Сердце сокола

Глава тридцатая: Секретер регента

— Рада, что тебе понравился мой подарок, Найо, — улыбнулась Виктория, когда Перла, присев в прощальном реверансе, покинула королевские покои, оставив их с Рейнардо наедине. В том, что она здесь делала, не стоило и сомневаться. — Надеюсь только, ты не привяжешься к сеньорите Марино столь же сильно, как к своей былой фаворитке?

Рейнардо досадливо поморщился. Он терпеть не мог, когда сестра вмешивалась в его личную жизнь, а после их примирения она стала злоупотреблять своим положением.

— Я не настолько циничен, чтобы укладывать в постель девушку без каких-либо чувств к ней, — сообщил он. — И не настолько безвкусен, чтобы проводигь время с тем, кто мне неиытересен. Но тебе не о чем беспокоиться, Тойя: я больше никого не подпущу к себе так близко, как подпустил Кристину. И никому не позволю диктовать мне, как себя вести!

Виктория бросила на него подозригельный взгляд, но, очевидно решив, что он имел в виду Кристинино влияние на себя, успокоилась.

— Очень надеюсь, что это относится и к Керриллару, — все же заметила она. — И что ты не передумал разоблачить его гнилую натуру, как мы договаривались!

Рейнардо нахмурился.

— Нет, не передумал! — твердо ответил он. — Но я попросил бы тебя, Тойя, воздержаться от выпадов в его адрес хотя бы до того момента, пока мы не найдем доказательства его вины в маминой смерти.

Виктория раздраженно фыркнула.

— Для меня достаточно того, что я слышала! — заявила она. — И я иду сегодня с тобой только потому, что ты мой брат! Никому другому я не простила бы сомнений в собственной честности! Но и ты не забывайся, Найо!..

— Я не сомневаюсь, что ты искренна со мной, Тойя, — мягко проговорил Рейнардо и, шагнув к сестре, положил руки ей на плечи. — Но я допускаю мысль, что есть и другое объяснение поведению сеньора Керриллара, а потому не хочу ставить на нем то клеймо, которым ты его наградила. Всегда надо давать человеку шанс — в этом за последнее время я не раз успел убедиться. И именно ты помогла мне это осознать!

Виктория сбросила настороженность и ласково погладила его по тыльной стороне ладони. Да, за последнее время Рейнардо много успел узнать. Например, то, что Виктория очень привязана к нему и язвит только потому, что привыкла защищаться наперед и не хочет сталкиваться с болью и разочарованием. А еще то, что боль и разочарование иногда даются для того, чтобы пересмотреть собственную жизнь и обнаружить в ней совсем иные цели, нежели были раньше. Ну и то, что друзей надо выбирать очень тщательно, не считая, что те должны испыгывать к нему приязнь только потому, что он король, а давая им столь же много, сколько они давали ему. К сожалению, таких друзей у Рейнардо было не слишком много. Но куда 6ольше, чем до того момента, как он захотел их увидеть.

И Виктория оказалась самым главным из них.

— Давай не будем ссориться, — искренне попросил Рейнардо и, взяв руку сестры в свои, с нежностью ее поцеловал. — Только не сегодня.

Виктория улыбнулась и сжала его пальцы.

— Я думала, он уже никогда не уедет! — с чувством выдохнула она и покачала головой. — Одно дело — выставить из дворца Керриллара, и совсем другое — добиться того же от Сантьяго Веларде. Ему никто не указ!

Рейнардо усмехнулся, вспомнив, как они сегодня вместе с сестрой отправляли кузена в родное поместье. Им с Викторией нужен был простор для задуманного проникновения в покои регента, и после долгих обсуждений они подобрали день, когда по всем канонам Сантьяго должен был уехать к жене. На это же время Рейнардо подгадал отъезд сеньора Керриллара, попросив его посетить главные эленсийские монастыри и храмы и выяснить, в чем они нуждаются и какую помощь могут взамен оказать государству.

