Сердце сокола

Глава пятьдесят шестая: Праздничный бал

— Я ей не верю! — только и успела заявить Кристина после рассказа Сантьяго о просьбе Виктории до того, как придворный церемониймейстер объявил о начале королевского бала и пригласип всех в танцевальный зал. И как Сантьяго, улыбнувшись ее замешательству, протянул ей руку, напоминая об обещании.

— Надеюсь, танцы ты любишь больше, чем оперу? — задиристо спросил он.

Кристина вспыхнула, памятуя об их незабвенном вечере в театре, и вложила в его руку свою, вдохновленная тем, что он тоже все помнит. И заботится о ней, даже если в том нет никакой необходимости.

Не сказать, что Кристина очень любила балы: тех было слишком мало в ее жизни, чтобы вынести однозначное суждение. Но сегодняшний раут не шел ни в какое сравнение ни с тем, на котором она в шестнадцать лет была представлена высшему обществу, ни с тем, которым заканчивалась ее учеба в Институте благородных девиц. Тогда ее стан обхватывали чужие руки, и в глаза смотрели чужие равнодушные глаза, и Кристина думала лишь о том, чтобы не сбиться с ритма, не сделать неверное движение и не подвести своего партнера, сделавшего одолжение, пригласив ее на танец.

От рук Сантьяго грудь заполнило теплом, а от его ласкового взгляда заколотилось растревоженное сердце. Конечно, открывающий бал полонез не располагал к особой близости, но все же Кристине понадобипась не одна фигура, чтобы привыкнуть к великолепию окружающих ее пар и уверить себя в том, что все это не сон. И лишь оказавшаяся перед ними инфанта, поддерживаемая за талию вновь принятым женихом, позволила Кристининым мыслям вернуться в нужное русло.

— Уверена, что все это часть какого-то ее дьявольского плана! — без всякого предисловия выдохнула Кристина. — Она хочет занять место своего брата и не остановится теперь ни перед чем!

Сантьяго ухмыльнулся одним уголком рта.

— Приятно иметь собственную жену в единомышленниках, — с одобрением проговорил он и поменялся с Кристиной местами, обдав дыханием ее ухо. — Однако у нас с тобой ни одного доказательства, родная. Лишь домыслы…

— И жгучее желание узнать правду! — улыбнулась Кристина, окрыленная ласковым словом, сорвавшимся с его уст. Ни одним другим Сантьяго не смог бы подарить ей столь изумительное счастье. Ничего большего, чем стать для любимого родной, Кристина не могла бы и пожелать! И если однажды… Если… — Уверена, у тебя есть объяснение сегодняшнему поступку инфанты! — старательно возвращая себя на землю, продолжила она. — И согласился ты на эту авантюру не из желания стать пешкой в ее игре!

Они остановились, чтобы разбиться в четыре ряда, и оказались теперь первыми в левом из них. Правее был король в паре с дочерью австрийского дипломата, а еще дальше — его сестра с Андресом. Теперь говорить стало проще.

— Ты очень строга к Виктории, — неожиданно заметил Сантьяго. — Даже когда мы говорили с тобой о бесчинствах Керриллара, в твоем голосе не было столько ненависти. Виктория обидела тебя? Ты не можешь ее за что-то простить? Если в моей власти отплатить за твою обиду…

Кристина тотчас мотнула головой, однако ответить не успела: Сантьяго опустился на колено, и ей пришлось оббежать вокруг него, прежде чем она сумела объяснить.

— Я не могу простить ей его величество! — жестко проговорила она и наткнулась на недоуменный взгляд Сантьяго. Перекрестила с ним руки в следующей фигуре и пошла по кругу. — Сеньор Керриллар, конечно, сделал много подлостей и в отношении воспитанника, и в отношении Эленсии, но он все-таки чужой для его величества человек, вовсе не обязанный его любить и перед ним преклоняться. А Виктория — его сестра. От той же плоти, от той же крови! Они связаны куда сильнее, чем простые брат и сестра, они были вместе даже в материнской утробе, они почти единое целое; и его величество именно таковой Викторию и считает! Она — часть его сердца и его жизни, и он не заслуживает ее предательства! Слишком много уже было потерь на его веку. Виктория и ты — это последний оплот, два крыла, что держат его на лету. Два родных крыла, Сантьяго, важнее которых нет ничего на свете! Их ничто и никто не заменит! И вот этого крыла Виктория хочет его лишить. Ах, Сантьяго, его величество справится без нее, хоть пока не очень-то в это и верит. Но ему будет очень больно. И неизвестно, как отразится на нем эта потеря. И как отразится она на всех нас.

Пока она говорила, лицо Сантьяго необъяснимо мрачнело. Вряд ли он не понимал всех тех вещей, что Кристина сейчас озвучила, и сокрушался из-за их открытия, а никакие другие предположения ей в голову не приходили.

— Ты изумительно точно расписала Рейнардо, Кристина, — с еще более непонятным недовольством заметил он. — Хотел бы я знать, когда ты успела столь хорошо его изучить.

