Сердце сокола

Глава шестьдесят третья: Побег

Проснулась Кристина оттого, что Хуго ходил туда-сюда по комнате, цокая по полу когтями и грустно вздыхая, всем своим видом показывая, что ему позарез нужно на улицу, но будить хозяйку он никак не хочет. Тут уж Кристина схватилась за колокольчик, не желая ни на секунду продпевать его мучения. И первой, как она и полагала, на зов прибежала Милагрос.

Хуго выскочил за двери, едва не сбив ее с ног. Кристина рассмеялась и попросила погулять с ним. Милагрос закивала, однако прежде осведомилась, все ли у сеньоры хорошо и не нужно ли ей чего-нибудь.

— Доктор сейчас придет, про лекарства вам все расскажет, — заметила она перед уходом, хоть Кристина и открещивалась от любого беспокойства. Но, быть может, и не стоило этого делать, если она хотела поскорее встать на ноги? А она очень этого хотела, чтобы не терять больше ни одной секунды, способной стать их с Сантьяго отрадой. Интересно, заглядывал ли он к ней, пока она спала, или побоялся открывать дверь, зная, что Хуго при виде него обязательно залает и разбудит хозяйку? После того, что любимый натерпелся вместе с ней, вряд стал бы рисковать, лишая Кристину столь необходимого отдыха. А может, и сам наконец позволил себе отдохнуть и уснул, не раздеваясь и не разбирая кровать, едва только его голова коснулась подушки?

Кристина улыбнулась, не в силах быстро расстаться с этой картиной. Вдруг истово захотелось застать Сантьяго именно таким, подойти неслышно, налюбоваться на любимое лицо, а потом осторожно коснуться пальцами его щеки, позвать едва слышно по имени, поймать ничего не понимающий заспанный взгляд, ощутить эту невесомую живительную близость…

— Добрый вечер, сеньора! — ласково поприветствовал ее доктор Монкайо и попросил разрешения осмотреть ее сиятельство. Кристина не стала возражать, хотя чувствовала себя прекрасно. И доктор, закончив свои манипуляции, с радостным удивлением подтвердил это. — Восхитительная, чудесная пациентка! — не уставал хвалить ее он. — Если бы все были похожи на вас, нам, докторам, пришлось бы искать себе иное призвание. Но пока еще этого не случилось и я все же несу за вас ответственность, пожалуйста, примите эту микстуру. Она еще укрепит ваши силы, и завтра, обещаю, вы уже сумеете покинуть эту постель, очевидно опостылевшую вам за последние дни. Погода на улице просто чудесная, и я буду настоятельно рекомендовать вам прогулки на свежем воздухе. Надеюсь, завтра вы не откажетесь составить мне компанию и поведать пару историй, которыми славятся ваши земли? Очень люблю местные легенды. Даже в какой-то степени их коллекционирую.

Конечно, Кристина не могла отказать столь приятному человеку в его просьбе, хоть при его словах и ощутила малопонятное волнение. Неужели доктор не понимает, что эту прогулку она хотела бы совершить не с ним, а с мужем? Она едва не потеряла его и теперь ничего так не желала, как остаться с ним наедине и избавиться наконец от былого непонимания.

Впрочем, вряд ли прогулка с доктором затянется надолго. А непонимание не стоило оставлять на завтра.

— Можно вас попросить пригласить Сантьяго? — осторожно спросила Кристина, пообещав доктору Монкайо все то, о чем он просил. — Или отправить к нему горничную: я, к сожалению, ее не дождалась…

— Разумеется, ваше сиятельство, — поклонился тот. — Но и вы уж не забудьте о моих рекомендациях. Примите микстуру, чтобы я покинул вас со спокойной совестью.

Не желая ни на секунду откладывать свидание с мужем, Кристина послушно выпила ложку горькой настойки, и доктор немедля отправился выполнять свою часть сделки. Кристина замерла в томительном волнении, не позволяя себе больше ни думать, ни сочинять, лишь читая короткую молитву перед тем, как посмотрит в любимые серые глаза.

Но когда дверь открылась, на пороге появился вовсе не он, и Милагрос с подносом, на котором на этот раз стояла тарелка с аппетитной паэльей и любимый Кристинин лимонад.

— Покушайте, сеньора, — умоляюще протянула Милагрос, ставя поднос Кристине на колени. — Доктор сказал, надо вам, чтобы сил набраться. Покушайте, сделайте милость, а то он меня ругать станет. Вы так долго не кушали, надо теперь наверстывать…

C ней Кристина спорить тоже не хотела, понимая, что это лишь затянет время, тогда как в душе почему-то просыпалась тревога. Она уже полдня в сознании, а Сантьяго так и не заходил. На него это было совсем не похоже. И тягучее подозрение, что от нее что-то скрывают, все прочнее обосновывалось в Кристининых мыслях, и она уже почти созрела для того, чтобы задать хлопочущей над ней Милагрос прямой вопрос, как вдруг глаза ее против воли закрылись, ложка выпала из пальцев, и Кристина погрузилась в мягкий приятный сон.