Рейнардо с Викторией опасались, что регент откажется от подобной миссии, но и подумать не могли, что Сантьяго решит проигнорировать день рождения жены. Пришлось идти на хитрость и играть на его чувстве долга, но уж в этом Виктории не было равных. И пусть Рейнардо пережил пару ее неприятных выпадов в сторону Кристины, главное заключалось в том, что они сумели избавиться от опеки кузена и его вездесущности. Узнай Сантьяго о том, что они с Викторией задумали, ни за что не одобрил бы, обвинив Рей нардо в мальчишестве, и уверив, что регент не такой дурак, чтобы хранить записи о собственных злодеяниях в кабинете.

Собственно, те же самые доводы Рейнардо приводил и сестре, когда она предложила обыскать покои Керриллара, но Виктория только усмехнулась.

— А чего ему таиться, Найо? — спросила она. — Он уверен в своей безнаказанности и твоей слепой доверчивости и не опасается разоблаченния. К тому же он честолюбив и неравнодушен к трофеям. А значиг, должен оставить какие- нибудь доказательства своего триумфа, который фактически подарил ему корону и власть над Эленсией.

— Но что мы станем искать? — не чувствуя в сердце согласия с ее уверенностью, спросил Рейнардо, и Виктория сверкнула глазами.

— Дневники! Письма! Да что угодно, Найо, что заставит тебя убедиться в том, что я не лгу! И что спасет тебя от маминой участи! Ради этого я готова перевернуть весь дворец, а не только кабинет Керриллара! И если мне придется делать это одной, будь уверен, что я не отступлю!

И вот Сантьяго уехал, и откладывать дальше было некуда. Виктория взяла на себя отвлечение внимания стоящих на посту гвардейцев: каков бы ни был итог этого предприятия, Кинтину Керриллару знать о нем не полагалось. Рейнардо же, проникнув внутрь, должен был открыть тайный проход, ведущий из библиотеки, через который к брату присоединится и Виктория. Такими ходами был испещрен весь королевский дворец, и вряд ли кто-то из ныне живущих мог бы похвастаться тем, что знает каждый из них. Рейнардо же, нередко в детстве проводящий время у сеньора Керриллара, порой пользовался этим коридором и помнил, где он открывается.

— Хотела бы я знать, для чего Керриллару лаз в библиотеку, — ворчала Виктория, когда они обсуждали с ней план. — Ни разу не видела, чтобы он в ней появлялся. Он читать-то вообще умеет, как ты думаешь, Найо?

Рейнардо хмурился и молчал. Слишком много было поставлено на карту, чтобы рушигь шаткое перемирие с сестрой. За минувший со дня разоблачения Керриллара месяц Рейнардо так и не решил окончательно, можно ли верить ее словам. Уж слишком страшное обвинение из ее уст прозвучало. Неужели сеньор Керриллар действительно шантажировал их маму и даже, возможно, стал причиной ее смерти? Мама глубоко уважала его и как советника, и как человека, и сыну внушала то же уважение. И оно было таким искренним, что проникло Рейнардо в сердце и там же укрепилось, попав в благодатную почву. И это уважение не меркло в мамином голосе до самых ее последних дней. Если бы сеньор Керриллар шантажировал ее, она говорила бы о нем совсем иначе, но ни разу в ее глазах не возникло презрение к нему или страх перед ним. Виктория, возненавидевшая сеньора Керриллара сразу после отцовской гибели, не могла этого знать, а потому, возможно, не совсем правильно поняла подслушанные слова Кинтина Керриллара, или додумала то, чего не было и в помине.

Но говорить сестре о своих домыслах Рейнардо не стал. Виктория тут же обвинит его в предвзягости и нежелании видеть дальше своего носа, а Рейнардо после устроенного кузеном спектакля уже не был столь уверен в том, что она не права. А ему нужна была эта уверенность! Вопреки той порке, что подверг его наставник, Рейнардо не хотел таить на него обиду и возлагать на него ответственность за все свои несчастья. За десягь лет Кинтин Керриллар стал его семьей. И Рейнардо слишком хорошо знал, как больно терять близкого человека.

Виктория решигельно подошла к двум гвардейцам возле дверей в покои регекта и не терпящим возражений тоном приказала им обоим следовать за собой. И, не дожидаясь их ответа, направилась по коридору прочь.