Она повела плечами и улыбнулась. До конца круга оставалась еще почти половина, и у Кристины было время ответить.

— Мы… действительно много беседовали, Сантьяго, — мягко сказала она и снова улыбнулась, припомнив долгие неспешные прогулки в компании его величества, скрашивающие им то время, что хозяин Нидо-эн-Рока не мог почтить их своим вниманием. С каждым днем их беседы становились все более теплыми и душевными. Рейнардо избавлялся от своего недоверия, вызванного мнимым Кристининым предательством, снова начинал делиться своими сомнениями и решениями и открывался ей, позволяя почувствовать его большое, искреннее и очень ранимое сердце. Кристина не могла объяснить то, что ощущала при их общении, даже любимому мужу. Вряд ли он оценит подобную кажущуюся слабость. И не поверит, что за той скрывался железный стержень, который не согнуть ни сеньору Керриллару, ни Виктории. — И его величество говорил о вас с инфантой с такой теплотой, что не понять истинного его отношения к вам было невозможно, — ограничилась Кристина лишь этой фразой, надеясь, что Сантьяго не станет дальше ее распытывать. Однако он и не думал ей потворствовать.

— Вы говорили о нас? — уточнил он. — Весьма странная тема для бесед с королем.

— Почему же? — недоуменно возразила Кристина. — Мы говорили о том, что волнует нас обоих. Он — о брате и сестре, я — о муже и его противниках. И раз уж выдалась такая возможность, позволь мне один совет, Сантьяго. Постарайся помириться с его величеством и хоть немного его понять. Вы с ним очень похожи, хоть оба и не хотите этого признавать. У вас обоих чистые и благородные сердца, вы оба не терпите лжи и несправедливости и готовы поступиться собственными желаниями ради нуждающегося. Просто у тебя всегда была свобода выбора, а он только сейчас начинает эту свободу чувствовать и осваиваться. А ты снова пытаешься запереть его в клетку, напирая на его обязанности и попрекая неуверенностью. Я знаю, что тебе хочется видеть своего короля идеальным правителем, но Рейнардо всего лишь человек и имеет право на ошибки и опасения. Он избавится от них в свое время и удивит тебя, как постоянно удивляет меня. Он хороший человек, Сантьяго, и это самое главное. Куда главнее видимости и случайных мальчишеских выходок.

Сантьяго скрипнул зубами. Они как раз остановились перед новой фигурой, и Кристина ясно увидела, как дернулись его желваки.

— Полагаю, его решение дать мне сегодня отвод, ты именно мальчишеской выходкой и считаешь? — раздраженно поинтересовался он, и Кристина удивленно хлопнула ресницами.

— Разумеется, — подтвердила она, — а чем еще ее можно считать? Он вырвапся из-под чужой опеки, которой наградили его родители, не думая о том, что мужчина в двадцать лет давно способен сам принимать решения, не оглядываясь на чужое мнение, и отвечать за них, чувствуя себя полноценным человеком. Это очень сложно, Сантьяго, постоянно подстраиваться под чужие желания, даже если те продиктованы самыми благими намерениями, отказываясь от желаний собственных и в лучшем случае теша себя надеждой, что однажды все изменится. Ни ты, ни Виктория не были в такой ситуации: даже кажущуюся несвободу вы придумывали себе сами и только себя можете в ней обвинять. А Рейнардо, будучи королем, зная, что что имеет право, вынужден был раз за разом уступать, подчиняться, жертвовать — и терпеть. Много лет терпеть, Сантьяго, без единого доброго друга, который был им не только в душе, но и в отношении к нему. Я не считаю таковым сеньора Керриллара: Рейнардо испытывал к нему лишь чувство вины и благодарности, путая их с настоящей привязанностью; и надеюсь, что твой отец хоть немного заменял ему отца и брата, но не могу судить об этом с уверенностью. И все же он сумел выстоять и принять сегодня корону вместе со всей той ответственностью, что она предполагает. Это настоящий поступок, Сантьяго, и я бы на твоем месте гордилась братом, а не искала у него недостатки. Тогда, возможно, вы наконец стали бы друг друга понимать.

За страстной своей речью Кристина едва не пропустила выход с другими дамами в круг для поклона и, обернувшись к Сантьяго, заметипа не только сжатые зубы, но и совсем уже непонятную краску на скулах. Однако объяснения так и не получила. Не дав ей извиниться за свое выступление, которым она наверняка задела мужа, Сантьяго прищурился и отрезал:

— Мы ушли от темы. Кажется, ты хотела высказать свои мысли по поводу планов Виктории.

Теперь уже он прошел в круг, давая Кристине возможность справиться с собственным уязвлением. Конечно, он никогда не любил всех этих разговоров о Рейнардо, не желая мириться со слабостями будущего правителя Эленсии, но Кристина говорила от души и искренне желала их примирения. Но делала, очевидно, только хуже.

