Сердце сокола

Глава сорок вторая: Ложь против правды

Перла удобно устроилась на плече Рейнардо и томно посмотрела на него из-под пушистых ресниц. Не было ни малейшего сомнения в том, что она станет о чем-то просить. У Рейнардо закралась эта мысль еще тогда, когда Перла с особым упорством, забывая о собственном удовольствии, принялась доставлять удовольствие ему. Рейнардо принимал ее ласки как само собой разумеющиеся, позволив ей чувствовать себя неотразимой соблазнительницей, но не тратя на нее чересчур много внимания. Оно нужно ему было совсем для другого. И, быстро завершив вечернюю прелюдию, оставшуюся часть ночи Рейнардо посвятил трудным и весьма неприятным размышлениям, пытаясь принять решение и понять, не заблуждается ли он.

Вчера Сантьяго наконец окончательно пришел в себя. Он был без сознания около двух суток, лишь изредка подавая признаки жизни, а Рейнардо за эти сорок часов повзрослел, кажется, на целую жизнь. В его судьбе уже было достаточно потерь, чтобы научиться принимать их с определенным хладнокровием, но вид свежезашитой раны на спине кузена потряс настолько, что Рейнардо заперся в собственных апартаментах на целый день и открыл двери, кажется, совсем другим человеком.

Он понял, что отныне способен брать на себя ответственность.

Это было невозможно объяснить, потому что прежний Найо должен был утонуть в угрызениях совести и решить, что именно он виноват во всех последних несчастьях близких ему людей, потому что только он, будучи королем, мог быть объектом для покушений, а Виктория и Сантьяго стали случайными жертвами на дороге злоумышленника. Вероятно, так оно и было, и первым порывом Рейнардо, узнавшего о новых нападениях, было навсегда отречься от престола, лишь бы только тот, кто столь страстно стремился его занять, остановился и перестал губить ни в чем не повинных людей. И Рейнардо даже схватил перо, чтобы наконец избавиться от чувства удушающей вины, — и вдруг одумался.

В голову медленно, но верно проникало осознание того, что он собирался сделать.

Если он сложит с себя королевские полномочия, они должны будут перейти либо к Виктории, либо к Сантьяго. Что тот, что другой могли взойти на трон с определенными условиями — но все же не со столь существенными, чтобы искать дальнего родственника Соларов и отписывать ему всю Эленсию. Виктории всего лишь придется выйти замуж за подходящего человека, в жилах которого течет королевская кровь, но который не претендует на трон в собственном отечестве, а Сантьяго — расторгнуть брак с Кристиной, потому что ни при каких обстоятельствах женщина столь низкого происхождения не могла стать королевой. To есть, при ближайшем рассмотрении, Рейнардо собирался сломать личную жизнь сестры или кузена, лишь бы избавиться от собственных страхов.

Но ведь и это было не все. Передавая Виктории или Сантьяго корону, Рейнардо передал бы им и все те опасности, что она собой олицетворяла. Если Сантьяго прав и его действительно есть от кого защищать, то следующей целью неизвестного злоумышленника станет новый правитель Эленсии — и бог его знает, сколько в этом случае тому будет отмеряно.

Если же покушения прекратятся — а именно этого, как ни странно, Рейнардо боялся больше всего — значит, престол достался именно тому, кто за него боролся столь неправедным способом. А Рейнардо не хотел даже думать о том, что сестра или кузен — одна с ним кровь — могли оказаться предателями.

Нож в спине Сантьяго, как и отравление Виктории, которое подтвердил доктор Монкайо, как будто давали однозначный ответ на вопрос о том, мог ли кто-то из них подсиживать короля. Но в душе у Рейнардо поселился необъяснимый холод — будто роковое предчувствие — и он уже не мог так просто избавиться от своих подозрений. Низких и безумно выматывающих, но после спектакля сеньора Керриллара никак не желаюицих растворяться в небытии. Нет, вне всяких сомнений, он не желал, чтобы хоть одно из покушений достигло своей цели, однако слова все того же доктора Монкайо не шли у Рейнардо из головы. Сначала тот порадовался, что инфанте досталась совсем крохотная доза яда, позволившая ей отделалась легким испугом. Потом вознес хвалу ангелам за то, что те так хорошо охраняют герцога Веларде, не позволив преступнику причинить ему настоящего вреда.

«Полдюйма влево — и сеньор Веларде никогда бы уже не встал на ноги, — рассказывал доктор совершенно убитому Рейнардо. — Полдюйма вправо — и нож пробил бы легкое, последствия чего были бы еще более плачевными. А теперь нужно лишь время, чтобы герцог полностью поправился. Филигранный удар! Не видел бы сам — не поверил!»

Не верил и Рейнардо. Стыдился собственных подозрений и напоминал себе, что в жилах Виктории и Сантьяго течет та же кровь, что и в его, — и ничего не мог поделать с заполнившими голову домыслами. Кто из самых близких людей его друг, а кто — враг? Или все же оба они его друзья и Рейнардо может радоваться их верности и надежности? Или, напротив, они оба — враги и жаждут трона столь сильно, что готовы на любые лишения? Сантьяго когда-то был влюблен в Викторию; а вдруг его чувства живы и поныне, а брак с Кристиной был лишь способом отвести от себя подозрения? Ведь с ним, с этим браком, тоже все очень темно и запутано. Кристина говорила, что у них с Сантьяго нет друг к другу взаимных чувств и что его сватовство к ней — настоящий фарс, а Рейнардо в приступе ревности отказался в это поверить. Однако последующее поведение кузена весьма красноречиво подтверждало Кристинины слова: ну какой бы влюбленный мог столь равнодушно переносить разлуку с молодой женой, как это делал герцог Веларде? Только не испыгывающий нежных чувств и не считающий собственный брак чем-то вечным и нерушимым.