Гвардейцам понадобилась пара секунд, чтобы определиться, кому подчиняться: регенту или инфанте, — и они поспешно бросились за Викторией. Рейнардо усмехнулся: признаться, подобному тону и он, король, не мог бы противиться. Прав был отец: из Виктории получипся бы куда лучший правитель Эленсии, чем из него. Пожалуй, ему стоит всерьез поразмыслить над законом, запрещающим женщинам становиться единоправными королевами. Если с Рейнардо что-то случится, Виктории придется отказываться от брака с Андресом и срочно искать себе супруга, который встанет во главе Эленсии. Ломать себя, отказываясь от любимого ради страны и долга. А что, если новый король не будет любить и беречь ни Эленсию, ни Викторию? Он и так получит их на блюдечке, имея полное право распоряжаться ими по своему усмотрению. Кто тогда защитит их от возможного произвола чужого человека? Нет, надо избавляться от подобного ярма! И Рейнардо теперь точно знал, каким будет его первый указ в статусе короля Эленсии.

Однако сейчас ему следовало подумать совсем о другом, а именно — суметь быстро и незаметно попасть в покои сеньора Керриллара. Забавное, на самом деле, занятие для короля, который одним своим велением мог открыть любые двери, и даже регент не имел бы права ему не повиноваться. А после учинить обыск с привлечением сведущих в этом деле людей. Тогда у сеньора Керриллара не было бы ни малейшего шанса избежать разоблачения.

Если бы только Рейнардо столь трусливо, но столь сильно не желал, чтобы он этого самого разоблачения избежал. Знала бы об этом Виктория! Развернулась бы — и ушла еще быстрее, чем когда уводила гвардейцев. И больше бы уже не вернулась.

Не желая в очередной раз разочаровывать сестру, Рейнардо наконец подошел к апартаментам сеньора Керриллара и вставил ключ в замочную скважину. Чуть в стороне послышалось движение, и Рейнардо краем глаза увидел одного из близнецов, привезенных Сантьяго из Кристининой деревни. Кузен опять приставил их к нему, как будто не мог подобрать более опытных солдат. Нет, иногда Рейнардо совсем его не понимал!

Дверь отворилась бесшумно, и Рейнардо, проскользнув внутрь, тут же запер ее за собой. Сделал несколько шагов по направлению к кабинету регента и остановился, борясь с накатившим чувством стыда.

Что он делал? Подозревал друга и наставника, столько лет служившего ему верой и правдой и дважды спасшего ему жизнь? А ведь клялся ему в вечной верности и почтительности! Даже если сеньор Керриллар иногда поступал вразрез с желаниями Рейнардо, было ли это поводом платить ему подобным вероломством? Обыскивать его вещи, вторгаясь в его личную жизнь и поливая грязью его чувства? Не мог сеньор Керриллар причинить вред их матери! Он боготворил ее и даже сейчас говорил о ней с печалью и самым глубоким почтением! И никому никогда не позволял бросить тень на ее доброе имя. Так как же смел Рейнардо…

Глухой стук из соседней комнаты заставил его вздрогнуть и податься назад. За собственными мыслями он совершенно забыл о Виктории, которая должна была отправиться в библиотеку и из нее по секретной лестнице подняться в покои регента. И сейчас она ждала за стеной, не понимая, почему брат все еще не открыл ей потайную дверь, а Рейнардо колебался в одновременном желании покинуть убежище сеньора Керриллара и удовлетворить неугомонное любопьгтство, столь искусно пробужденное Викторией.

Стук стал настойчивей, и в нем появились раздраженные нотки. Пожалуй, сбежать от их решения в последнюю секунду и бросить сестру за стеной одну будет крайней степенью трусости, которую Виктория никогда ему не простит. А если она все-таки права и смерть их матери была не несчастным случаем, то следующим может оказаться и кто-то из них. Нет, как король, как мужчина Рейнардо должен знать правду! Даже если та разобьет ему сердце. Не впервой. Только сильнее будет!

Он решительным шагом прошел в кабинет сеньора Керриллара и нажал на секретный рычаг, впуская внутрь сестру. На лице Виктории было написано откровенное недовольство его промедлением. Она явно поняла его колебания, но ограничилась коротким замечанием:

— Я бы не заставила тебя ждать!

