Сердце сокола

Глава двенадцатая: Причуда герцога Веларде

Виктория обожгла ее неприязненным взглядом.

— Да, сеньорита Даэрон, высоко летаешь, другим и не снилась подобная прозорливость! — раздраженно заявила она. — Ладно Найо: он наивный, верящий в сказки ребенок, которого легко очаровать твоими ясными глазками. Но Сантьяго-то ты как сумела в свои сети заманить? У него же один долг на уме! Он женщин в упор не видит! Я таких красавиц ему представляла, с которыми тебе, Кристина, никогда не сравниться, — и что? Он на них никакого внимнаия не обратил, а на тебе сразу жениться надумал! Нет, это просто уму непостижимо! И как, ты считаешь, я теперь должна с тобой обращаться?

Кристина стояла молча, глядя в пол и никак не понимая, почему весь двор считает пострадавшим в сложившихся обстоятельствах герцога Веларде, а не ее. Эта его невообразимая причуда грозилась сломать ее жизнь, а Кристина должна была еще и оправдываться? Кажется, этот мир сошел с ума!

— Как вам будет угодно, ваше величество, — безразлично проговорила она. Она бежала к инфаиге за защитой, надеясь, что та развеет это недоразумение, скажет, что Перла неудачно пошутила или что Кристина вольна сама решать свою судьбу, а Виктория сходу отреклась от нее, отдав воле кузена, да еще и обвинив ее во всем этом безумии. Значит, ошибалась Кристина, когда думала, что хоть сколько-нибудь ей дорога. Не была инфанта ей ни подругой, ни защитницей. И никто не был! — Я сожалею, что доставила вам и вашей семье столько неприятностей и испортила ваши планы на сеньора Веларде. Поверьте, у меня не было таких намерений, и я меньше всего ожидала подобной развязки своей службы!

Виктория нахмурилась и раздраженно махнула рукой.

— Что это значит, Кристина? Неужели ты думала, что я приду в восторг от твоего вероломства? Неужели рассчитывала, что благословлю на эту свадьбу? Я бы никогда не дала на нее своего согласия, но Керриллар подписал прошение Сантьяго на брак с тобой! Ему-то это только на руку: одним росчерком пера убрать герцога Веларде из претендентов на престол, — но ты-то как могла принять это предложение?! Или власть так глаза застила? Только не говори, что всем сердцем полюбила Сантьяго: в это никто в здравом уме не поверкгг! Имей мужество сказать правду! Хотя бы сейчас!

Кристина стиснула руками юбку, чувствуя, что эта клевета высвобождает давно забытую гордость. Пусть Виктория и была значительно выше ее по положению, это не давало ей права унижать и оскорблять Кристину, и инфаиге стоило бы об этом помнить!

— Правду, ваше высочество? — жестко выговорила она и глубоко вздохнула, стараясь овладеть собой. — А правда в том, что вы своей рукой подписали мне приговор, даже не поинтересовавшись, насколько истинна вменяемая мне вина! Иначе узнали бы, что я не только не давала герцогу Веларде своего согласия на брак, но и не беседовала с ним на эту тему, как, собственно, и на любую другую! И что для меня это известие стало куда большей неожиданностью, чем для вас! Но вы решили, что я вас обманула, не поставив в известность о своих отношениях, и захотели отплатить мне за несуществующую скрытность! Я не имею права осуждать вас, ваше высочество, но скажу, раз уж вы просили! Какую бы цель сеньор Веларде ни преследовал, решив жениться на едва знакомой женщине, моя загубленная судьба будет на вашей совести! Прошу простить!

Она резко развернулась, желая поскорее покинуть комнату инфаигы и остаться одна, но Виктория ей это не позволила.

— Посмотри на меня, Криста! — приказала она, но в ее голосе вместо прежнего льда и презрения прозвучала тревожная неуверенность, и Кристина повиновалась. В душе ее больше не было ни страха, ни почтения, лишь одно разочарование. Даже если Виктория сейчас скажет, что не знала всех подробностей этой истории, не имело значения. Она осудила Кристину, не допустив даже мысли о том, что она жертва, а не охотница, и это говорило о всем ее отношении. Как бы ни старалась Кристина доказать инфанте свою преданность, рискуя жизнью ради ее счастья, та ей не верила. Как не верил и Рейнардо. Так стоило ли переживать из-за них? И мучить себя еще и этой незаслуженной виной?