А Виктория в последнее время тоже как будто отреклась от Андреса Касадора и стала предпочитать другого мужчину. И пусть этим мужчиной был вовсе не герцог Веларде, Виктория вполне способна воспользоваться привязанностью сеньора Керриллара для отвода глаз. Рейнардо не верил в то, что в ее душе вдруг вспыхнул истинный интерес к Кинтину Керриллару; он вообще сомневался, что сестра с ее холодностью, расчетливостью и самолюбием способна потерять голову из-за мужчины, а потому со все усиливающейся тревогой наблюдал за развитием их отношений, не зная, кого на самом деле спасать. Еще год назад, когда сеньор Керриллар закрыл границу с Аделонией и предпринял первые атаки для завоевания расположения инфанты, Рейнардо искренне сочувствовал сестре и пытался — осторожно, но настойчиво, — образумить своего наставника, ссылаясь на то, что у Виктории есть жених.

Сеньор Керриллар многозначительно пожимал плечами, но никаких обещаний не давал, и теперь как будто добился своего.

Вот только Рейнардо стало казаться, что спасать отныне надо уже сеньора Керриллара. Узнай Андрес Касадор о его ухаживаниях за Викторией, он не колеблясь вызовет противника на дуэль и, если все то, что говорили о его владении оружием правда, убьет его почти не целясь.

Отличный план, чтобы устранить сеньора Керриллара чужими руками. Могла ли Виктория, по-прежнему лелея обиду, придумать столь хитроумный план?

Могли ли они сговориться с Сантьяго, чтобы раз и навсегда избавиться от врага, причинившего им столько неприятностей?

А если это заговор не против Рейнардо? Если предположить, что сеньор Керриллар на самом деле главный злодей во всей этой истории — чего уже теперь, после подозрений в адрес родной сестры? — и именно он организовал покушения на Сантьяго и Викторию, чтобы Рейнардо остался один и проиграл войну собственному наставнику? Разве не могли близкие люди, не получив от Рейнардо поддержки, решить действовать без него, готовя теперь ловушку для регента?

От этих мыслей голова у Рейнардо раскалывалась, а в душе становилось холодно и до отвращения мерзко. Он не знал, кто кого предает: сестра и кузен — своего короля и брата или он сам — самых близких людей. Потому что какие бы интриги он мысленно не раскрывал, Виктория пережила отравление, а Сантьяго мучился от боли, получив удар ножом в спину.

И кто его ему нанес, тоже оставалось нераскрытой тайной.

Такие мысли — слишком циничные для прежнего Рейнардо — неожиданно придали уверенности. Отец всегда говорил, что главное для короля — справедливость. Он может иметь любимцев, но это должны быть заслуживающие его милостей люди. Он может ошибаться — но единственно с желанием помочь своему народу. Он может казаться жестоким или, наоборот, мягкотелым — но он не имеет права заслужить звание самодура. Все его помыслы должны быть направлены на то, чтобы принести процветание Эленсии и ее жителям. Способен ли Рейнардо выполнить отцовский завет? Несомненно. Он безмерно уважал отца и любил Эленсию самой нежной детской любовью, желая видеть ее сильным и богатым государством и зная, каким путем пойти, чтобы этого достичь.

Способны ли поступиться своими желаниями Сантьяго или Виктория, если это потребуется на благо страны? Пока, во всяком случае, ни тот ни другой не добавляли в этом отношении оптимизма. Сантьяго женился на низкородной дворянке, Виктория намекала на то, что не собирается жертвовать собой ради былых договоренностей, — и это в то время, когда никто из них не мог претендовать на престол. А что будет, если над их головами засверкает корона? Не зазнаются ли они так, что станут думать исключительно о себе, забывая о долге и уничтожая последнее величие своей страны?

Где-то на этом месте Рейнардо накрыло мучительное раскаяние, и он бросился к висевшему в спальне распятию, прося прощения за неправедные мысли о родных, которые столько пережили лишь из-за того, что были с ним одной крови. О какой справедливости он заикался, ища изъяны у человека, едва не простившегося с жизнью на службе у Рейнардо? Уже забыл, как погиб дядя Эдуардо? Тоже нож, только в грудь — и насмерть, и теперь у Рейнардо волей- неволей возникало ощущение какой-то недосказанности и неопределенности. Словно повторение той же самой истории, и он содрогнулся, против воли воскресив в памяти бескровное мертвое лицо дяди Эдуардо. Разве хотел бы он увидеть на его месте Сантьяго или Викторию?

Боже упаси, и Рейнардо должен их защитить, даже если они не испытывали к нему и толики родственных чувств. Он не сумел спасти отца, не сумел отвести беду от мамы, не сумел сохранить жизнь дяде Эдуардо — но и хватит с него потерь! Рейнардо больше не ребенок, и теперь в его власти и в его силах избежать новых! Приняв ту судьбу, что ему предначертана, и перестав искать оправдание своим страхам. Всем бывает страшно, но мужественные люди преодолевают себя — и побеждают. И королю Эленсии не пристало быть иным.

Его долг — и только он! — отныне должен определять все его поступки. Рейнардо принял свое предназначение. Осталось лишь полюбить его.

Кто это сказал? Кажется, Кристина — в тот самый их последний разговор, когда он предлагал ей сбежать, а она наставляла его на путь истинный, убеждая, что он создан быть королем и что никто лучше него не справится с этой ролью. Как она сумела понять это раньше него — и раньше всех остальных, кто и теперь на верил в Рейнардо Солара? Умная и восхитительно преданная девушка. А Рейнардо умудрился ее потерять. Казалось, что он держит ее обеими руками и не выпустит даже ради короны. А потом вдруг обнаружилось, что она стала женой другого, и в глубине души Рейнардо не сумел не признать, что заслужил подобный исход.