Рейнардо склонил голову, признавая свою вину, и Виктория, бросив на него еще один прожигающий взгляд, принялась неспешно осматриваться по сторонам. Времени на поиски у них было предостаточно, однако это ничуть не упрощало задачу.

— Есть у тебя какие-нибудь идеи? — обойдя комнату по периметру, насмешливо поинтересовалась Виктория. Рейнардо пожал плечами.

— У меня?

— Ты же все отрочество в этих комнатах провел, — с ощущаемым чувством брезгливости отозвалась Виктория. — Наверняка Керриллар открывал при тебе свои тайники. Предлагаю с них и начать.

Рейнардо растерянным взглядом скользнул по стенам, на которых висели головы убитых регентом на охоте зверей, по книжным стеллажам, заполненным томами по законодательству, и остановился на тяжелом дубовом столе, где между тщательно разложенными бумагами лежал сборник сонетов Лопе де Вега.

— Не думал, что сеньор Керриллар увлекается поэзией, — задумчиво пробормотал Рейнардо, не зная, что ответить на вопрос сестры, и тут же вздрогнул, поскольку Виктория в ту же секунду метнулась к нему и, схватив томик, принялась яростно перелистывать страницы. Рейнардо чуть грустно улыбнулся, поняв, что она ищет. Но надо было быть последним болваном, чтобы оставить свидетельства своих преступлений на самом видном месте, а сеньор Керриллар болваном не был, несмотря на свою оплошность с лжетеррористом. И появившееся на лице Виктории разочарование только подтвердила это.

— Надеюсь, он не по мою душу сию книжицу решил изучить? — с негодованием воскликнула она. — Потому что при первой же попытке посвятить мне стихи я запущу этой самой книжицу ему в голову! Или найду что-нибудь еще потяжелее!

Рейнардо промолчал. Он боролся сам с собой, то побеждая собственную совесть, то проигрывая ей, и на борьбу с Викторией у него не было сил. Пожалуй, он напрасно проявлял нерешительность, растягивая и без того неприятное дело до какой-то бесконечности. Чем скорее они начнут поиски, тем скорее их закончат. И пожалуй, пришло время перешагнуть эту черту.

Сжав на мгновение кулаки, Рейнардо шагнул вперед и резко выдвинул верхний ящик регентского стола — и едва удержал его, чтобы тот не загремел, вывалившись наружу со всем своим содержимым. Виктория тут же кинулась ему на помощь, и вместе они вставили ящик обратно. Виктория усмехнулась и растрепала Рейнардо волосы.

— Чуть меньше усердия, Найо, — ласково попросила она. — И не волнуйся так: что бы ни случилось, у тебя есть семья. У нас с тобой есть семья, и мы со всем справимся!

На душе немного потеплело: все-таки Виктория, несмотря на совершенно несносный характер, обладала удивительной способностью находить нужные слова. Хотел бы и Рейнардо этому научиться — тогда, быть может, и его семья почувствовала бы, что он готов ради нее на все. Пока же оставалось лишь уповать на ее терпение и преданность.

В ящике было несколько папок с бумагами, и Виктория предоставила Рейнардо единоличное право изучить их, пока сама занялась чучелами в поисках спрятанного за одним из них тайника. Рейнардо совершенно точно знал, что в этом деле ее ждет разочарование, однако останавливать сестру не стал: уж слишком яро она взялась за это дело, а Рейнардо сейчас нуждался в тишине и хотя бы внешнем спокойствии.

Он с неотступающим почгением просмотрел все хранившиеся в ящике бумаги, складывая их ровно так, как они лежали до его вторжения. Тут были, в основном, черновики: наброски указов, какие-то расчеты, пара неотправленных писем, — и Рейнардо, задвинув ящик обратно, незаметно выдохнул. Тут же поймал вопросигельный взгляд Виктории, прощупывающей основу для оленьей головы, пожал плечами и вьщвинул следующий ящик.