— Что ты намерена делать? — жестко поинтересовалась Виктория, и Кристина удивленно подняла брови.

— Что я намерена делать, ваше высочество? — непонимающе уточнила она, а Виктория снова раздраженно махнула рукой и, поднявшись с софы, подошла к ней очень близко.

— Именно! — подтвердила она. — Я же правильно услышала, что ты не желаешь этого брака, несмотря на все те преимущества, что даст тебе положение герцогини Веларде? Или ты еще не взвешивала их, решив заранее выразить мне свое недовольство и обвинить в предвзятости?

Кристина резко выдохнула. Странно, но именно сейчас, на повышенных тонах, они говорили с инфантой как равные, и Кристина чувствовала себя вправе так говорить.

— А вы, ваше высочество, никогда не взвешивали те преимущества, что даст вам брак с сеньором Керрилларом в случае отречения вашего брата от престола? — вызывающе спросила она. — Вы станете королевой и сможете управлягь собственным государством. Или это не уравновесиг необходимость делить жизнь с нелюбимым и спать с ним в одной постели?

У Виктории сверкнули глаза, и Кристина решила, что она прямо сейчас выгонит ее из дворца и прикажет дожидаться свадьбы в своем поместье, однако инфанта быстро овладела собой. Сложила любимый веер, которым нервно обмахивалась во время всего разговора, и прошлась по комнате.

— Умеешь ты, Кристина, убеждать, — наконец как будто даже с некоторым уважением произнесла она. — Вроде бы я рассердигься за подобные оскорбления должна, но на правду глупо обижаться. Выходиг, ты не желаешь этого брака? И даже громкий титул тебя не прельщает?

Кристина глубоко вздохнула, ища необходимое спокойствие для продолжение разговора. Виктория была единственной, кто сейчас мог ей помочь. И Кристина должна была попытаться использовать этот шанс.

— В последний раз я общалась с герцогом Веларде, когда они с его величеством посетили мою деревню, и не скажу, что это была задушевная беседа, — с болью произнесла она. — До сегодняшнего дня я была уверена, что он не помнит о моем существовании, так как помнигь о нем слишком мелко для него. Я бы не удивилась, если бы при случайной встрече он прошел мимо меня и даже не поздоровался, не обратив на меня внимания. И я не могу предположить ни одной причины, по которой он решил бы жениться на мне! Право слово, я подумала, что его сватовство — это неудачная шутка, потому что такого просто не могло бьпгь! Но раз это случилось, раз вы это подтверждаете… — тут она задрожала, обхватила себя руками, не в силах больше справляться с подступающей паникой. — Зачем ему это, ваше высочество?

Что он от меня хочет? Зачем я ему понадобилась? Он же ваш кузен, вы должны его знать, вы должны догадываться…

Виктория, поначалу неприязненно взглянув на нее, следом неожиданно обняла за плечи и усадила на софу. Кристина уставилась в пол, быстро глухо всхлипывая и не позволяя рыданиям прорваться наружу. Чем ей поможет Виктория, если она уже дала герцогу согласие? И если регент удовлетворил его прошение? Зачем? Зачем? Почему именно Кристина?!..

— Сантьяго слишком скрытен, чтобы понять его мотивы и предугадать его поступки, — недовольно проговорила Виктория, став позади софы и сердясь теперь уже не на Кристину. — Я быпа уверена, что вы уговорились об этой свадьбе, потому что только этим могла объяснить его поступок. А сейчас я, как и ты, теряюсь в догадках и ругаю себя за то, что не задала ему этот вопрос в лицо. Наверняка он что-то задумал, и было бы неплохо узнать, что именно.

— Вы предполагаете… — недоумение немного притушило ужас в душе Кристины и позволило ей услышать инфанту, — что я нужна герцогу не как жена, а как пешка в каком-то его плане?

— Само собой! — передернула плечами Виктория. — Задумайся он всерьез о семье, подобрал бы будущую супругу из своего круга: уж в преклонении перед родовой честью ему нет равных. Значит, это очередная уловка с его стороны. И ты должна выяснить, что он задумал!

— Я? — изумленно переспросила Кристина. Виктория передернула плечами.

