. И ей не надо было имя той девчонки, о которой он говорил: так вот где укрылась Милагрос от сегодняшних невзгод. Знать бы еще…

— Где ты нашел пруд? — чуть смущенно спросила Кристина, во время прогулки по саду так и не обнаружившая его. Бино махнул рукой чуть левее направления главных ворот.

— Там дуб надо обогнуть и между ивами пробраться, — объяснил он. — Я бы тоже не нашел, если бы рыдания не услышал. А так пришлось штурмовать.

— Ты настоящий рыцарь, Сабино Кастро! — одобригельно произнесла Кристина и сама кивнула на дом. — Но даже рыцарям требуется еда и отдых. Пойдем я распоряжусь, чтобы тебя накормили и устроили на ночлег.

Однако он снова мотнул головой.

— Я здесь подожду вас, сеньора: чай не помру с голодухи. А вы пока девчонку успокойте: ей это нужнее.

Спорить Кристина не стала: кто же спориг с рыцарями? Может, Сантьяго и не случайно приблизил к себе Бино, почувствовав родственную душу? Сам-то тоже своим удобством ради дамы пожертвовал. Кристина улыбнулась, представив себя «дамой», и направилась к дубу, а от него — к ивам. Рьщаний уже не слышалось, лишь редкие всхлипы, а потому Кристина не стала прорываться сквозь кусты, а благоразумно обошла их и вышла на берег небольшого заросшего пруда. Заходившее солнце окрасило его в розово-синие цвета, на ровной глади воды засыпали листья кувшинок, окаймлявшие пруд деревья отбрасывали длинные тени, и Кристина, коротко вздохнув от такой красоты, обратила свой взор на деревянный пирс, где сидела Милагрос. Вряд ли она не слышала шагов, однако не обернулась, и вскоре Кристина поняла причину.

— Добрый вечер, — мягко поздоровалась она. Милагрос вздрогнула и изо всех сил стиснула руки, однако голову по-прежнему не повернула.

— Добрый вечер, сеньора, — тихо произнесла она. — Я думала, это снова тот гвардеец вернулся. Никак от него не отвязаться.

Несмотря на такие слова, в голосе у нее послышался скорее интерес, нежели неприязнь, и Кристина улыбнулась. Огляделась по сторонам и присела на будто бы специально поставленную напротив пирса скамейку.

— Того гвардейца зовут Бино, — сообщила она. — Около месяца назад он был обычным крестьянским мальчишкой в моей деревне. А потом так приглянулся герцогу Веларде, что он сделал его своим оруженосцем и поверенным во многих делах. Бино доставил мне письмо от его сиятельства, а завтра отвезет ему мой ответ.

Зачем Кристина говорила об этом, не смогла бы и объяснить. To ли желала показать, что их брак настоящий, раз муж уже соскучился и шлет ей любовные послания, то ли хотела услышать от Милагрос теплые слова в адрес Сантьяго, и та не обманула ее ожидания.

— Сеньор Сантьяго очень добр, — пробормотала она и снова начала мучигь свои манжеты. — Жаль, что он так редко бывает дома. Здесь в нем тоже… нуждаются…

Был в ее тоне упрек или нет, но Кристина ощутила укол.

— Теперь здесь я, — со всей убедительностью напомнила она. — И ты можешь откровенно рассказывать мне обо всех своих неприятностях.

Милагрос сжалась на секунду, однако следом равнодушно повела плечами.

— У меня все хорошо, сеньора, — ровно произнесла она. — Не извольте беспокоиться.

Это прозвучало столь холодно и высокомерно, что Кристина словно бы на мгновение очутилась в покоях инфанты, ощутив себя прежним ничтожеством, и, кажется, слишком резко вздохнула, избавляясь от неприятных воспоминаний, потому что Милагрос тут же обернулась и уставилась на нее в читаемом испуге.

— Я… простите, сеньора, я не должна была!.. Я не то что-то сказала и расстроила вас? Я не хотела, правда! Просто я не знаю, что можно говорить. Да и вам — зачем все это?

Кристина немного помолчала, потом поманила Милагрос к себе и указала на скамью. Милагрос безмолвно повиновалась. Кристина посмотрела на ее руки, вспомнила увиденное сегодня клеймо и покачала головой.