Тут были стопки писем, а также документы, свернутые в свитки, и Рейнардо невольно улыбнулся, припомнив эту особенность наставника. Он очень любил делать из бумаги трубку и потом долго прокручивать ее в руках, размышляя о делах, и разворачивал уже только тогда, когда принимал решение. Рейнардо осторожно погладил пальцем один из свитков и в очередной раз вздрогнул от голоса Виктории:

— Не думай, что я не вижу, как тебе тошно, Найо, — и не горжусь твоей стойкостью, — неожиданно ласково произнесла она. — Мне не под силу такое дело одной, но вместе, я уверена, мы справимся!

Ее голос, иногда столь похожий на материнский, придал решимости. Рейнардо быстро и ловко разворачивал бумаги, пробегая по ним глазами и возвращая за ненужностью на место. Виктория между тем открыла книжный шкаф и принялась столь же споро просматривать внутренности томов.

За вторым ящиком последовал третий, также не продвинувший их в поисках ни на йоту. Когда же оказался обследован и четвертый — последний, — Рейнардо взглянул на Викторию с некоторым вызовом: ей также было нечем похвастаться. Однако это нисколько не остудило ее пыл.

— На приемную не будем тратигь время, а вот спальню обследуем со всем вниманием! — распорядилась она. — Если где и прятать дневники, то только там!

Рейнардо усмехнулся: за десять лет знакомства с сеньором Керрилларом он ни разу не видел, чтобы тот вел дневник. Но Викторию подобный факт вряд ли остановит.

— Почему мы сразу не начали оттуда? — поинтересовался он, чтобы не оставлять очередное выступление сестры без ответа. Она же лишь немного загадочно улыбнулась.

— Ты не был готов, — безапелляционным тоном заявила она. — Сомневался в нашей затее и только и искал повод сдать назад. А сейчас тебе задело за живое, и ты уже не отступишь. И не делай такое лицо, Найо, я же твоя сестра и должна правильно тебя понимать.

— Хорошо бы и мне было правильно понимать тебя, — буркнул Рейнардо, не зная, радоваться ли ему подобной близости сестрицы или оскорбиться тем, что она столь бессовестно пользуется его слабостями. Решив, что поссориться они всегда успеют, Рейнардо дерзко прошел в спальню наставника.

Кажется, здесь ему бывать еще не приходилось: сеньор Керриллар при всей своей привязанности к подопечному держал между ними определенное расстояние и не допускал Рейнардо в свою личную жизнь, частью которой быпа и его спальня. И вот теперь Рейнардо с чувствигельным удивлением рассматривал нарочиго богатое убранство его покоев, столь не сочетающееся с кажущейся приверженностью к аскетизму сеньора Керриллара, что Рейнардо не знал, что и думать.

Укрытая тяжелым парчовым пологом кровать, у изножья которой стояли два позолоченных ангела, поддерживающих его. Отделанные темным королевским бархатом стены, на которых висели картины известнейших европейских художников, в том числе Ватто и Каналетто. Огромная хрустальная люстра, занимающая почти треть комнаты, массивная резная мебель, выложенный мрамором камин — и везде, везде золото. Его было в этом помещении так много, что Рейнардо против воли зажмурился, с трудом подавляя желание выбраться на воздух, чтобы оно не проплавило в его душе дыру. Выходит, он совсем ничего не знал о Кингине Керрилларе? Выходит, все десять лет тот играл роль, которой Рейнардо безоговорочно верил? Показывал себя таким, каким его хотели видеть, а в действительности упивался золотом и сходил с ума по чужому богатству? Иначе как объяснить…

— Видишь теперь, почему в нашей казне вечная недостача? — прошипела не менее ошеломленная Виктория и зачем-то погладила по голове статую одного из ангелов. — Одна люстра дороже всех моих украшений будет. Кстати, Найо, ты недавно сетовал, что у нас флот в бедственном состоянии, а на починку кораблей денег не хватает. Возьми пару подвесок, Найо, и восстанови свой флот. Стране это нужнее, а регент все одно не заметит!

Рейнардо проглотил и эту шпильку, потому что спорить с правдой не имело смысла, а Виктория была бесконечно права. Кажется, она все время была права, а значит, не могла ошибаться и в том, что однажды услышала. И Рейнардо уже знал, что более не остановится в поисках истины!