— Ну разумеется! — подтвердила она. — Ты же теперь его невеста, имеешь право получить от него ответы на свои вопросы! А вопросы мы сейчас с тобой обдумаем. Здесь надо очень точно их сформулировать, чтобы Сантьяго ничего не заподозрил.

Он умен и проницателен, и любую неловкость мигом разгадает. А ты еще и… — тут она окинула Кристину оценивающим взглядом и закончила немного мягче: — не слишком опытна в подобных делах. Сантьяго, конечно, будет готов к твоим расспросам, но мы все же попробуем обхитригь его…

Кристина слушала ее вполуха, окончательно убеждаясь, что помогать ей Виктория не намерена, а вот воспользоваться ее трудностями в своих целях была совсем не против. Однако она не учитывала одно обстоятельство, которое неожиданно очень ясно прочувствовала Кристина: она больше не принадлежала инфанте и не обязана была ей подчиняться. Неизвестно, какие цели преследовал герцог Веларде, назвав Кристину своей невестой, но он тем самым освободил ее от королевского гнета. И как минимум до свадьбы Кристина была сама себе хозяйкой. А значит, имела право не внимать сейчас Виктории и не участвовать в ее интригах. И это понимание даже в свете грядущих неприятностей принесло нежданное облегчение.

— Извините меня, ваше высочество, — с неожиданной для самой себя улыбкой поднялась Кристина и сделала прощальный реверанс. — Все те вопросы, что вас интересуют, я думаю, вы сумеете задать герцогу лично. А я хочу поговорить с ним совсем о другом. И немедленно.

С этими словами, не обращая внимания на возмущение в спину от инфанты, она покинула ее покои и направилась прямиком к покоям сеньора Веларде. Они располагались по соседству с апартамеигами короля, и Кристина еще ни разу в жизни не была здесь. Более того, ей бы и в бреду не пришло в голову постучаться в двери герцога, если бы он сам не начал все это безумие, среди которого ее вторжение в вотчину королевского кузена и телохранителя было далеко не самым возмутительным. Как ему только в голову пришло назвать ее своей невестой?! Не спросив согласия Кристины, не попытавшись завоевать ее расположение, даже просто не поговорив ни разу по-человечески? Просто захотел и присвоил себе ее жизнь, не думая ни о ее чувствах, ни о ее желаниях! Нет, Кристина не собиралась позволять с собой подобного обращения! Довольно было и того, что она безмолвно сносила сначала родительские решения, а потом и королевские. Сеньор Веларде не имел на нее никаких прав, и Кристина ничем не была ему обязана! А значит, больше не станет молчать и бояться! Внутри у нее клокотало негодование, и она нетерпеливо забарабанила в двери герцогских покоев, собираясь немедленно высказать Сантьяго Веларде Солару все то, что она думает о его вопиющем нахальстве и бессердечности.

Однако открывший ей двери камердинер покачал головой, сообщив, что сеньор герцог ушел еще утром и с тех пор не возвращался, и поинтересовавшись, что передать его светлости. Кристина сжала кулаки, раздраженная этой задержкой, и мотнула головой. Нет, она не желала, чтобы о ее неудачливом приходе новоявленному жениху сообщил слуга, дав тому возможность еще позабавиться над ней. Она решила дождаться герцога возле его апартаментов и посмотреть ему в глаза до того, как он к этому подготовится. И пусть никому на свете еще не удавалось смутить сеньора Веларде, Кристине нужна была эта встреча и этот момент, и ради него она готова была оставаться у закрывшейся двери хоть до завтрашнего утра.

К счастью, столь долго ее терпению испытываться не пришлось, иначе герцог рисковал бы узнать невесту далеко не с лучшей стороны, выяснив, что против привычного полного молчаливой покорности образа она способна быть грубой и несдержанной. Однако и теперь вынужденное ожидание и обида на преподнесшую очередной гадкий сюрприз судьбу вынудили Кристину встретить жениха вовсе не с той любезностью, с которой следовало бы для ее цели. Все-таки в глубине души Кристина надеялась отговоригь его от этого странного решения со свадьбой. Несмотря на высокомерие и нередкую непредсказуемость, герцог всегда казался ей разумным и рациональным человеком, а разумные и рациональные люди не женятся на едва знакомых девицах, особенно никак не подходящих им по статусу. Будь Кристина герцогиней, а он — сыном разорившегося виконта, можно было бы понять его интерес к ней. А сейчас для этого не существовало ни единой причины!

