Сердце сокола

Глава семнадцатая: Поединок

Сантьяго возвращался в королевский дворец со странной непривычной легкостью в голове. Обычно выстраивающиеся в строгом порядке мысли сегодня разбрелись кто куда, и никакими усилиями невозможно было их усмирить. Они вновь и вновь обрывались на середине, уступая место воспоминаниям о минувшей ночи и совсем уже неуместным желаниям. Сантьяго собирался по дороге еще раз проанализировать план по разоблачению регента, избавив его от возможных слабых мест, а себя — от нежелательных сюрпризов, а вместо этого против воли возвращался в собственную спальню и видел перед глазами спящую на его кровати Кристину.

Закрытые глаза. Длинные черные ресницы. Нежная золотистая кожа. Пара волнистых прядей на чистом лбу. Зачем он с утра долго и с удовольствием рассматривал ее, Сантьяго не знал и сам, но свободная, неопорная, рука так и тянулась к этим прядкам в потребности убрать их и узнать, каковы они на ощупь. Совершенно глупое желание, учигывая все его обещания и уверенность в том, что он дал их от чистого сердца. Сеньорита Даэрон была, конечно, совершенно неординарной девушкой, в чем Сантьяго не раз имел возможность убедиться, однако в его планах не водилось намерения слишком долго играть роль ее мужа. Четырех месяцев было более чем достаточно, чтобы уничтожить угрозу ее жизни, и Сантьяго намеревался ускорить этот процесс, приложив все усилия для осуществления своего плана.

Ошибок больше быть не могло: в борьбе с умным и беспощадным противником те стоило слишком дорого, и вовсе не о поспешном браке Сантьяго сейчас сокрушался. Он до сих пор не мог простить себе той опасности, которой подверг Кристину, и приходил в бешенство при одной лишь мысли о том, какую судьбу уготовил ей регент. Когда Алехо рассказал ему о замыслах Керриллара, первым желанием было собственноручно стереть эту гниду с лица земли, наплевав на то, кто придет после него и что новый регент сделает с Эленсией. Но, по счастью, у Сантьяго оказалось в запасе время и возможность защитить сеньориту Даэрон иначе. Алехо забавлялся над его матримониальными задумками, уверенный, что Сантьяго все слишком усложняет, однако в итоге признал такой способ самым безопасным. Устроить засаду покусившимся на Кристину солдатам означало бы выдать Алехо, которому регент поручил это задание и у которого, вполне возможно, решил проверигь преданность. Керриллар многих подозревал, подбрасывая то одному, то другому соратнику разные зацепки и пытаясь подловигь тех на разрушении своих планов, но изворотливость Алехо до сих пор позволяла ему избегать разоблачения и, более того, оставаться Керрилларовым любимцем. Рисковать таким положением вещей они не могли, а потому пошли кружным путем. И почти преуспели.

Однако это «почти» не давало Сантьяго покоя. Не мог Керриллар требовать привести за королевский стол Кристину без веской на то причины, да еще так настойчиво, как он делал это вчера вечером. Наверняка он уже тогда знал о ее отъезде и затеял весь этот спектакль с целью разоблачить Сантьяго и окончательно рассорить его с королем. И несмотря на то, что с последним желанием регента Сантьяго и сам вполне справлялся, по всему выходило, что их с Алехо кто-то выдал. Это казалось невозможным, потому что работали они вдвоем и больше никому не доверяли собственные секреты, но в телепатию Сантьяго не верил, а верил в человеческую подлость и глупость и, значит, должен был обнаружигь и устранигь причину утечки информации. Вчера он не нашел времени серьезно поговорить об этом с Алехо, торопясь исправить собственные ошибки, но откладывать и дальше этот вопрос было чревато новыми проблемами. В том, что Алехо не мог его предать, Сантьяго не сомневался. Но одна слабость лучшего друга порой сводила на нет все его достоинства, и именно о ней Сантьяго подумал в первую очередь: Алехо был неисправимым дамским угодником и далеко не всегда выбирал возлюбленных среди заслуживающих доверия женщин. Из-за одной такой истории он едва не лишился офицерского звания, опоздав из отпуска, так как дама сердца, к которой он тогда и отлучался, не желая слишком скоро расставаться с бравым лейтенантом, перевела часы назад и искренне не понимала его негодования, когда обман раскрылся.