— Ты говорил, что они стали с братом очень близки, — решила пока что скрыть обиду Кристина и обошла вокруг мужа, неожиданно почувствовав, что больше всего на свете хочет сейчас очутиться в его крепких объятиях и забыть хоть на время о королевской семье и переполнявших ее интригах. Сантьяго умел обнимать так, что любые невзгоды отступали и грудь переполнялась сладким трепетом, волнуя и успокаивая одновременно. И кажется, он слишком давно не пользовапся своим правом на Кристинино внимание. — Я, признаться, боялась, что она сумеет убедить Рейнардо в его непригодности к управлению государством и сегодня он наденет корону на ее голову, — снова встав с Сантьяго в пару, продолжила она. — Но даже если этого не случилось, это не значит, что Виктория отказапась от своих замыслов. Указ его величество сегодня подписал, и это явно ее рук дело…

— Если она выйдет замуж за Андреса, то потеряет любой шанс стать эленсийской королевой, — усмехнулся Сантьяго и бросил быстрый взгляд на кузину и ее жениха. — А она, как видишь, больше не отказывается от своего обещания и даже как будто весьма довольна тем, что примирилась с ним.

Кристина тоже тайком посмотрела на инфанту. С губ Виктории не сходила улыбка, а глаза блестели радостным возбуждением. Со стороны она действительно выглядела счастливой невестой, наконец-то встретившейся с любимым и предвкушавшей их скорую свадьбу.

Вот только Кристина ни на йоту ей не верила.

— Это значит лишь то, что она рассчитывает управиться до дня венчания! — с неожиданной для себя злостью отрезала она. — А всеми своими нынешними действиями стремится отвести от себя подозрения, чтобы ты или кто другой не испортили ее планы!

Сантьяго приобнял ее одной рукой за талию, и они пошли по кругу в обратную сторону. Он молчал, что-то обдумывая, и Кристина, не удержавшись, всего на мгновение прижалась щекой к его плечу. И физически ощутила, как рухнула эта непонятная стена холодности между ними.

— Тебе не кажется, что мы предвзяты? — мягко спросил он и посмотрел на нее с такой нежностью, что она вцепилась в его пальцы, чтобы не упасть. Сантьяго Веларде имел над ней колдовскую власть. И не чурался ей пользоваться. — А если предположить, что мы ошибаемся? — чуть хрипловато продолжил он, разогнав все умные мысли. — Если Виктория, подобно тебе, увидела в Рейнардо достойного короля и теперь хочет лишь поддержать его, повинуясь той самой сестринской любви, о которой ты упоминала?

Кристине потребовалось несколько шагов, чтобы овладеть собой и понять, о чем он говорит.

— Я поставила бы Примадонне свечку, если бы все было именно так, как ты говоришь, — чуть срываюицимся голосом ответила она. — Но я оценила сегодня, как его величество Андрес VIII относится к своей невесте. Они не виделись целый год, а он опоздал на коронацию, оставив Викторию одну в столь важный момент, и позже не проявил к ней должного уважения. Ты можешь сказать, что он король, что его могли задержать обязательства перед собственной страной, а на невесту он был обижен за долгое молчание, да только мы оба с тобой знаем о характере Виктории и ее самолюбии, и она никак не могла бы столь легко простить жениху подобное пренебрежение. Если бы она рассердилась на него, устроила бы скандал, даже публично отказала ему в своем расположении, я бы поверила, что она искренна. Но такая, как сегодня, Виктория играет, и играет с ей одной известной целью. Ты прав: у меня нет доказательств, Сантьяго. Одни лишь умозаключения, а они недорого стоят.

— Вряд ли ты удовлетворила бы этим Рейнардо, но для меня они важнее любых доказательств, — как-то очень серьезно произнес Сантьяго и между фигурами быстро и благодарно поцеловал ей руку. — У тебя цепкий ум, Кристина, и редкая наблюдательность, позволяющая тебе подмечать то, что я пропускаю, удивляя меня неожиданными, но абсолютно верными выводами. И мне эгоистично жаль, что придется снова лишить себя и кузена твоего общества и твоего здравого смысла.

У Кристины мигом испортилось настроение. Нет, она предполагала, конечно, что ей не найдется пока что места в мужниной спальне, но услышать подтверждение их скорой разлуке было болезненно горько.

— Ты отсылаешь меня прочь? — зачем-то спросила она, хотя все и так было ясно. Сантьяго вздохнул и как-то виновато повел плечами.

— Я выбирал из двух зол меньшее, Кристина, и все же решил пожертвовать твоим самолюбием, а не твоей жизнью, — витиевато объяснил он. — Если во всем этом полоумии с тобой что-нибудь случится, я никогда себе этого не прощу.

В его ответственности Кристина не сомневалась. Вот только он как будто ничего не понимал.

— А если что-то случится с тобой, Сантьяго? — не дыша спросила она. — Что тогда делать мне?