Или он, как и подозревала инфанта, действигельно что-то задумал и Кристина оказалась частью его плана? В таком случае ему следовало бы рассказать ей о нем, чтобы она ненароком не испортипа его замыслы.

В то, что она вызвала у герцога нежные чувства, Кристина ни секунды не верила.

— Когда вы научитесь думать о ком-либо, кроме себя, тогда мне не придется объяснять вам прописные истины, ваше величество! — раздалось из неожиданно открывшейся двери королевских покоев, и Кристина вздрогнула, выныривая из собственных мыслей и узнавая холодный резкий голос сеньора Веларде. Вот как, он успевал еще и Рейнардо за что-то выговаривать? Уж не за свои ли сумасбродства? Вряд ли Рейнардо они понравились, особенно если вспомнигь о его отношении к Кристине и его обещании быть достойным ее любви.

Ох, а если он подумал… Если решил, что Кристина просто смеялась над его чувствами, а сама тем временем флиртовала с его кузеном? Какого мнения он будет о ней? Простит ли… собственную поруганную нежность?..

— Полагаю, его величество отказался поздравить вас с выбором невесты? — не удержалась от язвительного замечания Кристина, чувствуя, как сердце сжимает холодом. Не желала она любви Рейнардо, но и увидеть ее растоптанной тоже не хотела. Что же сделал этот человек? Как посмел столь низко поступить не только с чужой ему Кристиной, но и с собственным братом? Ведь знал же о предпочтении Рейнардо и не погнушался пойти поперек его воли! Для чего? Чем ему так досадил Рейнардо? Ах как Кристина хотела знать правду, чтобы хоть что-то понимать во всей этой соларовской головоломке! Сочтет ли сеньор Веларде ее достойной разгадки? Вряд ли. Он никогда не был о ней высокого мнения и спокойно перешагнет не через одну Кристину для достижения своей цели.

Лишь бы этой целью оказалось не Кристинина честь…

— Сеньорита Даэрон, — с ожидаемым презрением посмотрел на нее герцог. — Полагаю, вы тоже не способны отличить заботу от эгоизма?

Кристина хмыкнула, ни секунды не веря. Как же, забота! Разбитое сердце Рейнардо и искалеченную жизнь Кристины уж точно так не назовешь!

— По-моему, забота о себе и называется эгоизмом, — холодно заметила она. — Или вы хотите сказать, что решили жениться на мне исключительно из беспокойства о ближних?

Герцог бросил на нее быстрый взгляд, и Кристине на мгновение показалось, что именно так все и было на самом деле. Однако он тут же прищурился и, не дожидаясь камердинера, сам раскрыл перед ней дверь.

— Проходиге, сеньорита Даэрон, — больше приказным, нежели приглашающим тоном сказал он. — Поговорим. — И, заметив ее замешательство, продолжил: — Вы же за этим пришли?

Кристина стиснула руки, призывая на помощь все свое хладнокровие, и сделала первый шаг в покои герцога Веларде. И, несмотря на совсем иные заботы, с удивлением осмотрелась вокруг.

Приемная была выкрашена в холодноватый, но очень чистый серый цвет, совсем непопулярный во дворце, где царствовали яркие сочные краски. Двери и стены очерчены четкими ровными линиями с неяркими позолоченными орнаментами против столь привычного барокко и рококо других комнат. Под ногами дубовый пол мозаичной геометрии. Мебель — стол, секретер, кресла — в той же гармоничной коричнево-зеленоватой цветовой гамме; и как будто ни одного лишнего предмета.

Все на месте, все в каком-то очень приветливом порядке, и Кристина невольно ощутила совершенно неуместное спокойствие. А ведь должна была наоборот испытывать отвращение, в каждой мелочи находя подтверждение своей неприязни и вероломства новоявленного жениха. Но даже страха в душе не было, что особенно ее поражало. Герцога Веларде порой боялся сам регент, а Кристина не сжималась внутренне и не ожидала удара исподтишка.

Даже после его отвратигельного поступка.

— Присядете или продолжим словесные пикировки на ногах? — поинтересовался между тем герцог, возвращая Кристину на грешную землю. Она задрала подбородок, стремясь показать все свое отвращение и к избранному им способу получения жены, и к нынешней неуместной язвительности и не понимая, почему на самом деле этого отвращения не испытывает.