Да, теперь он отлично понимал, почему Кристина сделала выбор не в его пользу. Потому что в ее отношении он был эгоистом, принимая ее участие, но ничего не давая взамен. Брал и брал, пока не выбрал до конца, оставив Кристине единственный выход — сбежать. А ведь ей было нужно так немного. Какие-то крохи, кинутые Сантьяго, позволили Кристине увидеть в нем особенного человека и довериться именно ему, а не Рейнардо. И заботилась она теперь о нем, вне всяких сомнений отдаваясь этому делу со всей душой и забывая о себе. Рейнардо всегда удивляла эта ее способность отказываться от собственных благ ради блага того, кто был ей дорог. И пожалуй, Рейнардо никогда не сумеет восполнить эту потерю. Обычным женщинам не было дела до него, они искали лишь выгоды из статуса фаворитки. И как бы Рейнардо ни пытался найти в душе Перлы хоть десятую долю Кристининой чистоты и искренности, его усилия не увенчались успехом.

— Как отдохнули, ваше величество? — промурлыкала сеньорита Марино и погладила пальчиком его по груди. Проверяла его настроение и желание начать утро с взаимного удовольствия. Чаще всего Рейнардо не оказывался от столь бодрящего ритуала, стряхивая напряжение и позволяя себе увериться в том, что день будет простым и удачным. Но сегодняшний день не предвещал легкости изначально, и Рейнардо, подумав об удовлетворении собственной плоти, немедля почувствовал себя предателем по отношению к Сантьяго, мало того что лишенного близости жены уже несколько месяцев, так еще и пострадавшего на службе и вынужденного лежать без движения, пока рана хоть немного не затянется.

Сегодня Рейнардо предстояло наконец-то взглянуть ему в глаза, и от мыслей об этом внутри закручивался узел тугой паники. Что бы Рейнардо ни надумал за последние два дня, эти мысли и выводы никак не заглушили муки совести, утверждавшей, что в нападении на Сантьяго есть немалая доля его вины. И пусть никак не Рейнардо требовал от кузена стать его телохранителем, вряд ли Сантьяго постигла бы подобная нынешней участь, находись он в это время в своем поместье и отдавая долг супружеской жизни.

Интересно, а Перла стала бы столько времени верно ждать и прощать ему пренебрежение собой или быстро нашла бы иное развлечение? В отличие от холодной и порой до занудства правильной Кристины, страсть в ней так и кипела, и Рейнардо вкусил ее в избытке, сумев пережить потерю первой любви без особых разрушений что в плане собственной души, что в плане судеб окружающих его людей. Залатала Перла, как смогла, пробитую Кристиной дыру в сердце. Согрела собственным жаром, вырвав из лап подступающего отчаяния, — и Рейнардо был ей искренне за это благодарен. И разве ее старания не заслуживали его отклика? Не своим ли эгоизмом он оттолкнул Кристину? И сейчас было совсем не то время, чтобы повторять предыдущую ошибку.

— Весьма приятно, — улыбнулся он, зная, что Перла примет этот комплимент на свой счет, и давая ей такую возможность. — Жаль, что ночь уже на исходе: кажется, мне сегодня ее не хватило.

Черные глаза Перлы засверкали удовлетворением, и Рейнардо подумал, что доставлять радость — довольно-таки славное занятие. Особенно в свете грядущих трудностей.

— Я была бы счастлива проводить с вами все ночи и дни напролет, ваше величество! — сладострастно прошептала Перла и горячо прижалась губами к его шее, но Рейнардо только качнул головой. Поймал наполовину озадаченный, наполовину обиженный взгляд Перлы и ласково погладил ее по волосам. — Снова ваши дела? — поняла она его молчание и надула губки.

— Почему у короля должно быть столько дел? Разве у вас мало слуг, способных освободить вас от них? Разве король не должен только приказывать и наслаждаться собственным положением? Ах, ваше величество, забудьте о навязанных вам обязанностях! Позвольте себе праздный день! Я разгоню вашу тоску и скрашу любые неприятности! Вы же знаете, ваше величество, я способна на многое!

Она завлекающе улыбнулась, обещая весьма сладкое утро, но Рейнардо с каждой новой минутой безделья испытывал все большее раздражение. Не на любовницу — она выполняла ровно ту роль, что Рейнардо отрядил ей во всем творящемся вокруг безумии, — а на самого себя, откладывающего неизбежное и ищущего предлог задержаться в этой крепости, именуемой королевскими апартаментами. Он не желал знать, что скажет ему теперь Сантьяго. И не мог видеть боли в его лице.

— Ты, кажется, хотела о чем-то меня попросить? — напомнил Рейнардо, давая себе еще пару минут отсрочки на неизвестное пока доброе дело. Перла захлопала глазами, изображая удивление его проницательностью. Иногда она переигрывапа, но Рейнардо не показывал своего недовольства этим. В конце концов, она делала это только для того, чтобы угодить ему. А Рейнардо слишком хорошо знал, сколь сложна подобная роль.

— Ты, кажется, хотела о чем-то меня попросить? — напомнил Рейнардо, давая себе еще пару минут отсрочки на неизвестное пока доброе дело. Перла захлопала глазами, изображая удивление его проницательностью. Иногда она переигрывапа, но Рейнардо не показывал своего недовольства этим. В конце концов, она делала это только для того, чтобы угодить ему. А Рейнардо слишком хорошо знал, сколь сложна подобная роль.

— Как вы догадались, ваше величество? — уже с признательностью улыбнулась Перла. — Я не хотела тревожить вас своими заботами: у вас сейчас такой сложный период…

Сложный период у Рейнардо был последние десять лет — с тех пор, как погиб отец и его жизнь превратилась в сплошной маскарад. Но Перла в том не была виновата.