О том, что муж покинул Патио-верде, она узнала уже только утром. Как и о том, что Милагрос упросила доктора Монкайо дать сеньоре Веларде «чуточку снотворного, чтобы она хорошо отдохнула ночью», набралась сил и не слишком расстроилась из-за неожиданного отъезда герцога Веларде во дворец. Глаза Милагрос метали молнии, когда она говорила об этом, обвиняя сеньора герцога в вечном предпочтении короля, а не своей жены, а Кристина чувствовала только все ту же смутную тревогу и не могла с ней сладить. И сердце, и разум, в коем-то веке объединившись, восставали против такого обличения Сантьяго, и чем больше усердствовала Милагрос, тем меньше соглашалась с ней Кристина.

Нет, не мог! Он оставил Рейнардо, отправившись следом за женой, чтобы вернуть ее, а после отсутствовал на посту почти неделю, отвоевывая Кристину у самой смерти и не отходя от жены, несмотря на грозящую его кузену и королю Эленсии опасность. Сантьяго сам говорил, что со дня коронации началось самое тревожное для всех них время, однако не бросил Кристину, даже когда рядом с ней появился доктор и когда этот доктор сказал, что опасность миновала. И если сейчас он уехал, значит, тому была очень серьезная причина. Значит, во дворце произошло нечто такое, что требовало его немедленного вмешательства, и Кристина не могла осуждать мужа за его поступок. Единственное, что она хотела знать, это правду ли сказали вчера Милагрос и доктор Монкайо о том, что именно Сантьяго заботился о Кристине с первых минут ее болезни. Милагрос тут же вспыхнула, отвела глаза, но все же вытолкнула недовольное:

— Правда, сеньора!

Очевидно, она ожидала, что Кристина станет ее за что-то осуждать, но Кристине недосуг было разубеждать подопечную. Да, возможно, отъезд Сантьяго для тринадцатилетней девочки выглядел как предательство, но Кристина знала, что на предательство ее муж не способен, и помнила, что со своими врагами и врагами его величества он так и не разобрался. Как же узнать, что случилось во дворце и не грозит ли ее мужу опасность? Милагрос и доктор Монкайо ни за что ей не скажут, слишком рьяно заботясь о ее здоровье. Разве что Бино попробовать распытать? Он вроде бы как раз собирался сегодня в Патио-верде. Если, конечно, сорвавшие Сантьяго с месга события не заставят его отложить свой визит.

И не сделают тот совсем уже неважным.

В груди затянуло липким страхом.

— Его сиятельство не оставил никакой записки? — с внезапно возникшей надеждой спросила Кристина, но Милагрос только зло мотнула головой.

— Нет, сеньора! — отчеканила она. — Лишь чеки для доктора и для прислуги. И велел всем говорить, что вы скончались.

— Скончалась? — изумленно переспросила Кристина, и Милагрос тут же руками закрыла себе рот. — Но почему? Разве я?..

Милагрос снова замотала головой и даже зажмурилась.

— Не спрашивайте, сеньора! — умоляюще выдохнула она. — Мне доктор не разрешил об этом говорить, а я совсем не умею язык за зубами держать, все болтаю без умолку. Он теперь рассердится на меня и будет совершенно прав! Он мне беспокоить вас не велел, и я не хотела беспокоить, сеньора! Просто… рассердилась очень, а в гневе все время ненужные слова срываются…

Кристина кивнула, не желая продолжать и этот бессмысленный спор. Как так получилось, что за неполные сутки с момента своего пробуждения она только и делает, что подавляет собственные желания? Кто решил, что имеет право распоряжаться герцогиней Веларде и ее жизнью? Вчера доктор Монкайо с Милагрос подсыпали ей снотворное, а сегодня отказываются объяснять, почему Сантьяго решил объявить ее мертвой. Нет, это ей было совсем не по душе!

— Одеваться! — приказала она и решительно поднялась с кровати. В глазах тут же потемнело, и Кристина едва не упала обратно, но все же преодолела слабость и жестом остановила Милагрос, бросившуюся было ей на помощь. — Позови горничную.

— Да я и сама могу вам помочь, — забормотала было уязвленная Милагрос, но Кристина решила иначе. Меньше всего на свете ей хотелось сейчас находиться рядом с человеком, считающим ее мужа предателем, пусть даже это была верная Милагрос, готовая рискнуть ради нее жизнью. Но Кристина не хотела этих жертв. Она хотела правды, и горничная могла ее поведать. Уж с ней-то в разговоре Кристина не станет церемониться. Выпытает все, что ее интересует. И быть может, наконец поймет, что происходит.