— У вас странное отношение к невесте, сеньор Веларде, — с вызовом заявила она и без всякого страха в упор уставилась на него. — А как же цветы, шоколад и серенады под балконом? Или, получив согласие от власть имущих, вы посчитали, что дело сделано и я завоевана?

Герцог спокойно выдержал ее взгляд.

— А вы считаете, что мне нужно вас завоевывать? — с едва уловимой насмешкой поинтересовался он и неспешно снял перчатки: во всем, что касалось этикета, герцог был невыносимым педантом. В отличие от правил милосердия и человеколюбия.

— Судя по всему, вас преступно мало волнует то, что считаю я! — распаляя саму себя, заметила Кристина. Герцог взял колокольчик и позвонип, вызывая прислугу.

— Занятный у нас с вами разговор получается, сеньорита Даэрон, — произнес он и указал на одно из кресел. — Предлагаю вам все-таки воспользоваться моим гостеприимством и позволить себе отдохнуть. Не ошибусь, если предположу, что вы с самого рассвета на ногах?

«Вашими стараниями!» — едва не огрызнулась Кристина, но появившийся в одной из четырех дверей камердинер вынудил ее промолчать. А герцог Веларде и вовсе сбил с толку, поингересовавшись, желает ли она чашку горячего шоколада или предпочитает лимонад.

— Я… — удивленно пробормотала Кристина, но выбрать так и не удосужилась.

Герцог Веларде, выждав положенное время и не получив ответа, велел принести и то и другое.

— И попросиге у сеньориты Флорес свежие цветы для ее хозяйки, — добавил он и снова обратился к Кристине: — Мандолиной, к сожалению, не обзавелся. Прикажете разыскать или пока обойдемся без серенад?

Поняв, что он запомнил ее слова об ухаживаниях, и совершенно не зная, как на это реагировать, Кристина немедля бросилась в нападение.

— Помнится, мандолина была у сеньора Керриллара! — раздраженно сообщила она. — Он ей весьма искусно владеет.

Герцог усмехнулся.

— С вами не соскучишься, — сообщил он, однако добывать у регента музыкальный инструмент не распорядился, отпустив камердинера с двумя поручениями. Кристина в ответ наконец-то села и раскрыла веер, отгородившись от непредсказуемого жениха.

— С вами тоже, сеньор Веларде! — напомнила она о его сумасбродном решении жениться на ней. — Надеюсь, у вас есть разумное объяснение своей причуде, потому что мне ничего разумного в этой ситуации в голову не приходит.

Он облокотился на спинку другого кресла.

— To есть признание в страстной моей любви к вам, сеньорита Даэрон, и желании провести остаток жизни исключительно с вами вас не удовлетворит? — столь невозмутимо поинтересовался он, что ответа от Кристины и не требовалось. Не мог влюбленный быть абсолютно спокоен и равнодушен. А герцог Веларде, кажется, не мог быть влюбленным вовсе.

— Не раньше, чем ваше самообладание падет перед моим слезами, сеньор, — приняла подачу Кристина и пояснила, увидев недоумение в его глазах: — Если я сейчас расплачусь, откажетесь вы от свадьбы, не в силах противиться моему горю?

Ох, не туда она сворачивала и совсем не те слова говорила, что были уместны в ее ситуации. Надо было рыдать, изображая из себя мученицу, и умолять не губить ее в самом начале жизни, да вот беда: не умела она притворяться, а полагающийся ужас в душе так и не появился. Кажется, Кристина куда больше боялась чувств Рейнардо, нежели намерений герцога Веларде, и никак не понимала себя.

— Вы как будто пытаетесь сказать, что не желаете нашего брака? — словно бы с искренней озадаченностью уточнил он, и Кристина столь же искренне хлопнула глазами. Ну уж этого-то никак не могло быть!

— Вас как будто это удивляет? — начала новую атаку она. У герцога дрогнули уголки губ.

— Многие девушки сочли бы положение герцогини Веларде достаточно привлекательным, чтобы ради него поступиться некоторыми своими принципами, — заметил он, и Кристина не стала спорить.

— В таком случае мне тем более непонятен ваш выбор, — сказала она и выжидающе посмотрела на него. — Разве не проще взягь в жены женщину, которая сама того желает и будет всю жизнь благодарна вам за благодеяние, нежели ломать ту, что не испытывает к вам тех чувств, что вы, несомненно, заслуживаете, и день за днем сталкиваться с ненавистью, которую вы породите в ее сердце своим насилием?