Он снова первым взялся за поиски. Единственным предметом мебели в спальне регента, в котором могли оказаться какие-то записи, был секретер. Из палисандра и черного дерева, украшенный полудрагоценными камнями и золоченой бронзой, он произвел своим богатством на Рейнардо столь удручающее впечатление, что он уже без всяких угрызений совести выдвинул верхний левый ящичек. Виктория, наблюдавшая за его действиями, удовлетворенно кивнула и направилась к кровати Кинтина Керриллара. Краем глаза Рейнардо видел, как она прощупывает изголовье, заглядывает под подушки, пытается сдвинуть с места ангелочков, надеясь, что те пустят ее в вожделенный тайник, но сам он почему-то не сомневался, что если где и найдет доказательства самого страшного вероломства сеньора Керриллара, то только в этом секретере.

Но все же в первом ящичке неожиданно оказались какие-то лекарства, второй изобиловал булавками для шейных платков, в третьем — в гордом одиночестве — хранились карманные часы, и лишь в четвертом — открывшимся с большим трудом и пронзительным скрипом — Рейнардо обнаружил старые пожелтевшие письма.

Вдохновленный собственной находкой, он вынул сразу всю стопку и принялся с жадностью раскрывать их, уже не заботясь о сохранности прежнего порядка.

Но чем дальше он заходил, тем больше мрачнел. Бумаги оказались донесениями шпионов, посланных Кинтином Керрилларом в разные европейские уголки, и, хоть порой они вызывали отторжение, однако ничуть не приближали Рейнардо к поставленной цели. И если еще с полчаса назад это порадовало бы его, то теперь вызывало лишь чувство досады и брезгливости. Надо было снова возвращаться в начало…

— Найо!

Громкий возглас Виктории выдернул из собственных раздумий и заставил обернуться. Сестра смотрела на него столь многозначительно, что сомнений в ее успехе не возникало. Однако в руке у нее был лишь миниатюрный мамин портрет, и Рейнардо недоуменно поднял брови.

— Знаешь, где я это нашла?! — между тем ликовала Виктория. — В пологе: там кармашек был, а в нем — вот эта вещица! Я же говорила, что Керриллар что-то скрывает! Вот тебе доказательства!

Ничего подобного она не говорила, но когда бы Викторию подобные мелочи смущали?

— Это всего лишь мамин портрет, — чуть устало постарался урезонить ее Рейнардо. — У меня есть такой же, и у тебя…

— Есть, потому что она наша мама и мы свято бережем память о ней! — перебила его Виктория. — А зачем ее портрет Керриллару?! Стал бы он хранить его, если бы их ничего не связывало?! Нет, неслучайно мама так приблизила его к себе! А вдруг они были любовниками, Найо? Или Керриллар преследовал ее, потому что не мог добиться взаимности, и угрожал, и…

— Хватит! — Рейнардо побагровел, до глубины души оскорбившись ее предположением. — Замолчи, Виктория, я не желаю слышать подобных домыслов!

Мама была чистейшей и вернейшей женщиной, и сеньор Керриллар безмерно уважал ее за это! Если найдешь доказательства их адюльтера, скажи! А пока, умоляю, воздержись от своего яда! Иначе я точно сойду с ума!

Последняя фраза получилась совсем уж беспомощной, и Виктория, поначалу моментально вставшая из-за его обвинений на дыбы, только выдохнула и удручающе покачала головой.

— Какой же ты все еще ребенок, Найо! — вынесла вердикт она, но продолжать не стала, снова углубившись в свои исследования.

Рейнардо со злостью засунул бумаги с донесениями на их прежнее место и с силой задвинул ящичек назад. Дернул, не глядя, ручку следующего, но тот оказался неожиданно заперт. Рейнардо насторожился, будто почуявший добычу волк. До сих пор регент Керриллар как будто не опасался вторжения на свою территорию, откровенно приглашая открытостью и утверждая, что ему нечего скрывать. Теперь же Рейнардо видел прямое доказательство тому, что это не так. И тем сильнее желал узнать, что же скрывается в недоступном ему ящичке.