— За что тебя так наказали? — прямо спросила она. Милагрос сунула руки под фартук и намертво сцепила пальцы.

— Пилар же сказала, — едва слышно отозвалась она. Кристина нахмурилась.

— To, что сказала Пилар, пусть останется на ее совести, — заключила она. — Я же хочу увидеть это происшествие твоими глазами.

Милагрос бросила на нее быстрый взгляд и снова устремила его в землю. Задышала тяжело — так, что плечи заходили ходуном. Трижды она порывалась что-то сказать и трижды так и не решалась начать. Потом сгорбилась и совсем отвернулась.

— Вы все равно не поверите, — сказала она — и с такой категоричностью, что распытывать ее дальше не имело смысла. Кристина вздохнула, однако приняла ее решение.

— В таком случае я хотела бы знать причину твоих сегодняшних слез, — точно таким же тоном произнесла она. — Бино решип, что ты с горя хочешь утопиться, и стремглав побежал ко мне за помощью. Так что мы ему скажем?

— Я хочу утопиться? — ошарашенно переспросила Милагрос и даже руки наружу вытащила. — Да у меня и мысли такой не было! Я просто всегда сюда прихожу, когда мне грустно. Я… вовсе не хотела никого тревожить, сеньора! Посидела бы да вернулась в поместье. Чего только Бино вашему неймется? Еще и вас додумался волновать!

— Бино не выносит несправедливости, — пояснила Кристина и посмотрела Милагрос в глаза. — И чует ее за сотню шагов. Тебя все-таки наказали, Милагрос? Несмотря на мой запрет?

Она замотала головой и заметно покраснела. Кристина подняла брови, ожидая честного ответа.

Милагрос отвела взгляд.

— Ну… это просто еще одна глупость, сеньора, — забормотала она. — Я так хотела, чтобы хотя бы вы мне поверили! А вы тоже поверили Пилар.

Она вздохнула, а Кристина тепло улыбнулась. Да, пожалуй, в тринадцать лет это весьма весомый повод, чтобы рыдать. Особенно когда чувствуешь себя никому не нужной, а у тебя отнимают последнюю надежду на счастье. И уж эти слезы никак не могли бьпгь пригворными. А значит, не стоило Кристине ждать от Милагрос подвоха.

— Почему в таком случае я сижу здесь с тобой? — лукаво поиытересовалась она. Милагрос бросила на нее быстрый взгляд, однако не поддалась.

— Вас ваш Бино попросил, чтобы я не утопилась, — ответила она. — А у вас доброе сердце, вы не захотели ему отказывать.

Кристина весело покачала головой: кажется, Милагрос видела в ней почти что ангела.

— Мне очень приятно, что ты считаешь меня хорошим человеком; тогда позволь я как хороший человек кое-что тебе скажу, — произнесла она. — Ты огорчилась, решив, что я предпочла тебе Пилар, однако, боюсь, ты так и не заметила, что в этом отчасти есть и твоя вина. Нет, я не о клейме сейчас говорю и даже не об обвинениях тебя Пилар в клевете, — добавила она, заметив, как дернулась Милагрос, — а о твоем смирении и нежелании себя защищать. Ты не попыталась возразить Пилар и не стала доказывать мне, что не виновата. Смирилась и сбежала, а потом отправилась на пруд себя жалеть. Я ведь права, Милагрос?

Та растерянно поглядывала на нее, однако кривить душой не стала.

— А что еще я могу, сеньора? Я… плохая работница и девчонка против Пилар… и у меня клеймо… а она красивая и умная, и ее все любят… Я была уверена, что вы просто рассердитесь, если я начну огрызаться…

— Положим, я бы рассердилась: очень не люблю, когда люди ругаются, — согласилась Кристина, — но я бы тебя услышала. Перед сеньорой Луго ты тоже молчишь, позволяя Пилар возводить на себя напраслину?

Милагрос повела плечами, что явно означало подтверждение, а потом исподлобья взглянула на Кристину.

— Почему вы сказали про напраслину? — очень тихо и напряженно спросила она, как будто от ответа зависела ее жизнь.