— Говори, — позволил он и приглашающе улыбнулся. Взял в руки прядь черных, как смоль, волос и втянул носом их аромат. Терпкий и дразнящий, как и сама Перла. Сегодня она всю ночь не снимала с шеи забавное кружево с зеленым бантиком впереди. Такое невинное — и безумно развратное украшение на горячем обнаженном теле. До дрожи. Перла знала, как пробудить своего короля.

— Я… — она запнулась, опустила глаза и неожиданно потянулась к тому самому зеленому бантику. Дернула его за кончик, позволив кружеву открыть ее шею, и Рейнардо с потрясением увидел на ней несколько темных круглых пятен.

— Что это? — вырвался у него глупый вопрос, но принять возникшую в голове первую мысль было выше его сил. Неужели и на Перлу напали? Хватали за горло, душили, оставив эти страшные отметины? А он ничего не знал?.. — Откуда это?! — так резко сел он на постели, что Перла отпрянула назад и рефлекторно прикрыла горло рукой. Ресницы ее задрожали, и Рейнардо с силой выдохнул, стараясь овладеть собой.

— Вы… сердитесь, ваше величество? — сдавленно всхлипнула Перла и еще отодвинулась в угол кровати. — Я не хотела, чтобы вы расстроились. Но не имела права скрывать…

Рейнардо, не слушая, взял ее за подбородок и внимательно всмотрелся в синеватые пятна на ее шее. Еще пару секунд, чтобы окончательно вернуть самообладание и не пугать и без того совершенно несчастную Перлу. Ей сейчас нужна была его защита, а не обвинения. И он даст ей все, что должен!

— Кто это сделал? — ровно и проникновенно спросил он. — И что эта тварь хотела от тебя?

Перла схватила его руку и прижалась к ней губами. Рейнардо обнял ее свободной рукой за голову и привлек к себе, стараясь скрасить неприятные воспоминания.

— Капитан Руис Дельгадо, — шепнула Перла, и Рейнардо замер, так и не догладив ее по волосам. — Я узнала его тайну, а он… он..

— Он напал на тебя? — стапьным голосом спросил Рейнардо, чувствуя, как вспыхнула в душе на мгновение ненависть — и тут же остыла от вчерашних воспоминаний. Доктор Монкайо сказал, что именно капитан Руис спас Сантьяго, обнаружив его бездыханное тело и вовремя позвав помощь, а после став ассистентом доктора при непростой операции. И у Рейнардо не было причин ему не верить.

— Он… пригрозип, что убьет меня, если я открою кому-нибудь его тайну, — пробормотала Перла и даже задрожала, еще крепче прижимаясь к Рейнардо. — Я бы никогда и не открыла ее, но я боюсь за ваше величество! Ведь он же капитан ваших гвардейцев, он обеспечивает вашу безопасность! Разве такую должность может занимать человек, не умеющий держать себя в руках? А вдруг ему однажды что-то не понравится и он и на вас нападет? Или уже… на ее высочество пытался напасть? — тут она отпрянула, обеими руками вцепилась в Рейнардо и умоляюще заглянула ему в глаза. — Откуда он взялся в такое время возле ее покоев? Разве место ему там было после смотра войск? А вдруг он… Вдруг он и был тем самым злоумышленником, что покушался на вашу сестру и ранил вашего кузена? Ведь даже следов преступника не нашли! А капитан Руис…

На этом место и самообладание, и благоразумие разом отказали Рейнардо. После всех подозрений и бессонной ночи в голове будто что-то взорвалось, и он схватил Перлу за плечи, потребовав сказать, что за тайну она узнала. Почему-то казалось, что та разрешит все его сомнения раз и навсегда. Но Перла только вздохнула и виновато пожала плечами.

— Всего лишь ту, что у капитана Руиса нет дворянского титула, — огорченно сказала она. — Я и не думала, что для него это может быгь так важно…

Но Рейнардо уже не слушал. Предположения Перлы, столь похожие на правду, застилали глаза, и Рейнардо, едва натянув штаны и даже не застегнув рубаху — ждать, когда это сделает камердинер, не было совсем никаких сил, — выскочил из своих покоев, чтобы через четверть минуты уже колотить кулаком в двери покоев герцога Веларде.

— Ваше величество! Ваше величество! — бормотал где-то возле его бока один из мальчишек Сантьяго, приставленного им к кузену, но Рейнардо не обращал на него никакого внимания. Наверное, он вырвал бы дверную ручку, не желающую пускать его внутрь, если бы ту не спас лакей, изволивший наконец отпереть замок.

— Ваше величество?! — в изумлении склонился он перед монархом, перекрывая вход, и Рейнардо, не дожидаясь, когда тот распрямится, оттолкнул его, почти бегом пересек приемную и без позволения распахнул двери герцогской спальни.

Если на Сантьяго напал капитан Руис, он должен об этом знать!

Сантьяго лежал в постели, на животе, с закрытыми глазами, перевязанный чуть выше пояса бинтами. Возле него на стуле сидел какой-то престарелый священник, и у Рейнардо кровь застыла в жилах.

Неужели доктор ошибся? Неужели ночью Сантьяго стало так плохо, что ему потребовалось исповедаться? А Рейнардо опять ничего не знал, проводя утро в своих развлечениях и не ощущая новой беды?

— Ваше величество!.. — увидев его, священник поднялся, но Рейнардо только мотнул головой, не в силах сквозь перехваченное гордо выдавить ни звука.

Сантьяго открыл глаза и посмотрел на него.