Окончившаяся музыка и традиционные аплодисменты не позволили ему ответить. А дальше произошло то, что невозможно было объяснить с позиции здравого смысла, которым так восхищался Сантьяго. Церемониймейстер объявил кадриль, и Кристина, все еще не выпустившая руку мужа, сжала ее, а Сантьяго, улыбнувшись, увлек ее в центр зала, словно забыв о своей спине и о том, что ее по-прежнему не стоило перенапрягать.

Конечно, конечно, Кристина должна была об этом подумать, зная, что ее муж не откажется от своего обещания, даже если небо рухнет на землю. Но под взглядом его веселых серых глаз мысли пропали, оставив место лишь ощущениям, и Кристине, не отводившей своего взгляда, казалось, что она ступает не по паркету, а по облакам, а музыка околдовывала, окутывала, то разводя, то снова толкая друг другу в объятия, и риггм становился все быстрее, и голова кружилась…

И только неумолимо бледнеющее лицо Сантьяго при каждом новом шаге вернуло Кристину на землю, объяснив ей всю ее преступную глупость.

— С ума сошел! — в голос выдохнула она и, не обращая внимания на других танцующих, силой выгянула мужа из нестройной колонны.

Появившееся на его лице разочарование ей не надо было объяснять.

— Я разучился держать обещания, — с отвращением к себе произнес Сантьяго. Кристина мотнула головой и подняла на него увлажнившиеся глаза. Ну что ей делать с этим одержимым?

— Ты не думаешь, что нарушигь некоторые из них не такой уж большой грех? — старательно спокойно спросила она и поймала уже его быстрый испытующий взгляд.

— Хотел бы я, чтобы мы имели в виду одно и то же обещание, — пробормотал он, и Кристина против воли вспыхнула, услышав в его голосе те самые нотки, что столь часто проскальзывали в его спальне в Нидо-эн-Рока.

Такие проникновенно-нежные и немного растерянные, как будто Сантьяго удивлялся собственным чувствам и не знал, что с ними делать.

— Что мешает тебе узнать ответ на этот вопрос? — поражаясь собственной смелости, спросила она и едва не зажмурилась от вспыхнувшего в его взоре огня.

Все мысли о неминуемой разлуке и причиненной ему боли мигом вылетели из головы. Сантьяго взял обе ее руки в свои, и Кристина подалась вперед.

— Пойдем на балкон, — попросил он. — Здесь становится чересчур душно.

Кристина кивнула, разучившись еще и дышать. Невозможно было поверить в то, что Сантьяго действигельно решился прямо сейчас открыгь ей свои чувства, но как же отчаянно хотелось, чтобы это оказалось правдой! Настоящая семья, любящий муж, долгая и счастливая жизнь впереди.

Их с Сантьяго жизнь…

Неужели возможно?..

— Сантьяго…

Свежий ночной воздух пьянил, хотя близость любимого пьянила куда сильнее.

Он увлек Кристину на угловой балкон, скрыгый за портьерой столь искусно, что Кристина лишь сейчас узнала о его существовании. Пропустил вперед и плотно прикрыл за собой дверь. Веселая музыка сделалась приглушенной, и ее перебивал стрекот цикад в уснувшем саду. Кристина оперлась на балконный парапет и с трепетом ощутила, как любимые руки обняли ее сзади и притянули к себе. Кристина обхватила их и закрыла глаза в сладком предвкушении.

Однако голос Сантьяго неожиданно оказался тверд и даже насмешлив.

— Ты становишься каким-то наваждением, Кристина, — проговорил он без всякого намека на нежные чувства. — Я привык действовать один и полагаться только на себя. А теперь раз за разом замечаю, что ищу твоего одобрения и, принимая решения, мысленно разговариваю с тобой, представляя, что бы ты ответила и какой бы дала совет.

Кристина повела плечами, не понимая.

— Это плохо, Сантьяго? — осторожно спросила она. Он помолчал.

— Это недопустимо для королевского телохранителя, — наконец сообщил он. — Очевидно, я не подхожу для этой роли и, доведя до конца всю эту историю с борьбой за трон, буду искать другое дело. Как считаешь, подойдет мне помещичья стезя? Помнится, ты пеняла мне, что я запустил собственные владения и что для хорошего хозяина это недопустимо.

Кристина затаила дыхание, не веря собственным ушам. Неужели могло быть, что не сегодня-завтра Сантьяго оставит службу, покинет дворец и вернется в Нидо-эн- Рока насовсем? Неужели он думал об этом и не счел такое для себя будущее невозможным? Неужели им больше не придется разлучаться… или Кристина все же не является частью этого будущего? Об их уговоре он так ни слова и не сказал.

— Совершенно недопустимо, — отозвалась она и приникла к мужу еще сильнее, отчаянно не желая лишаться его тепла. Он коротко выдохнул и провел пальцами по ее волосам над виском. — Кому, если не Веларде, подавать пример другим землевладельцам, кормить страну и обогащать ее? Сельское хозяйство только кажется скучным и негероическим делом, но именно на нем держится любое государство. Голодные жители — плохие работники и воины, зато хорошие революционеры, а мы ведь не хотим новых потрясений?