— Потому что она называет тебя лентяйкой и бездельницей, а я вижу, что в тебе нет ни того ни другого, — столь же серьезно сказала Кристина. — Ты с желанием принялась помогать мне с утренним туалетом и так споро перестелила постель, будто делала это множество раз. Дела всегда говорят о людях лучше любых слов, и я увидела твои дела против слов Пилар. Мне пока непонягна вся эта история с твоим клеймом, но, думаю, постепенно я доберусь до истины. Пока же позволь дать тебе один совет. У каждого человека есть выбор. Всегда, при любых обстоятельствах. Даже когда кажется, что его нет, это неправда: просто зачастую нам не хочется бороться за то, что мы считаем правильным. Мы боимся трудностей и заранее отступаем, думая, что все равно ничего не получится. Только в этом случае действительно не получится, Милагрос! Пока ты не захочешь за себя бороться, пока не найдешь в себе силы что-то изменить, никто не сумеет тебе помочь. Поверь, я знаю, о чем говорю, я сама через это прошла и, если бы Сантьяго не открыл мне однажды глаза, меня бы, может, и в живых уже не было.

Милагрос снова смотрела на нее во все глаза, будто на нечто невиданное, внимая каждому слову, но, когда она заговорила, Кристина поняла, что услышала она ее весьма своеобразно.

— Вы тогда в него и влюбились? — словно бы завороженно прошептала она, и Кристина, едва сходу не заметив, что вовсе его не любит, замерла на полувдохе и с силой прижала руку к груди.

Сердце заколотипось раненой птицей.

Нет, не может быть! Кристина всегда хорошо понимала, где ее место, и это уберегло ее от тщеславной взаимности на интерес его величества.

Но Сантьяго пробудил в ней не тщеславие. Он пробудил ее душу, и та приняла его вопреки любым мыслям о неравенстве, о его равнодушии, о невозможности иных отношений, чем было между ними оговорено. Все это оказалось неважным. Кристине было слишком хорошо рядом с Сантьяго Веларде, и она не сумела вовремя подавить свои чувства.

— Сеньора… — испуганно пробормотала Милагрос, и Кристина заставила себя спустигься на землю. Как бы ни было сложно, она справигся. Ей, к сожалению, не привыкать отпускать от себя близких людей. И Сантьяго никогда не пожалеет о своем добром поступке. После того как они вместе смеялись нынешней ночью, она даже мысленно не сумеет его обидеть.

— Куда раньше, — постаралась улыбнуться Кристина. — Просто не сразу это поняла.

— Но ведь главное то, что вы вместе, сеньора! — с осторожностью заметила Милагрос. — Почему же вы теперь грустите?

— Я скучаю, — теперь уже искренне улыбнулась Кристина. — Во дворце мы виделись почти каждый день, а сразу после свадьбы вынуждены были расстаться и довольствоваться одними письмами. — Тут она вспомнила про Бино и поднялась. — Пойдем, — позвала и Милагрос. — Бино заждался нас, а я обещала ему ужин и ночлег.

И насчет тебя мне надо распорядиться. Хочу, чтобы ты была моей горничной.

— Но как же?.. — растерялась Милагрос. — Ведь не положено же… Пилар на нас обеих за это взъестся. И сеньора Матильда рассердится, а это еще хуже…

Кристина передернула плечами: после Виктории и Перлы эти две дамы были для нее просто мелкими сошками.

— Сеньора Луго пока еще не в том положении, чтобы герцогиню Веларде могло интересовать ее мнение, — надменно заявила она. — К твоему же желанию я готова прислушаться, но только если ты сама хочешь что-то изменить в своей жизни. Решай, Милагрос, у тебя есть время ровно до того момеига, как передо мной откроются двери Нидо-эн-Рока. Дальше я пойму, что ты струсила, и потеряю к тебе всякий интерес.

Милагрос резко выдохнула и на мгновение зажмурилась. Потом вдруг опустилась перед Кристиной на колени.

— Вы самая!.. Самая лучшая на свете, сеньора!.. Я жизни за вас не пожалею! — с чувством выговорила она, и у Кристины не было ни малейшего повода ей не верить.