— Ваше величество, — повторил он вслед за священником слабым, но весьма спокойным и уверенным голосом, дав Рейнардо возможность выдохнуть. — Позвольте представить вам падре Овидио — нашего семейного священника и доброго друга. Он привез письмо из Нидо-эн-Рока, а сейчас по старой привычке наставлял меня на путь истинный.

y Рейнардо отлегло от сердца. Он душевно поприветствовал падре Овидио, заметив, что тот избрал себе непростое дело по перевоспитанию герцога Веларде, а потом попросил оставить их с кузеном наедине. Падре спросил, не нужно ли чего Сантьяго и, получив отрицательный ответ, с достоинством удалился.

Рейнардо, избавляя себя от необходимости мерить нервными шагами герцогскую спальню, сел на место падре и сцепил пальцы рук, готовясь к серьезному разговору. Сантьяго смотрел на него с ожиданием, но не делал и шагу навстречу. Вряд ли ему удобно было вести беседу в таком положении, и Рейнардо заставил себя начать.

— Объяснимся? — предложил он. Сантьяго почти неуловимо пожал плечами.

— С удовольствием, — заметил он. — Если ваше величество изволит уточнить, каких объяснений он от меня ждет.

Вопрос был вполне резонный, учитывая тот факт, что Сантьяго пострадал на службе и вряд ли заслуживал порицания, однако в душе у Рейнардо снова просыпались демоны, и он хотел получить ответы хоть на часть своих вопросов. Поэтому он указал на рану Сантьяго и резко спросил:

— Кто это сделал?

Сантьяго негромко хмыкнул.

— Я многое бы дал, чтобы удовлетворить ваше любопытство, — сказал он — и, кажется, вполне искренне. Однако Рейнардо желал услышать вовсе не это. Поэтому продолжил ходить с козырей:

— Капитан Руис Дельгадо?

Брови Сантьяго взлетели вверх, а на лице появилось какое-то жалостливое выражение, как будто на кузена неожиданно напало слабоумие. Рейнардо раздул ноздри, готовясь защищать свое утверждение, однако Сантьяго его опередил:

— Капитан Руис — мой молочный брат! — заявил он, напрочь выбив у Рейнардо почву из-под ног. Мысли предательски сбились в кучу, не позволяя осмыслить ответ кузена, и Рейнардо только глупо повторил:

— Какой еще молочный брат?

Сантьяго глубоко вздохнул и чуть пошевелипся, словно бы устраиваясь поудобнее.

— Молочный брат и лучший друг, — повторил он с таким нажимом, что никаких сомнений в том не оставалось. — Вряд ли вы, ваше величество, помните Алехо Руиса, хоть и видели его в детстве в Нидо-эн-Рока. Но как бы то ни было, Алехо — мой брат и последний человек на земле, которого можно подозревать в предательском ударе в спину.

Рейнардо потребовалось несколько минут, чтобы осознать его слова и припомнить, что он действительно слышал когда-то о молочном брате кузена и их крепкой дружбе. Он не замедлил найти объяснение тому, зачем эти двое изображали во дворце незнакомцев, и даже догадаться, что капитан Руис, вероятно, и снабжал Сантьяго вестями из стана сеньора Керриллара.

Но все это не имело отношения к тому, что сказала Перла!

— Вероятно, в его арсенале лишь нападение на беззащитных женщин?! — сузил глаза он и наклонился вперед, уверенный, что кузен немедля кинется на защиту друга, доказывая, что тот не способен на подобное, однако Сантьяго лишь снова усмехнулся и тут же коротко болезненно вздохнул.

— Сеньорита Марино наконец дозрела до доноса? — поинтересовался он, и Рейнардо на мгновение показалось, что Сантьяго разыграл собственное ранение, а сам, целый и невредимый, подслушивал их разговор с Перлой. Однако следующая его фраза расставила все по своим местам. — Алехо сообщил мне об их встрече. Должен признать, не порадовал. Но могу я узнать, чем сеньорита Марино объяснила нападение? Не думаете же вы, ваше величество, что капитан Руис после пяти лет безупречной службы и заслуженной славе дамского угодника вдруг обнаружил в себе склонность к насилию?

В его голосе чувствовалась скрытая насмешка, однако Рейнардо решил до поры ее простить. Он хотел знать правду и был готов ради нее несколько поступиться своей гордостью.

— Сеньорита Марино узнала, что у капитана Руиса нет дворянского титула, — обвинительно проговорил он. — А твой молочный брат, Сантьяго, решил заставить ее замолчать столь варварским способом.

Сантьяго извернулся так, что взглянул на Рейнардо как будто бы сверху вниз. В глазах у него было явное удовлетворение.

— Вы же и сами этому не верите, ваше величество! — заявил он. — А если вдруг засомневались, вспомните, что я еще два месяца назад просил вас позволить служить в гвардии простолюдинам. Вы же сразу тогда поняли, что это было не просто так.

Рейнардо поморщился, не понимая, при чем здесь это.

— Я был уверен, что ты хлопочешь за своих мальчишек, — сказал он. — Но даже если ты имел в виду капитана, что это меняет?

— Хотя бы то, что у Алехо было больше двух месяцев, чтобы заставить сеньориту Марино замолчать, — объяснил Сантьяго. — И сделать это не во дворце, подставившись столь глупым образом. Он пять лет водил за нос сеньора Керриллара и, поверьте, без труда нашел бы способ избавиться от нежеланного свидетеля так, чтобы никто его в этом не заподозрил, — но зачем? Вы обещали, обретя единоличную власть, удовлетворить мою просьбу, и тогда никакой шантаж Алехо был бы уже не страшен.

Рейнардо с шумом выдохнул и взялся за голову. Кузен говорил слишком правильные вещи, чтобы не соглашаться с ними. Но тогда получалось, что Перла ему лгала? И была совсем иная причина…

— Ты знаешь почему? — прямо спросил он Сантьяго, ничего не желая больше, чем услышать правдивый ответ. Пусть даже он навсегда разочарует в нынешней любовнице, Рейнардо настолько устал от лжи, что уже не чурался жертв.