Второе знакомство с женским коварством и вовсе едва не стоило Алехо головы, потому что законный муж его новой любовницы вызвал Алехо на дуэль и лишь самую малость промахнулся, целя ему в сердце. Алехо позже признавался бывшему у него секундантом Сантьяго, что поклялся, если выживет, избавиться от всей былой дури и посвятить свою жизнь служению отчизне. Он сдержал свое слово, несмотря на все трудности и опасности выбранного им пути. Правда, отказаться от женских объятий так и не сумел. Много ли было при дворе фрейлин, которые не стали жертвами его обаяния? Сантьяго мог поручиться лишь за одну — ту самую, что сегодняшнюю ночь провела в его постели и все равно осталась чистейшим и невиннейшим созданием на свете. А Сантьяго будет вспоминать эту ночь, как, пожалуй, самую странную и самую забавную в своей жизни. Кажется, столько глупостей, сколько за ее короткие часы, он не делал за все предыдущие годы, и Кристина, несомненно, должна была счесть его полоумным аферистом и попросить держаться от нее подальше, а вовсе не решать его проблемы и не проявлять о нем заботу.

Сантьяго усмехнулся, вспомнив, как оторопел, когда она предложила ему лечь на кровать. Он был уверен, что она не станет спать всю ночь, прислушиваясь к малейшему шороху в страхе, что он забудет о собственном обещании и потребует отдать супружеский долг, а она пересилила собственную подозрительность и собственную стыдливость, только чтобы он не чувствовал неудобства. Удивительной души человек, и Сантьяго во всей вчерашних угрызениях совести мог утешать себя лишь тем, что он разглядел эту душу, пожалуй, одним из первых.

Вряд ли Кристина помнила об их первой встрече. Собственно, ее и встречей-то нельзя было назвать, потому как Сантьяго стоял тогда поодаль и наблюдал, как она отчитывает за жестокость самого Рейнардо. Парой минут раньше она вынула из петли охотничью собаку, которой королевские егеря за нерасторопность устроили «игру на фортепьяно»*, и не сдерживала негодование, вряд ли представляя себе, с кем имеет дело.

Рейнардо, не имевший к этой казни никакого отношения и увидевшей наказанную собаку уже после ее спасения, слушал сеньориту Даэрон со всей серьезностью и внимательностью, несмотря на то, что она советовала ему самому опробовать петлю и интересовалась, почему для него жизнь добычи дороже жизни верного слуги, а потом столь же ответственно пообещал запретигь в своей стране жестокое обращение с собаками и, что существенно, сдержал свое слово. Понявшая наконец, кто перед ней находится, Кристина попыталась принести королю свои извинения, а Сантьяго, узнав, что новая знакомая направляется во дворец, чтобы стать фрейлиной инфанты, мысленно посоветовал себе присмотреться к ней повнимательнее. Не каждый день попадались девицы, способные отчитать короля и заставить его действовать по-своему. И пусть Рейнардо тогда не только исполнил ее прихоть, но и удовлетворил собственное желание, Сантьяго увидел в Кристине отличного манипулятора и понял, что ее стоит привлечь на свою сторону.

Ему потребовалось время, чтобы убедиться не только в ее сострадательности, но и в ее честности, прежде чем рискнуть доверить ей будущее кузена и его страны, однако дальнейшие события показали, что он в ней не ошибся. Неженский ум и неженское же хладнокровие неожиданно для всех сделали Кристину Даэрон Раяду опасным противником для регента, и Сантьяго мог только радоваться тому, что сумел-таки сохранить ей жизнь. Пусть даже ради этого потребовалось поступиться собственной свободой и нарушить абсолютно все неписанные правила королевской семьи, согласно которым он должен бып выбрать невесту среди равных себе и отпраздновать свадьбу в столичной церкви среди пары тысяч приглашенных гостей. Впрочем, Сантьяго было не привыкать выступать против традиций, а укорить его в неуважении к ним, кроме Матильды, было уже некому.