Слова давались с трудом, и Кристине приходилось прилагать немало усилий, чтобы продолжать складывать их в связные фразы. Но она очень хотела убедить Сантьяго последовать своему неожиданному желанию. И кажется, ей это удалось.

— С такой позиции это звучиг весьма привлекательно и даже прогрессивно, — пробормотал он и приник теперь к ее виску губами. — Но, боюсь, одному с таким делом не справиться. Тут нужна грамотная помощница, которая не оставит в трудный момент и не бросит дело на полдороге.

У Кристины с силой застучало сердце. Да не мог же он иметь в виду экономку!

Не в такой момент, не обжигая ладонями ее плечи, не спускаясь губами по ее щеке куда-то ниже — неторопливо, вкусно, горяча дыханием и будоража собственным желанием. Пресвятая Дева, пусть бы он говорил о жене! И пусть бы этой женой была она, Кристина!

Навсегда!..

— Уверена, у герцога Веларде не будет недостатка в помощницах, — срывающимся голосом отозвалась она. — Но если вы уже кого-то присмотрели и если доверяете ей настолько, чтобы спрашивать ее советов и прислушиваться к ним…

Она замолчала, ощутив пылкий поцелуй под ухом и сбив последнее дыхание.

— Сантьяго…

— Кристина, я хочу спросить…

Она ойкнула и схватилась за шею. Кусачая мошка, будь она прокляга! Но почему же именно сейчас? Когда Сантьяго почти задал главный вопрос?

— Что-то случилось? — озабоченно спросил OHZ И Кристина даже на секунду зажмурилась от разочарования. Ну конечно, момент был безнадежно испорчен. А если она сейчас еще и про мошку скажет…

— Показалось… что колье порвалось, — не найдя ничего лучше, соврала она и отступила, стыдясь своей несдержанности. — Это же подарок его величества. Вот я и…

Она замолчала, опустив голову и поглядывая на Сантьяго исподлобья. Он смотрел на нее, и лицо у него совершенно необъяснимо каменело, а руки сжимались в кулаки. И сердце у Кристины захолодело еще до его слов.

— Ну конечно, куда нам без его величества? — саркастически проговорил он и смерил Кристину взглядом с ног до головы. — Он и в чужую постель влезет, если понадобигся. А впрочем, — куда жестче добавил он и посмотрел уже мимо Кристины,

— ты, как всегда, права, а я забылся, пренебрегши долгом и поставив его ниже собственных порывов. Прости, больше не повторится!

Он коротко поклонился и покинул балкон раньше, чем Кристина сумела хоть что-то ему ответить. Совсем уже ничего не понимая, она потерла зудевшую шею и подняла глаза к небу, словно надеясь хоть там получить ответ на вопрос, отчего Сантьяго вдруг вспылил. Неужели дело было в колье? Они сегодня уже едва не поссорились из-за него, хотя тогда повод был еще мельче, а теперь Кристина снова к нему вернулась, да еще и в столь трепетный момент. Но что ему это колье? Может, какое неприятное воспоминание с ним связано? Надо было сразу спросить, а она…

Кристина бросилась было за мужем, но, едва ступив на паркет танцевального зала, наткнулась на сеньориту Паолини. Та чуть подрагивающим голоском испросила у герцогини Веларде пару минут ее внимания и смотрела при этом так умоляюще, что у Кристины не хватило мужества отказать.

— Я не отниму у вас много времени, ваше сиятельство, — еще раз повторила сеньорита Паолини. — Но мне больше не к кому обратиться, а вы не посмеетесь надо мной и не скажете выбросить из головы подобные бредовые мысли. Вы лучше всех знаете, что не бывает ничего невозможного и чудеса случаются, если в них верить.

Кристина удивленно приподняла брови, заинтригованная и причиной обращения Марии Паолини к ней, и ее размышлениями о сбывании заметной мечты. Марии едва исполнилось семнадцать, и она казалась еще по-детски восторженно-наивной, однако, очевидно, обладала достаточно сильным характером, чтобы добиваться поставленной цели.

— Я слушаю, — проговорила Кристина, не желая, несмотря на любопытство, задерживаться возле нее. Она должна была разыскать Сантьяго и объясниться с ним. И хотела сделать это как можно скорей.

— Вы… можете передать его величеству одну вещицу? — запнувшись, попросила сеньорита Паолини и снова умоляюще заглянула Кристине в глаза. — Меня к нему ни за что не подпустят, а от вас он примет и сердиться не станет…

А вот теперь уже и Кристина внимательно посмотрела на собеседницу. В душе рождалось неприятное подозрение. Что еще за подарок Мария Паолини подготовила для его величества? Не мог ли он навредить ему? И не была ли она подослана Викторией или сеньором Керрилларом, начавшими наконец воплощать свой преступный план в действие? Если так, то Кристина должна им помешать! Как жаль, что рядом нет Сантьяго, уж он-то наверняка раскусип бы замысел сеньориты Паолини! Но Кристина не видела его в танцевальном зале, а потому решилась действовать сама.