— Знаю, — кивнул Сантьяго. — У нее была записка, которую мы сочли причастной к заговору против вас. Мы организовали слежку за сеньоритой Марино, но доказать ее связь с регентом не сумели. Думаю, теперь вас не удивит, почему после нового покушения на инфанту и моего ранения Алехо сорвался и потребовал от сеньориты Марино объяснений.

— И что он выяснил? — слишком высоким голосом выговорил Рейнардо, чувствуя, как рушится последнее доверие. Сантьяго удрученно качнул головой.

— Лишь то, что сеньорита Марино нашла эту записку в библиотеке, — ответил он. — Так что я должен попросить у вас прощения, ваше величество, за те неудобства, что мы со своей подозрительностью вам причинили. Сеньорита Марино — честная девушка и предана вам всей душой. И больше никто в этом не усомнится.

В его голосе слышалась издевка, однако она не разъярила Рейнардо так, как собственная слабость. В душе возникло стойкое ощущение, что его используют в своих играх все, кому не лень. Сеньор Керриллар, Виктория, Кристина, Сантьяго, теперь вот и Перла. Но больше он не позволит обводить себя вокруг пальца! Больше никаких эмоций! Лишь сухие четкие факты! И ни одной недосказанности!

— Что было в той записке? — потребовал ответа он. Сантьяго, на счастье, не стал проявлять характер и предлагать кузену распытать об этом любовницу лично.

— «Это идеальная возможность отвести от себя подозрения! Я бы на вашем месте был менее сентиментален!» — наизусть процитировал он, и Рейнардо резко вздохнул.

— Что это значит?

Он терпеть не мог чувствовать себя дураком, а сейчас была именно такая ситуация. Слишком много предположений родили озвученные Сантьяго фразы, и Рейнардо решил для начала осмыслить его выводы.

Однако на этот раз кузен лишь недобро прищурился.

— Если вы, ваше величество, согласитесь хотя бы на время нашей беседы допустить, что против вас готовят заговор и что центром его является Кинтин Керриллар, я поделюсь с вами нашими измышлениями и объясню, почему они были именно таковыми, — заявил он, и Рейнардо ничего не оставалось, как только согласиться. Возможно, он совершал моральное предательство и очень скоро раскается в своем решении, но кто-то же покушался на Викторию и Сантьяго, и это, судя по всему, был не капитан Руис Дельгадо. — Мы с Алехо предположили, что сеньорита Марино должна поучаствовать в какой-то интриге, которая позволит ей оказаться вне круга подозреваемых в пособничестве сеньору Керриллару, — приглушенно начал свою историю Сантьяго, и по мере того, как он говорил, Рейнардо чувствовал, как вытягивается его лицо, но при этом неожиданно проясняется в голове.

Сантьяго излагал кратко, по существу и как-то очень четко, выстраивая совершенные логические цепочки и решительно убеждая в своей правоте. Пожалуй, знай Рейнардо обо всем том, что было известно его кузену, он давно бы встал на его сторону. Если бы, конечно, поверил. Но еще четыре месяца назад это было невозможно. А сейчас Сантьяго лежал с искалеченной спиной, и Рейнардо мог только благодарить бога за то, что он не отправился отцовской дорогой и не оставил его совсем одного.

Когда Сантьяго закончил свой рассказ, в спальне повисла гулкая тишина. Рейнардо постукивал пальцами по колену, пытаясь понять, что ему делать со всей той информацией, что он теперь имел. Ответа не было.

— Что твой молочный брат искал у покоев Виктории в такую пору? — задал он глупый вопрос, словно все еще надеялся, что именно капитан Руис напал на Сантьяго и все окажется изумительно просто. Однако кузен снова не порадовал.

— Провожал в мою комнату падре Овидио, — легко объяснил он. — Кристина написала, что они поймали в Нидо-эн-Рока шпионку, и предупреждала о том, что ее сообщнику удалось уйти. Они с падре Овидио рассчитывали, что нам удастся его перехватить, но все вышло иначе.

— Какую еще шпионку? — простонал Рейнардо, с силой протерев лицо руками, просто чтобы убедиться, что он не спит и весь этот кошмар происходит наяву. — Какого сообщника, Сантьяго?

— К сожалению, этого мы пока не знаем, — сурово ответил тот: очевидно, ему совсем не понравилась королевская слабость. — Надо допросить Пилар: возможно, тогда появятся зацепки. Мы как раз с падре Овидио обсуждали, как это возможно сделать…

Рейнардо отнял руки от лица и вызывающе посмотрел на кузена.

— Я хочу присутствовать! — отрезал он. — И я хочу первым задать ей вопрос, Сантьяго! Я должен в конце концов понять, прав ты или ошибаешься в своих подозрениях! И не думай, что сумеешь меня остановить!

— Напротив, ваше величество, — неожиданно с улыбкой ответил тот. — Я только рад подобной вашей решимости. Я долго думал, как уговорить вас отправиться в Нидо-эн-Рока, и весьма признателен вам за то, что вы избавили меня от этой канители.

— Ты хотел, чтобы я поехал в твое поместье? — удивленно переспросил Рейнардо. — Зачем? Не мог же ты догадаться о моем желании…

— Ваше желание тут ни при чем, — не стал дослушивать Сантьяго, возвращаясь к своей извечной опекунской манере вести беседу. — Как видите, меня временно лишили возможности охранять вас, а потому я счел лучшим способом защитить вас — это укрыть до коронации в Нидо-эн-Рока. Там служат люди, которым я доверяю, и там вы будете в полной безопасности.

Рейнардо совсем не по-королевски хмыкнул.

— Как ты любишь решать за меня, Сантьяго! — иронично заметил он. — А если я не соглашусь?