Он долго думал, сказать ли ей правду о своем поспешном браке, но в итоге решил оставить в неведении. И пусть Матильда скорее бы умерла, чем добровольно причинила ему вред, в пылу чувств она запросто выдавала всю подноготную, а особой сдержанностью никогда не отличалась. Пожалуй, Сантьяго стоило предупредить Кристину об этом своем решении, но разбудить ее поутру у него не поднялась рука. Читаемая усталость на ее лице и даже во сне стиснутые пальцы невольно выдавали всю силу пережигого ей за последние дни и особенно за последнюю ночь, и Сантьяго ограничился запиской, в которой пообещал ей писать каждый день и посоветовал ждать гонца уже к сегодняшнему вечеру. Если какая особо прозорливая горничная найдет записку раньше Кристины, то обнаружит в ней лишь печаль влюбленного, вынужденного слишком скоро расстаться с молодой женой и жаждущего не терять с ней связь. Будь у Сантьяго возможность, он остался бы в Нидо-эн-Рока хотя бы на пару дней и выяснил, кого именно из его прислуги подкупил сеньор регент, но даже эти сорок восемь часов могли стоигь Рейнардо жизни, а потому приходилось покуда идти на подобные, возможно, глупые ухищрения и ждать удобного случая, чтобы нанести свой удар.

К чему же тогда вместо дум о дне завтрашнем он вспоминал день вчерашний и как будто сожалел о том, что тот закончипся? Он совсем не отказался бы начать сегодняшнее утро с Кристининой улыбки и пары ее фраз, столь успешно ставящих его в тупик. Кристина не боялась говорить правду в глаза, но тем интереснее с ней было беседовать. Пожалуй, она действительно была чудесным другом, и Сантьяго нашел в себе великодушие признать за ней подобное свойство. Никогда в жизни он не подумал бы, что женщина способна стать ему другом и соратником. Но это было до того, как он узнал сеньориту Даэрон. И как понял, что она за человек.

— Сеньор Веларде! — первым встретил его при въезде в дворцовые ворота капитан королевской гвардии Руис Дельгадо. — Позвольте выразить вам сердечную благодарность за возвращение! При дворе пошел слух, что вы сбежали вслед за вашей невестой, и мне было велено организовать ваши поиски. Рад, что мы не разминулись в пути!

Сантьяго усмехнулся: сплетни распространялись по дворцу быстрее скорости звука, и мало кому удавалось избежать этой волны.

У Сантьяго с его решением жениться на дочери виконта не было никаких шансов.

— Приятно оказать вам услугу, капитан! — ответствовал он со всей любезностью. В другой раз не удостоил бы его и взглядом, но сегодня на душе было непривычно легко и весело, и явно нарывающийся на выговор собеседник наконец дождался его снисхождения. — Надеюсь, и моя прежняя любезность не осталась без вашего внимания?

Он был верхом, в отличие от сеньора Руиса, а потому имел заведомо выигрышное положение, глядя на собеседника сверху вниз, и не собирался его терять.

— Вы, должно быть, имеете в виду свои показания о внешности покушавшегося на сеньора Керриллара преступника? — уже куда менее любезно уточнил капитан и фыркнул, получив от Сантьяго подтверждение. — Так вынужден вас разочаровать: они весьма противоречат тем, что я получил от сеньора регента, а потому я никак не могу считать их вашим ко мне благоволением.

Сантьяго усмехнулся: кто бы сомневался, что капитану собственной стражи Керриллар назовет вовсе не те приметы бросившего в него бомбу злоумышленника, что были на самом деле. Ему отнюдь не на руку, чтобы террорист был пойман и дал показания. Куда выгоднее, чтобы тот разгуливал на свободе и якобы по-прежнему угрожал регенту своим недовольством. Так и короля держать в ежовых рукавицах проще простого.

— Я предложил бы вам пересмотреть приоритеты, капитан, но, боюсь, вы не способны избавиться от предвзятости, — заметил Сантьяго и снова тронул коня, направляя его к конюшне. — Передайте мое почтение сеньору Керриллару и скажите, что я снова на своем посту, как бы он ни надеялся на обратное.

Однако капитан Руис вцепился в вальтрап и вынудил Сантьяго остановиться.

— Кажется, у сеньора Керриллара неслучайно возникли подозрения в вашей связи с заговорщиками, ваше сиягельство! — с ощутимой угрозой проговорил он. — Думаю, нам стоит побеседовать с вами на эту тему более детально, и не советую уклоняться от моего приглашения!

Сантьяго усмехнулся: он вполне этого ожидал. Однако сейчас у него были другие планы.

— Я с удовольствием удовлетворю ваше любопытство, капитан, но не раньше, чем обрету уверенность в том, что его величество обезопасен от вашего хозяина, — провокационно заявил он. — Долг превыше всего, как вы понимаете! Всего хорошего!