— Подарок? — приглашающе повторила она, и сеньорита Паолини, затеребив собственную юбку, потом извлекла из ее складок расшитый бисером кошелек.

— Вот, — выдохнула она и огляделась по сторонам, еще сильнее распаляя Кристинины подозрения. — У его величества сегодня день рождения, совершеннолетие, и я хотела… Я целый год вышивала… Понимаю, что глупо и неуместно… Вы только не говорите ему, от кого, ваше сиятельство! Зачем ему знать? Пусть просто… порадуется…

Это «порадуется» неожиданно отрезвило Кристину, до этого момента лишь сильнее убеждающуюся в собственной правоте. Такое теплое и глубоко личное слово, как будто сеньорита Паолини видела в Рейнардо не только своего сюзерена. Как будто она почувствовала и поняла его одиночество — как Кристина понимала — и захотела его развеять.

Кристина приняла кошелек и заметила внутри высушенный цветок ландыша. Подняла глаза на сеньориту Паолини. Лицо той пылало.

— Не говорите, от кого, — еще раз взмолилась она, и Кристина незаметно улыбнулась. Белый ландыш означал тайную любовь и, возможно, был именно тем, что поможет Рейнардо немного иначе взглянуть на враждебный мир. Если Мария Паолини действительно любила короля, то делала это не из-за его положения и тех привилегий, что могло дать его внимание. А это значило необыкновенно много.

— С вашего позволения, я скажу, что подарок не от меня, — на этот раз уже явно улыбнулась Кристина, и сеньорита Паолини, рассыпавшись в благодарностях, оставила ее одну.

Кристина вздохнула, придумывая, как подойти к его величеству и выполнигь поручение. Это со стороны казалось, что герцогиня Веларде на короткой ноге с королем Эленсии, а на деле она отлично знала свое место и не переступала дозволенных границ. Будь рядом Сантьяго, он легко подвел бы ее к венценосному кузену, но у него, вероятно, нашлись какие-то дела, и он не спешил возвращаться.

Кристина огляделась, разыскивая теперь в отдыхавшем между танцами зале короля, и обнаружила его куда ближе, чем могла предполагать. Коротко отвечая на поклоны гостей, он шел прямо к Кристине, и с такой решимостью, что у нее краска прилила к лицу. Она присела в глубоком реверансе, когда он остановился прямо перед ней, а он протянул ей руку и улыбнулся.

— Окажете мне честь, герцогиня? — мягко спросил он. — Объявлен вальс, и я поспешил вас ангажировать.

Отказать Кристина не посмела, хотя в мечтах, в ожидании бала, представляла, как закружится в вальсе с Сантьяго. Это был ее любимый танец. Самый романтичный, самый нежный, самый опьяняющий, с соприкосновением рук и говорящими взглядами, возбуждающий сладкие грезы и томящий скрываемой страстью — Кристине он казался олицетворением ее чувств к мужу и их восхитительных отношений. Ах, она была бы самым счастливым человеком на балу, доведись ей отдаться в этом вальсе любимому.

Но пока у Сантьяго не заживет спина, о быстрых танцах можно было забыть, а потому Кристина без всякого зазрения совести вложила в руку короля свою и пошла за ним в круг. Глянула еще перед началом музыки по сторонам, высматривая мужа, но найги его так и не сумела, лишь вызвала у его величества резонный вопрос, почему герцог Веларде оставил свою очаровательную супругу скучать на королевском балу в одиночестве.

— Обязанности потребовали от него отлучиться, — улыбнулась Кристина, кладя руку Рейнардо на плечо и не собираясь ни с кем делиться своими переживаниями. Однако его величество не принял ее объяснения.

— Первейшими обязанностями герцога Веларде, если мне памягь не изменяет, с сегодняшнего дня являются семейные, — заметил он и поморщился, почему-то напомнив этим движением Кристине мужа. Что не помешало ей немедля задать свой вопрос.

— Разве королевский телохранитель может позволигь себе предпочесть иные обязательства долгу перед вашим величеством? — словно бы удивилась она, лелея в душе и иной замысел, нежели только передача Рейнардо подарка от сеньорты Паолини. Первые аккорды вальса не позволили его величеству ответить сразу, однако он не стал дожидаться для этого окончания танца.

— Возможно, муж не счел нужным известить вас, герцогиня, но сегодня с утра я освободил герцога Веларде от занимаемой должности, — с усмешкой сообщил он, и Кристине потребовалось несколько секунд, чтобы унять народившийся в душе гнев.

— Сантьяго сказал мне о вашем непонимании, но я и подумать не могла, что вы приняли такое решение всерьез, — старательно мило улыбнулась она и даже пару раз хлопнула глазами в подтверждение своей наивности. — Была уверена, что вы решили таким образом проучить его за излишнее рвение и те дерзости, что он себе позволял, а после милостиво простиге его и вернете место, заслуженное им своей преданностью вам и вашему делу.

В глазах Рейнардо промелькнула усмешка, однако он тут же сдвинул брови.