— В ближайшие три недели это не в вашей власти, ваше величество, — напомнил тот. — Согласно завещанию вашего отца любые шаги, которые я сочту необходимыми для обеспечения вашей безопасности, должны быть исполнены, и никто, даже вы, не можете их отвергнуть.

— Три недели! — скрипнул зубами Рейнардо, забыв о том, что решение кузена вполне соответствовало его желаниям. Но он ненавидел, когда кто-то ограничивал его свободу и решал за него. Особенно если этим кем-то был Сантьяго Веларде. — Самым большим моим счастьем после коронации будет избавление от твоей циничной опеки! Я закажу в честь этого фейерверк! А тебя отправлю туда, куда попаду палыдем на глобусе! И запрещу в ближайшие тридцать лет возвращаться!

Сантьяго негромко засмеялся, но тут же зажмурился и побледнел, вероятно причинив себе неловким движением боль. Рейнардо тут же бросился к нему, но Сантьяго взглядом его остановил.

— Благодарю, ваше величество, я в порядке! — проговорил он, хоть это никак не могло быть правдой. — Я распорядился начать приготовления к вашему завтрашнему отъезду. Вы можете сами выбрать гвардейцев, которые станут вас сопровождать, и указать слугам, какие вещи желаете взять с собой. У вас есть время, чтобы попрощаться с сеньоритой Марино и ее высочеством, но очень прошу вас соблюдать при этом осторожность…

— Виктория едет с нами! — нахмурился Рейнардо и сжал кулаки, получив однозначный отказ. Однако герцога Веларде можно было обыграть только хитростью, а никак не силой, и Рейнардо решил попробовать такую игру. — Ты оставишь ее здесь, Сантьяго? После двух покушений? Или я должен напомнить, что она не только инфанта и моя сестра, но и твоя кузина?

Однако Сантьяго снова покачал головой.

— Я мог бы напомнить, что безопасность ее высочества не входит в мои обязанности, но скажу иначе, — заметил он. — Инфанта сейчас охраняется лучше, чем ваше величество. От нее не отходят гвардейцы. К ней приставлены только самые надежные горничные. Все помещения, перед тем как она туда войдет, проверяются вдоль и поперек. Дверь в тайный коридор закрыта изнутри таким образом, чтобы снаружи ее невозможно было отворить. Виктория ни с кем не остается наедине — и так будет до самого вашего совершеннолетия. Поверьте, ни вам, ни инфанте больше нечего опасаться. Я сделал все…

— Но ты собираешься уехать, не так ли, Сантьяго? — подловил его Рейнардо, весьма недовольный расставанием с сестрой. И пусть Виктория ни за что не согласится променять королевский дворец на затерянное в велардовской глуши Нидо-эн-Рока, Рейнардо хотел, чтобы Сантьяго нашел удовлетворяющий его выход. И убедил, что Виктория в его отсутствие не пострадает. — Кто может гарантировать, что без твоего контроля все твои требования будут выполняться? На Викторию уже дважды покушались! Если с ней что-то случится…

— Об этом я тоже подумал, ваше величество, — снова недослушал его Сантьяго, и Рейнардо лениво отметил, что кузен провел сегодняшнюю ночь куда с большей пользой, чем он сам. — Но мне потребуется ваша помощь. И я искренне рассчитываю на нее, даже если вам отнюдь не понравится мое предложение.

— Рискни, — согласился Рейнардо, понимая, что готов ради сестры на все.

— Мне нужно, чтобы Алехо остался капитаном вашей гвардии, — твердо сказал Сантьяго. — Это единственный человек во дворце, которому я доверяю безоговорочно и который сделает ровно то, что я сказал, не отступая ни на шаг.

Я ручаюсь за него, как за самого себя!

Рейнардо пожал плечами: это были совсем не те гарантии, что он ждал.

— Я запрещу Перле открывать его тайну, — вяло пообещал он. — Можешь не сомневаться, она выполнит мое требование.

Однако, как оказалось, и Сантьяго было мало подобных заверений.

— Если узнала она, может узнать и другой — особенно тот, кто будет искать, желая доделать начатое, — заявил он. — В ваших интересах обезопасить Алехо от подобных неприятностей, ваше величество. Тогда я смогу ручаться за жизнь и здоровье кузины.

Рейнардо мотнул головой, заранее раздражаясь от того ответа, что в состоянии был дать.

— Ты отлично знаешь, Сантьяго, что, даже издай я указ о возможности службы в гвардейском полку простолюдинов, он не будет иметь силы без утверждения его сеньором Керрилларом. А он категорически против подобного решения.

Сантьяго многозначительно усмехнулся, вынудив Рейнардо покраснеть из-за своей беспомощности. Однако, как оказалось, он вовсе не собирался его унижать.

— В таком случае подпишите указ о присвоении капитану Руису дворянского титула, — ошарашил он. — Для этой-то бумаги печать регента не нужна, а Алехо, смею заметить, заслужил подобную милость куда больше иных!

— Рукоприкладством? — не сдержал язвы Рейнардо. — Он пытался задушить сеньориту Марино, а ты предлагаешь мне за это наградить его титулом и землями?

— Своей безупречной службой и преданностью, — хладнокровно поправил Сантьяго. — К тому же речь идет не о разорении вашей казны: я с удовольствием отдам Алехо участок своей земли, которой вы своей милостью подарите баронство. Что же касается сеньориты Марино, то ей, чтобы в дальнейшем избегать подобных неприятностей, стоит отказаться от шантажа и сокрытия важных улик. Тогда и нам, и ей жить станет гораздо проще.

Рейнардо еще немного постоял на ногах, подыскивая в раздражении причину, чтобы отказать кузену, а потом вдруг принял его предложение и с легким сердцем опустился в кресло.