Не размениваясь больше на столь мелкую сошку, как капитан королевских гвардейцев, Сантьяго поспешил в покои Рейнардо. Алехо, конечно, обещал позаботиться о его величестве, но он был подневольным человеком и далеко не всегда имел возможность распоряжаться собственным временем, тем более когда Керриллар рвал и метал, а именно в таком состоянии он должен был пребывать после проделки Сантьяго. Весьма опрометчиво, конечно, было использовать против регента сильнейшее снотворное, зная, что тот догадается, по чьей вине он столь беззаботно провел нынешнюю ночь, но поддаваться на его провокации и оставлять без собственной защиту что Рейнардо, что Кристину Сантьяго не имел права, а потому действовал по ситуации. Он не любил импровизации и редко к ним прибегал, предпочитая заранее просчитывать все плюсы и минусы своих решений, но Керриллар вчера не дал ему такой возможности.

А сегодня к любимому наставнику решил присоединиться и Рейнардо.

Стучать в двери его апартаментов Сантьяго не стал: притаившийся в тени огромной коридорной вазы Бино сообщил, что «сеньор король вернулся в свои покои с красным лицом и больше не выходип», — а значит, Сантьяго впереди ожидала веселая беседа с его величеством о недопустимости подобного обращения с сеньором Керрилларом и грозящих ему в самом скором будущем наказаниях за нынешний беспредел. И это Рейнардо еще не знал, что ненавистный кузен женился на его возлюбленной — там вообще веселье начнется. Не желал его величество верить в добрые намерения двоюродного брата. А без веры — какое понимание? Вот и Кристина вряд ли сумела бы избежать преследований регента, если бы не сумела поверить в искреннее желание Сантьяго помочь ей и исправигь собственные ошибки.

Наверное, только ее чистое, открытое и немного наивное сердце и было на это способно. А вечно замкнутый Рейнардо…

В грудь ткнулось острие шпаги, и Сантьяго с удивлением поднял брови. Не ожидал он от стоявшего лицом к окну кузена такой прыткости. Но Рейнардо, даже не глядя, кто зашел в комнату, резко развернулся и остановил его с самым угрожающим видом.

— Ваше величество? — с интересом проговорил Сантьяго, не ощущая и тени страха. Не способен был Рейнардо на убийство. Хотя иногда об этом стоило пожалеть.

— Что ты сделал с Кристиной?! — с чувствительной ненавистью выдохнул тот. Сантьяго мысленно усмехнулся. Интересно, если сказать, что она сейчас спит в его постели после непростой ночи, кузен проткнет его насквозь или станет дальше расспрашивать, не в силах смириться с несправедливостью мира? Все-таки Кристина была безусловно права, назвав его ребенком. Не умел он принимать решения. И не хотел отвечать за них.

— To, на что не отважились вы, ваше величество, — чуть переиначил Сантьяго свой ответ и спокойно посмотрел Рейнардо в глаза. — Я предложил ей выбор, и она, взвесив все «за» и «против», сделала его.

Коже стало больно: Рейнардо надавил на шпагу, явно не довольный ответом кузена.

— Советую тебе тщательнее продумывать свои фразы, если не хочешь, чтобы одна из них оборвалась на полуслове! — рыкнул Рейнардо и чуть развернул руку, проделывая в герцогском сюртуке дыру. Сантьяго ждал продолжения: время отражать атаку еще явно не пришло. — Я спрашиваю, где Кристина и какой низостью ты вынудил ее уехать из дворца? И только один ответ способен сохранигь тебе жизнь!

Сантьяго прищурился, раздраженный намеками на свою бесчестность. Право, кузену пора было уже усвоигь, что подобных выпадов он не терпел.

— Боюсь, ваше величество, я не обязан отчигываться перед вами о своей семейной жизни, — жестко заявил он, но с места не двинулся. Их беседа становилась все занятнее, хотя вряд ли Рейнардо подозревал, чего добивается его телохранитель. — И не рекомендую вам отныне называть сеньору Веларде по имени: какие бы отношения вас не связывали в прошлом, это не дает вам права оскорблять герцогиню своим покровительством.

Рейнардо потребовалось несколько секунд, чтобы осознать его слова и понять, что произошло. Этого времени Сантьяго было достаточно, чтобы положить руку на эфес собственной шпаги и приготовиться к атаке.

— Ты!.. Вынудил Кристину!.. Ты все-таки?!..