— Вы, кажется, снова взялись за старое, герцогиня? — не слишком приветливо поинтересовался он. — Учите короля жизни?

— Беспокоюсь за мужа и его брата, — честно ответила Кристина и выдержала взгляд Рейнардо, словно пытавшегося проникнуть в ее истинные мысли. — Человек, который покушался на Сантьяго и Викторию и который убил сеньориту Марино, по-прежнему на свободе и по-прежнему угрожает вашему величеству. Вы же, думаю, не для того вступили сегодня на престол, чтобы завтра отдать его тому, кто готовит против вас заговор.

Рейнардо прищурился, изучая ее настолько пристально, насколько это вообще позволял быстрый танец, и Кристина была уверена, что угадывает его мысли. Наверняка он хотел сказать ей и то, что никакого заговора не существует, потому что нет больше на эленсийский трон иных претендентов, чем он; и то, что ее муж за полгора года своей службы так и не сумел обезвредить тех врагов, которые якобы угрожали его королю; и то, что он не допустит намеков на вину сестры во всех этих интригах. Однако он сдержался и только резче обычного выдохнул.

— Скажите мне, Кристина, вас действигельно волнует моя жизнь или только самолюбие вашего супруга? — неожиданно поинтересовался он, и теперь Кристина взмахнула в удивлении ресницами со всей искренностью.

— Вы вольны не верить мне, ваше величество, — со вздохом проговорила она, — но ваше благополучие значит для меня ничуть не меньше, чем собственное. Я самонадеянно позволила себе считать себя вашим другом и относиться к вам, как к нечужому человеку, и вы дали мне повод так думать. Так не корите же меня теперь за то, что мне небезразлична ваша судьба — судьба не только короля, но и друга, ваше величество. Я бы никогда не решилась подойти со своей просьбой к королю, но как ваш друг я хочу сказать, что вы никогда не найдете более преданного вам человека, чем Сантьяго Веларде, даже если сам он делает все, чтобы вы думали иначе. И я умоляю вас, ваше величество, помириться с ним и по достоинству оценить его верность и его желание служить вам и защищать вас, как прежде.

Рейнардо снова усмехнулся — на этот раз явно.

— Как прежде не получится, герцогиня, — сообщил он. — Прежде у вашего мужа была власть надо мной, теперь же…

— У него не было такой власти, ваше величество, — перебила его Кристина и тоже мягко улыбнулась. — Лишь ваша любовь к отцу и преданность его памяти вынуждала вас следовать его заветам, при этом считая себя невольным заложником его решения. Быть может, в том и была причина вашей неприязни к кузену? Теперь же лишь в вашей воле решать, кто станет вашим защитником и какие обязанности он будет выполнять.

В вашей воле в любой момент отказаться от его услуг и найги себе другого телохранителя. Отныне вы свободны в своем выборе, и никто не может вам указывать. Лишь просить. И я прошу за мужа, зная, как важно ему ваше расположение и как сложно ему признаваться в таких вещах. Пожалуйста, ваше величество! Простите Сантьяго его ошибки и протяните ему руку примирения! Только вы на это способны!

Он не ответил и молчал потом еще очень долго, почти до окончания танца. Кристина смотрела на него с надеждой и верой, иногда отводя глаза в смущении, но после справляясь с собой и снова ища взгляд Рейнардо. Наконец он качнул головой, очевидно приняв решение.

— Вы понимаете, герцогиня, что, если я удовлетворю вашу просьбу, вам снова придется расстаться с мужем — и, вероятно, надолго? — спросил он. — Я не потреплю, чтобы мой телохранитель отвлекался от моей охраны даже на собственную жену. Готовы вы на такие жертвы? Заслуживает ли их самолюбие герцога Веларде?

Кристина сглотнула вставший в горле комок. Рейнардо озвучил самое большое ее несчастье. Но что поделать, если чужое счастье стало дороже собственного?

— Я лишь хочу, чтобы у Сантьяго была семья, — от всей души ответила она. — Дороже этого нет ничего на свете!

Его величество так странно на нее посмотрел, что Кристина вспыхнула и отвела глаза. Темп вальса потихоньку замедлялся, и было ясно, что танец скоро закончится. Кристина не решалась больше тревожить Рейнардо своими словами и, как оказалось, именно такое поведение было верным.

— Я подумаю над вашим предложением, герцогиня, — отвесил ей короткий поклон Рейнардо, благодаря за танец, и только тут Кристина вспомнила, что не выполнила поручение Марии Паолини. Подалась вперед, к королю, и едва не схватила его за РУку.

— Простите мне мою дерзость, — в замешательстве пробормотала она, — но у меня подарок для вас, ваше величество! Могу я?..

— Подарок? — заинтересованно поднял брови Рейнардо. — Для меня? Отчего вы не начали с этого, герцогиня? Быть может, и разговор бы у нас вышел совсем иным?

В его голосе слышалась насмешка, и Кристина решила обезоружить его собственной улыбкой.