— Удивительный ты человек, Сантьяго, — добродушно усмехнулся он. — У тебя на все есть ответ, да еще и такой, который не оспоришь. Может, ты тогда скажешь, что именно требовала сеньорита Марино от твоего молочного брата в обмен на молчание? Чтобы я решил, как теперь с ней поступить.

— Полагаю, помиловать, ваше величество, ведь она желала всего лишь найти компрометирующие факты в биографиях конкуренток за ваше сердце, — без тени насмешки ответил Сантьяго. — Весьма похвальное усердие. А ее выпад против капитана Руиса все равно не удался.

Рейнардо прищурился, готовя последний вопрос.

— Если бы он не оказался твоим другом, я бы уже сегодня со спокойной душой отправил его на виселицу, — вызывающе сообщил он. — И никогда не узнал бы правды.

— Если бы Алехо не был моим другом, он бы не подставипся и не заслужил вашего гнева, — улыбнулся теперь Сантьяго и посмотрел куда-то вдаль. — И правда была бы совсем иной. Правда — весьма уникальная вещь, ваше величество. Она зависит от того, во что вы верите.

Пожалуй, Рейнардо нашелся бы, что сказать кузену в ответ на его философское замечание, но пришедший навестить больного доктор Монкайо прервал их беседу, и Рейнардо оставил их с Сантьяго наедине. И, только покинув покои кузена, понял, что упустил в разговоре с ним один очень важный момент. Впрочем, пожалуй, сеньорита Марино была ему в этом куда лучшей помоицницей.

Он задержался у дверей собственных апартаментов, решая, что в действительности хочет сделать с Перлой. Ведь, если оставить все те сантименты, которыми Сантьяго сгладил ее проступок, в сухом остатке выходило, что Перла оболгала капитана Руиса Дельгадо, пытаясь выставить его преступником, покусившимся на королевскую семью. Оклеветала человека, благодаря которому герцог Веларде еще был жив, и даже нападение на нее не могло служить тому полным оправданием. Тем более что и нападение оказалось попыткой защитить Соларов, и Перла становилась не только клеветницей, но и пособницей злоумышленников, которые затеяли последние покушения. Могло ли быть, что она не знала, какую ценность представляла найденная ей записка и какую цель та преследовала? Рейнардо хотел в это верить — и не верил. Перла не была дурочкой, которую изображала. И ему вдруг стало интересно, что она скажет ему теперь.

Сеньорита Марино Динарес ждала его в спальне, в постели, накинув, однако, кружевную сорочку и снова прикрыв шею повязкой. На лице ее читалась тревога: очевидно, Рейнардо отсутствовал достаточно долго, чтобы у нее появился повод волноваться. Усмехнувшись ее догадливости, он оперся спиной на закрывшиеся за ним двери и скрестил на груди руки, ожидая ее хода. Перла несколько раз хлопнула глазами, потом чуть нервно запахнула сорочку, словно прячась за ней от королевского гнева.

— Вы не нашли капитана? — осторожно спросила она. — Вероятно, он сбежал из дворца, чтобы избежать наказания?

Рейнардо нахмурился. Это был неправипьный ответ, заставивший его окончательно разочароваться в любовнице.

— Ты считаешь, я должен его наказать? — холодно поинтересовался он.

Перла зачем-то посмотрела по сторонам, потом неловко повела плечами.

— Если это не он напал на ее высочество и его сиятельство, то нет, разумеется, — сделала новую подачу она. — Я просто думала…

Но Рейнардо смертельно надоели все игры на свете.

— Принеси мне записку! — грубо оборвав ее, приказал он. Перла вздрогнула и уставилась на него испуганными глазами. Явно не ожидала, что Рейнардо станет об этом известно. Вероятно, Перла, подобно большинству во дворце, заблуждалась относительно вражды Сантьяго и его молочного брата и не могла предположить, что герцог Веларде вступится за любимца регента, открыв Рейнардо правду. Но она перехитрила саму себя, попав в собственную же ловушку, и теперь Рейнардо ждал, когда она исполнит его приказание, не говоря больше ни слова и не желая слушать никакие оправдания.

Перла, сжавшись, сползла с кровати и в чувствительном страхе приблизилась к Рейнардо. Глянула на него полными слез глазами и тут же бросилась перед ним на колени, обхватила руками его ногу, уткнулась лицом в бедро, умоляя простит и не наказывать за опрометчивый поступок.

Рейнардо глубоко вздохнул и чуть отодвинулся. Ему не было ни жалко Перлу, ни противно от ее прикосновений. Она только что перестала быть частью его жизни, а он не чувствовал ни боли, ни горечи. И единственное, что он сейчас хотел, это прочитать злосчастную записку и убедиться, что он никогда не видел отраженного на ней почерка.

— Ты слышала мой приказ? — устав ждать, напомнил он — и наконец достаточно сурово, чтобы Перла, еще пару раз всхлипнув, поднялась на ноги и, запинаясь, покинула его покои.

Ее не было достаточно долго: во всяком случае, Рейнардо успел не только умыться и одеться, а также опустошить половину корзины с фруктами, традиционно поднесенной ему с самого утра, но и почти дозрел до того, чтобы послать за Перлой лакея, когда она наконец вихрем влетела в его покои. На лице у нее читался столь искренний ужас, что Рейнардо тотчас ему поверил.

— Она исчезла, ваше величество! — едва не плача, пролепетала Перла и снова упала на колени. Склонила голову, признавая вину. — Я все, все обыскала! Ни записки, ни дневника, где я ее хранила, — ничего нет! Пропали! А ведь еще вчера вечером!..

Рейнардо махнул рукой, приказав ей убираться. Значит, игра продолжалась.

И игроки по-прежнему вели беспринципный бой за победу.