От Рейнардо полыхнуло такой ненавистью, словно он собирался немедля сделать герцогиню Веларде вдовой. Он ринулся вперед, кажется забыв о том, кто перед ним и как в подобной ситуации должен вести себя монарх, но Сантьяго был готов. Увернулся и уверенным движением отвел от себя острие королевской шпаги. Звякнул металл. Рейнардо проскочил мимо, но тут же обернулся, сверкнул глазами, принимая боевую стойку.

— Я убью тебя! — негромко, но весьма угрожающе проговорил он. — И освобожу Кристину от тебя раз и навсегда! Я предупреждал тебя, Сантьяго, чтобы ты не смел к ней приближаться, и ты напрасно меня не послушал! Солары не бросают слов на ветер, и тебе должно быть лучше всех это известно!

Сантьяго повел плечами, всем своим видом изображая скуку.

— Пока мне очевидно только то, что последний из Соларов предпочитает эти самые слова любым другим действиям, — вполне справедливо заметил он, призывая монаршего кузена продолжить их спор при помощи оружия. — Выходит, напрасно Кристина до последнего надеялась на вашу защиту? Так и передам ей при встрече. Впрочем, я предупреждал, что на вас не стоиг рассчитывать, так что для нее это не станет сюрпризом.

Рейнардо резко выдохнул. Неужели и теперь отступит? Проглотиг оскорбления, лишь бы не идти против чужой воли? Тогда уже ничего не поможет и никакая соларовская кровь не сделает нынешнего короля мужчиной. И пожалуй, Сантьяго предпочел бы быть проткнутым сразу при входе, чем убедиться в давних своих подозрениях.

— Ладно, Сантьяго, — неожиданно так спокойно произнес Рейнардо, словно решил немедля подтвердить их. — Отцовское завещание долго сковывало мне руки, не давая возможности расплатиться с тобой за все те дерзости, что ты себе позволял последний год, но отец простит меня, узнав, что на кону стояла честь женщины. И не смей называть ее Кристиной! Я тебе это запрещаю!

Он расстегнул сюртук и отбросил его в сторону, готовясь к бою. В глазах к него был вызов, и Сантьяго мысленно улыбнулся. Идеалист и мальчишка. Но если он решил восстать против отца, значит, не все еще потеряно.

— Я буду называть жену так, как сочту нужным! — подпил он масла в огонь и легко отбил первую атаку. Поморщился неумению Рейнардо сражаться и без особого труда уклонился и от следующего выпада. — Плохо, ваше величество, очень плохо! — заметил он, отводя новую угрозу. — Я же предупреждал, что вам нужно тренироваться, если вы хотите биться со мною на равных. Ваше счастье, что Кристина этого не видиг: полагаю, ей было бы очень горько осознавать, что вы не способны держать данное слово.

— В отличие от тебя, хочешь сказать, Сантьяго?! — угрюмо поинтересовался Рейнардо, дав себе секундную передышку. — Только ты подменяешь понятия: я обещал защищать Кристину, а ты воспользовался ее беспомощностью, как последний трус! Мне отвратительно знать, что племянник моего отца и мой брат способен на подобную низость, и я никогда не поверил бы в это, если бы не убедился воочию!

Напрасно он рассчитывал тем самым вывести герцога Веларде из себя и вынудить начать совершать ошибки. Сантьяго выигрывал у него по всем фронгам и не собирался терять преимущество.

— Как вовремя вы вспомнили о наших братских узах, ваше величество! — усмехнулся он и тоже расстегнул сковывающий движения сюртук. — Но вам не стоит переживать: я больше не претендую на вашу фамилию и ваше место. Сполна расплатился за право обладать той женщиной, которую я счел нужным для себя выбрать. Кажется, у вас тоже была такая возможность, ваше величество? Стоит ли теперь обвинять меня в вашей нерешительности? В любви, как и на войне, все средства хороши!

— Не говори мне о любви, Сантьяго! — придушенно мотнул головой Рейнардо. — Ты не знаешь, что это такое! И Кристина будет только рада, если я ее от тебя освобожу! Защищайся, кузен! Решим этот спор, как полагается мужчинам!

— Ничего так не хочу! — с легким издевательским поклоном ответил Сантьяго и принял дуэльную стойку. Внутри просыпалось странное желание устроить настоящий поединок и доступно объяснить Рейнардо, почему Кристина из них двоих выбрала его и ему же доверилась, но это были крамольные мысли, и он избавился от них еще до новой атаки его величества. А потом и вовсе вынужден был сосредоточиться на поединке, потому что Рейнардо неожиданно начал удивлять его собственной ловкостью и нестандартными ходами.