— Как раз оттого, ваше величество, чтобы вы не сочли его подкупом, — сказала она, и наградой за смелость ей стал его потеплевший взгляд. Рейнардо поднял руку, указывая на выход из круга, и Кристина послушно направилась к одному из окон танцевального зала. Однако его величество, желая скрыться от шума и суеты, предложил ей выйти на балкон.

Отказаться было невозможно, как ни противилось все внутри Кристины согласию: она сама испросила королевского внимания и теперь не имела права отступать. Однако решила как можно сильнее сократигь это нежеланное уединение с другим мужчиной, а потому, едва ступив на балкон, протянула его величеству вышитый Марией Паолини кошелек.

Но Рейнардо и не подумал на него взглянуть. Оперся на балконный парапет и всмотрелся в прибрежную линию. В честь его коронации весь город сиял праздничной иллюминацией, и лишь море оставалось черным и неприветливым, и Кристина, сама не зная почему, потерла место укуса, хотя оно уже почти не напоминало о себе.

— Надеюсь, вы не считаете меня неблагодарным человеком, герцогиня? — с легким вызовом произнес Рейнардо, так и не повернувшись к ней. Кристина качнула головой.

— Это последнее, что я могла бы про вас подумать, — негромко ответила она, и следом между ними снова установилась тишина. Рейнардо погрузился в свои мысли, по-прежнему глядя в темное море и, вероятно, позабыв о том, что на балконе он не один. Кристина так и осталась позади него, словно телохранитель, вынужденный всюду следовать за своим сюзереном и не имеющий права на собственные желания. Понимал ли его величество, насколько сложную судьбу выбрал себе Сантьяго, желая лишь защитить брата? Кристина теперь отлично понимала. Хотелось откланяться и уйти обратно, в тепло, к людям, в объятия любимого мужа, а не тонуть в этой угнетающей тишине, не зная, какой следующий шаг сделает король. А Кристина еще упрекала мужа его свободой и недоумевала над его усталостью? Неудивительно, что он вспылил. Она обязательно разыщет Сантьяго перед отъездом и скажет, как была не права. И быть может…

— Вы, кажется, что-то говорили о подарке, герцогиня? — наконец словно бы проснулся Рейнардо и повернулся к ней. Кристина поспешно протянула ему приготовленный кошелек.

— Не от меня, как ни горько признаваться в собственной недогадливости, — присела в реверансе она. — Дарительница просила не называть ее имени, но очень хотела порадовать вас в день рождения небольшим подношением.

Она опустипа голову, а потому не видела, с каким выражением лица Рейнардо принял кошелек. И неуютно поежилась, когда он, после очередного молчания, насмешливо поинтересовался:

— Белый ландыш, герцогиня, что бы это могло значить?

Ответить Кристина не успела. Балконная дверь звякнула стеклами, слишком резко распахнувшись, и Кристину насквозь прожгли надменные серые глаза Сантьяго Веларде.

— Вижу, сеньора, вы не теряли времени даром! — с таким презрением произнес он, что Кристина судорожно сжала руки. — Полагаете, постель его величества будет мягче постели его кузена? Так не рассчитывайте, что я стану это терпеть! Позорить собственное имя я вам не позволю!

У Кристины сбилось дыхание от жестокости его слов. Неужели он заподозрил ее в измене? Как ему пришло это в голову? Разве она давала такой повод? Разве не отказала его величеству, когда он предлагал ей руку и сердце, а не одну лишь постель? Разве не подарила свое сердце и всю себя мужу, который словно бы позабыл и об их клятвах, и об их поцелуях?

Так за что же?..

Она шагнула было вперед, но Рейнардо опередил ее с ответом. Хмыкнул и опасно прищурился.

— Тебе ли говорить о честности, Сантьяго? — с таким озлоблением поинтересовался он, что Кристине вдруг стало по-настоящему страшно. — Не ты ли, будучи влюбленным в мою сестру, женился на сеньориге Даэрон? И не ты ли предлагал мне ее в любовницы? А теперь вдруг вспомнил о собственной репутации? Не слишком ли поздно, любезный брат? И не слишком ли подло?

Кажется, он еще что-то говорил, но Кристине все стало безразлично. Неужели Сантьяго, ее Сантьяго, самый честный и благородный человек на свете, был тайно влюблен в Викторию и предлагал Кристину королю в любовницы, желая от нее избавиться? Этого просто не могло быть, и Кристина безотрывно смотрела в любимое лицо, беззвучно моля, чтобы Сантьяго возмутился, обвинил кузена во лжи, опроверг эти ужасные уничтожающие слова, но он молчал, лишь убивая ее сердце своим презрением, и то наконец закаменело.

Кристине показалось, что она очутилась среди черной гулкой вязкой тишины. Одна. Не справляясь с мучительной болью.

— Простите меня, сеньоры, но здесь становится чересчур холодно, а я не взяла с собой накидку, — ровно и бесстрастно произнесла она. — Доброго вам вечера!

С этими словами она обошла так и не сдвинувшегося со своего места мужа и покинула балкон.