Кристина сама не поняла, как решилась выдать всю эту неприкрытую правду прямо в лицо герцогу Веларде. Вряд ли она могла прийтись ему по душе, а Кристина совсем не подготовилась к резкому уничтожающему ответу, который сама и спровоцировала.

На лицо герцога набежала тень, и Кристина невольно сжалась в ожидании пронзающего холода, однако герцог лишь оттолкнулся руками от кресла и прошелся по комнате, как будто отдаляясь от Кристины.

— Хотел бы я знать, кто надоумил вас о моей склонности к насилию, — с неожиданной горечью пробормотал он, и Кристина не нашла ничего лучше, как замотать головой и даже веер отложить, подавшись вперед.

— Я не имела в виду, что вы способны на подобную низость по отношению к женщине! — с горячностью выдохнула она. — Я лишь хотела сказать, что принуждение к браку — это насилие над личностью, а вы никак не похожи на человека, которому интересны подобные вещи. Вы совершенно правы в том, что при вашем желании у вас не будет недостатка в невестах, а потому меня искренне удивляет ваше предпочтение, не объяснимое ни с точки зрения нашего с вами неравенства, ни с точки зрения наших с вами отношений. А вернее, полного отсутствия таковых!

Она замолчала, понимая, что и так уже слишком много наговорила в желании хоть как-то объясниться с Сантьяго Веларде и в неумении, подобно Виктории, подобрать в сложной ситуации правильные слова. Герцог смотрел на нее с привычной невозмутимостью, а Кристина чувствовала, как ее лицо заливает краска. Дыхание чуть сбилось от смущения, и она снова схватилась за веер, чтобы укрыться от этой гнетущей тишины.

Герцог между тем нежданно тепло улыбнулся.

— Вы интересный человек, сеньорита Даэрон, — без всякой неприязни произнес он, в очередной раз изумив Кристину. — Признаюсь, мне давно ни с кем не было так приятно общаться, как с вами. Жаль, что вы обо мне совсем иного мнения, иначе, думаю, мы нашли бы немало точек соприкосновения хотя бы для занятных бесед.

И что Кристина должна была обо все этом думать?

— Если вы ищете себе приятного собеседника, то совсем необязательно на нем жениться! — выдала она, изрядно насмешив герцога. И в его смехе не было ни жестокости, ни издевательства. Все-таки Виктория была права: у него к ней совсем не романтический ингерес.

— Позвольте с вами в этом не согласиться, — весьма весело проговорил герцог, однако продолжить не успел, остановленный появлением камердинера с подносом в руках, на котором стояла чашка ароматного горячего шоколада, графин с лимонадом, два бокала, а также плетеная корзинка с крекерами. Кристина бросила быстрый вопросигельный взгляд на герцога: вряд ли камердинер по своему желанию вынес именно этот набор. Скорее всего, именно его хозяин предпочигал такое сочетание печенья и шоколада, и Кристина, обожающая оттенягь восхитительный вкус обжигающего напитка подсоленной выпечкой, увидела в этом добрый знак и надежду на счастливое разрешение недоразумения со свадьбой.

Однако продолжить прежний разговор ей не удалось. Дождавшись ухода камердинера, герцог предложил Кристине угощаться, а сам заговорил совсем, казалось бы, о другом.

— Где сейчас ваши родители, сеньорита Даэрон?

Кристина вскинула брови, никак не ожидая подобного вопроса. Однако ответила:

— В Египте. Они археологи, а там самая благодатная почва для их увлечения.

— Почему они не взяли вас с собой? — последовал новый вопрос и совершенно неверные предположения: — Не любите приключения? Боигесь неудобств? Предпочитаете изысканное общество африканской нищете?

Кристина поморщилась.

— Не хочу лишиться горячего шоколада по утрам, — с неожиданной обидой заявила она, однако тут же увидела в себе инфантины капризы, и опомнилась. Покачала головой, то ли осуждая себя, то ли возражая его версиям. — Родители решили, что для меня так будет лучше, — сухо сказала она, не желая показывать еще и эти огорчения. — У меня не было выбора.

Сеньор Веларде с интересом приподнял брови.