Звон металла становился все громче, шпаги скрещивались все чаще, и пару раз Сантьяго с трудом избежал ранения. Пожалуй, зря он в своей самоуверенности не скинул сюртук, так было бы проще контролировать королевские выпады, не причиняя Рейнардо вреда, а теперь приходилось пускать в ход отвлекающие маневры. Не было в планах Сантьяго пригвоздить его к стене, лишь как следует разозлить, чтобы начать наконец и собственную охоту. Только не на кузена.

— Рад видеть, что вы не столь беспомощны, ваше величество, как стремитесь показать, — поддел он Рейнардо в секундную передышку. — К чему тогда такая маскировка? Неужели иначе как жалостью вы ничем иным не можете привлечь женщину?

Это был удар ниже пояса, но Сантьяго знал, на что шел. Ему надо было выбить из короля Эленсии ту слабость, за которую тот так привык цеплягься, и сузившиеся глаза Рейнардо дали понять, что он движется в правильном направлении.

— Меня учил твой отец, Сантьяго! — с неслыханным ранее хладнокровием отозвался Рейнардо, вероятно выплеснувший все эмоции в поединке и оставивший силы лишь на очередную атаку. Сантьяго отбил удар и едва увернулся от следующего, вызвав на губах кузена усмешку. — В отличие от тебя, он не отлынивал от своих обязанностей и не разменивал свой долг на женские юбки!

Сантьяго поднял брови, наконец-то почувствовав огонь королевской крови. Давно он его ждал!

— Полагаю, не он преподавал вам науку вероломного нападения на безоружного человека? — вызывающе поинтересовался он. — В таком деле у вас есть куда лучший учитель, которого вы слушаетесь безоговорочно!

Прежний безобидный Рейнардо должен был бросигься в бешенстве на обидчика и проиграть. Новый Рейнардо указал шпагой на герцогский сюртук и сделал шаг назад.

— Сеньор Керриллар всегда говорит, что настоящей может считаться лишь та победа, что одержана в равной борьбе, — сообщил он перед тем, как приказать Сантьяго избавиться от верхней одежды. — Наш спор еще не закончен! — добавил он. — А я не привык бросать дело на полдороге.

— Не терпится сделать Кристину вдовой? — усмехнулся Сантьяго, однако сюртук снял и бросил его на кресло. — Полагаю, герцогиня Веларде куда более лакомый кусочек для короля, чем сеньорита Даэрон? Но, боюсь, я не готов сделать вам такой подарок, ваше величество! У меня на семейную жизнь иные планы!

Рейнардо фыркнул, глубоко дыша и восстанавливая силы для последней атаки.

— Тебе будет очень сложно думать о семейной жизни с того света или из тюремной камеры! — заметил он. — Потому что если тебя не накажет бог, прибрав к себе за все твои мерзости, то накажу я, арестовав за покушение на короля. Это сложный выбор, Сантьяго, и мне приятно заставить тебя помучиться, делая его.

— Вижу, интриговать вы тоже научились, — почти весело заметил Сантьяго и быстро поклонился, принимая новый вызов. — Но этому искусству вас точно обучал не Веларде! И когда ваш наставник станет убеждать вас сменигь гнев на милость и выпустить меня из тюрьмы, задайтесь вопросом, зачем ему это нужно! Полагаю, ответ весьма вас удивит!

Больше он не говорил ни слова, отдав все силы схватке и положив ей конец за пару следующих минут. Две царапины — на щеке и на предплечье — стали его платой за победу, и тем безусловнее она стала, что Рейнардо выполнил свое обещание. Сантьяго с саркастической признательностью передал свою шпагу капитану Руису, явившемуся за ним, чтобы препроводить в камеру, и посоветовал ему использовать эту шпагу, чтобы помочь его величеству отточить умение фехтовать.

— Будут ли у вас какие-то пожелания для себя? — озадаченно поинтересовался капитан, которому явно еще никогда не доводилось арестовывать членов королевских семей, и Сантьяго искренне поблагодарил его за предусмотрительность.

— Бумагу и перо, — сказал он. — Надо предупредить супругу, чтобы не ждала к ужину.

*казнь собаки, когда ее подвешивают на веревке за горло, заставляя «танцевать» на кончиках лап, пока она не гибнет от удушья (прим. авт.).