Он дернул сильнее, но тот даже не пошевелился. Под ручкой было крохотное отверстие для ключа, но самого ключа у Рейнардо, разумеется, не было. Он тщательно проверил секретер, еще раз заглянув во все открывающиеся отделения, но не обнаружил и намека на ключ. С досады он обеими руками вцепился в ручку и рванул ее с такой силой, что та осталась в его пальцах, так и не позволив Рейнардо заглянуть в недра ящичка.

— Нашел что? — бесшумно приблизипась к нему Виктория и с интересом взяла с его ладони выломанную ручку. Потом столь же внимательно осмотрела неподдающийся ящичек.

— Бомбу бы сюда — как та, которой тебя Керриллар пугал, — насмешливо заявила она. — Как думаешь, если хорошо поискать, может, под кроватью у него и завалялась парочка?

Рейнардо сверкнул глазами и, собрав всю свою выдержку, попросил сестру не отвлекаться. Удивительно, но она его послушала. Посерьезнела.

— Может, постараться чем-нибудь подцепить? У тебя должен быть с собой нож, Рейнардо! Давай попробуем! Не время сейчас отступать!

Однако ножом они лишь исцарапали древесину секретера; ящичек же остался стоять, как влитой. Виктория вынула из прически шпильку и попыталась использовать ее вместо ключа, пока Рейнардо прощупывал секретер в поисках секретной кнопки, но и здесь их ждала неудача. Шпилька, погнувшись, застряла в замке, и Виктория, пару раз тщетно дернув ее на себя, в бешенстве распрямилась и от души пнула секретер.

— Навозная дрянь! — с ненавистью выдохнула она — и в следующую секунду они вместе с Рейнардо вздрогнули от раздраженно-презрительного голоса:

— Можно узнать, что вы здесь делаете, сеньоры?

Ох, как Рейнардо был знаком этот тон! Сколько раз он слышал его, когда сеньор Керриллар был недоволен его поведением, обвиняя, пытая и вынуждая оправдываться. Но сейчас был не тот случай. И Рейнардо больше не позволит ему собой манипулировать! Пусть даже у него так и не было ни единого доказательства вины наставника в смерти королевы…

— Может, вы нам скажете, сеньор, что все это означает?! — резко подалась вперед Виктория, и ее голос звучал едва ли не более устрашающе, чем голос сеньора Керриллара. Она не потрудилась повысить его, но напитала такой сталью и властью, что у Рейнардо захолодело дыхание. О том, что так говорить может она, он не знал. — По какой причине убранство вашей спальни стоиг больше, чем весь остальной дворец вместе с землями? — продолжила распягие Виктория. — По какому соображению вы за спиной короля переписывались с враждебными Эленсии государствами? По какому праву вы считаете себя выше монарха и имеете наглость использовать его привязанность к вам в собственных интригах?

Брови у сеньора Керриллара очень естественно поползли вверх, но Рейнардо ему уже не верил. Тремя вопросами Виктория подытожила всю его деятельность на посту регента, и возразить ей было нечего. И слабую попытку наставника прервал уже сам Рейнардо.

— Вам не кажется, что вы слишком далеко зашли, ваше высочество?

— Мне не кажется! — жестко ответил он и шагнул вперед, обходя сестру. — Виктория давно предупреждала, что вам нельзя верить, сеньор Керриллар, но я отказывался ее слушать! Я отрицал любые обвинения в ваш адрес, закрывая глаза на ваше откровенное злоупотребление властью, но вам показалось этого мало! Вы решили подчинить меня себе, шантажируя моим чувством вины и играя на нем без всякой жалости! А что дальше? Что вы задумали, сеньор Керриллар? Осталось всего три месяца, этого слишком мало для вашей жажды власти! Или у вас есть план моей внезапной преждевременной кончины? Столь же удачный, как вы осуществили в отношении нашей матери? Это же вы ее убили, сеньор Керриллар? И замели следы столь умело, что если бы не Виктория…

Регент безучастно потянулся к пистолету. Виктория вскрикнула и схватила Рейнардо за руку. Тот чуть отступил, готовясь защищаться, но в ту же самую секунду Кинтин Керриллар вдруг содрогнулся, закатил глаза и тяжелой тушей повалился на пол.