— Не было выбора или желания его делать? — жестко спросил он, и Кристина от неожиданности замерла с кружкой возле губ. — Порой за свое счастье надо бороться, а не принимать судьбу такой, какой ее видят для вас другие просто потому, что так проще и спокойней. Почему вы допустили, чтобы родигели оставили вас инфанте, если хотели отправиться с ними? Не верю, что они принудили вас силой! Вероягно, вас воспитывали в почтении к старшим и безоговорочном послушании, но все эти вещи хороши лишь в детстве, а в реальном мире приходится отвечать за свои решения, сеньорита Даэрон! Довольны вы тем, что получили в итоге, или сейчас предпочли бы переубедить родителей в их решении, даже если пришлось бы с ними рассоригься?

Кристина слушала его со всевозрастающим удивлением.

Он не только не жалел ее, но и вменял ей в вину случившееся, однако же он был прав! Она настолько не любила конфликтовать, что поставила эту свою черту характера выше всего осталы-юго, соглашаясь с теми вещами, что ей были бесконечно чужды, и принимая их. Четыре года отправлялась в ненавистный институт, отпускала родителей, не возмущалась их решением отписать себя воле инфанты, будто она была не их дочерью, а безмолвной служанкой, вынужденной мириться с любой несправедливостью. Угождала Виктории, исполняя все ее капризы и даже рискуя собственной жизнью ради ее спокойствия. Позволяла Рейнардо ухаживать за собой, хотя отлично понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Раза за разом предавала себя — и что получала взамен? Родители не стали любить ее сильнее, Виктория так и не начала ее уважать, а Рейнардо по-прежнему заботили только собственные чувства. Весьма сомнительные достижения. Но, пожалуй, пришла пора вспомнить и о собственных желаниях и сделать тот самый выбор, о котором говорил герцог Веларде. Вряд ли, правда, он имел в виду то, что задумала Кристина.

Она допила шоколад и на мгновение стиснула на чашке пальцы, принимая решение. Будет сложно, но она не отступит. В конце концов, герцог был ей совсем чужим человеком и потерять его расположение она ничуть не боялась.

Кристина отставила чашку и поднялась.

— Вы правы, сеньор, указав мне на мою слабость и посоветовав избавляться от нее, — старательно спокойно произнесла она и посмотрела ему в глаза. — И начну я с того, что откажу вам в своей руке. И никакие силы не заставяг меня изменить это решение. Я не хочу быть вашей женой, сеньор Веларде. И вам придется с этим смириться.

Он усмехнулся, но так, что Кристина мигом поняла всю глупость своей затеи. Он, несомненно, ждал от нее именно такого шага, а она поддалась на его провокацию.

— Боюсь, со мной этот номер не пройдет, — покачал он головой и снова облокотился на спинку кресла, абсолютно уверенный в своей победе. — Мы же уже договорились, что я не испытываю к вам нежных чувств. А значит, у вас нет против меня оружия, сеньорита Даэрон. Даже ваш отказ у алтаря ничего не измениг: согласно имеющимся у меня бумагам нас обвенчают и без вашего согласия.

Наверное, сейчас был самый удачный момент, чтобы спросить, зачем ему на самом деле все это нужно, но Кристина неожиданно почувствовала азарт борьбы и не захотела сворачивать с пути.

— Тогда мне придется от вас сбежать, — почти что весело заявила она, ощущая в себе силы сделать не только это, но и перевернуть весь мир. И как это сеньору Веларде удалось внушить ей такой вдохновение? Но свобода вдруг поманила, став настолько осязаемой, что Кристина не желала отказываться от нее, чего бы ей это ни стоило.

— Серьезно? — оборвал ее фантазии герцог и, прищурившись, смерил ее с ног до головы. — Вам хватит на это смелости, сеньорита Даэрон? Позвольте мне в этом усомниться, несмотря на ваше сражение с королевскими солдатами.

И ни слова о том, что он не даст ей возможности улизнуть от него и пойти против его воли. Герцог Веларде словно бросал ей необъяснимый вызов, но Кристина готова была его принять.

— Тем самым вы только развязываете мне руки, — уже безо всякого ощущения ужаса в душе сообщила она и, присев в прощальном реверансе, покинула герцогские покои.

Это был странный разговор, но он изменил Кристину и открыл перед ней совсем нежданные пути.