Милагрос, будто приговоренная, поплелась к двери, но в сердце Кристины сегодня не было жалости. Она думала только о Сантьяго, необъяснимым образом чувствуя, как над ним сгущаются тучи. Что она могла сделать, чтобы помочь ему?

И нужна ли ему ее помощь? Господи, как много воды утекло за последнюю неделю; словно целая жизнь прошла. И Кристина только надеялась, что эта река не унесла окончательно ее счастье.

Горничная задерживалась, и Кристина сама натянула домашнее платье, не заботясь пока о корсете и нижних юбках. Просто чтобы не чувствовать себя голой в собственном же доме. И, как оказалось, весьма кстати.

— Куда вы сеньор, куда?!.. — раздался от дверей возмущенный голос Милагрос. — Сеньора не одета, вы не должны!..

— Сеньора простит меня! — отозвался смутно знакомый мужской голос, и, легким движением перенеся упирающуюся Милагрос через порог, в Кристинину спальню вошел капитан Руис Дельгадо. — Ведь простите же, сеньора? — уточнил он у Кристины, прикрывая за собой двери. — У меня к вам очень важное дело. Вопрос жизни и смерти, я бы сказал.

Губы его смеялись над побежденной девчонкой/ но взгляд был настолько серьезен и даже мрачен, что Кристина немедля кивнула.

— Запритесь на ключ, — попросила она, догадываясь, что теперь Милагрос побежит за доктором Монкайо, а уж с тем у капитана будет совсем другой разговор. Кристина же хотела знать, с какими вестями он приехал. — Присаживайтесь, где хотите, — продолжила она, когда ключ повернулся в замке. — Простите, что не предлагаю вам с дороги угощения: у меня здесь лишь микстура, но после нее вы, боюсь, нескоро вспомните о своем важном деле.

Что это? Неужели Кристина пыталась отсрочить плохие новости? В том, что они будут плохими, она не сомневалась.

Капитан усмехнулся и отвесил Кристине короткий поклон.

— Ваш супруг уже меня угостил, сеньора, — заявил он и пристроился на ручку того самого кресла, в котором вчера сидел Сантьяго. — И надолго отбил аппетит.

Кристина переплела пальцы рук и опустилась на свою постель. Мысль о том, сколь может быть неприлично подобное уединение с мужчиной, даже не приходила ей в голову.

— Что с Сантьяго? — прямо спросила она. — Я правильно понимаю, что случилось что-то плохое и поэтому он вынужден был срочно отправиться во дворец? Только не щадите меня, ради бога, и не утаивайте ничего. Если я могу чем-то помочь…

— Только вы и можете, сеньора, — выдохнул капитан и скрипнул зубами. — Если вы не справитесь, боюсь, никому уже будет не под силу предотвратить трагедию, которую Сантьяго для себя уготовил. И отказывается, будь он проклят, сменить репертуар!

Послышался осторожный стук в дверь, но Кристина и не подумала отозваться. Затаив дыхание, она смотрела на капитана Руиса и безмолвно умоляла его говорить дальше. Тот выдохнул, тряхнул головой и без лишних сантиментов начал рассказ.

— Керриллар обвинил Сантьяго в заговоре против короля…

В эту секунду Кристине в первый раз захотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что она не спит и весь бред услышанного ей не снится. Невозможно было представить, чтобы кто-то заподозрил Сантьяго Веларде в неверности венценосному кузену, но, чем дальше говорил капитан, тем все большие низости открывались Кристине, холодя ее сердце.

— Неужели его величество поверил, что Сантьяго способен его предать? — воскликнула она, когда слушать молча не осталось никаких сил. Ведь именно это тогда и есть самая настоящая подлость! После всего того, что Сантьяго сделал и как поплатился за верную службу! Неужели у их короля совсем нет разума?

— Мне показалось, что не поверил, — понимающе отозвался капитан, и Кристина, не скрывая, выдохнула. — Во всяком случае, он отправил меня к Сантьяго, чтобы я предупредил его о том, что произошло во дворце, и посоветовал где-нибудь укрыться.

Кристина быстро улыбнулась, радуясь королевскому пониманию и предусмотрительности, но тут же забыла обо всем, кроме Сантьяго.

— Однако герцог не только решил немедля встретиться с кузеном, но и сделал все, чтобы тот отправил его в тюрьму! — зло выдохнул капитан, и Кристина уставилась на него в крайнем потрясении.

— Зачем? Я думала, он объяснит его величеству, как все есть на самом деле…

— Я тоже так думал! — оборвал ее капитан, и глаза его сверкнули. — Но этот фанатик только что не признал свою вину принародно и сам отдал королю шпагу.

И, право слово, сеньора, лучше бы я проткнул ею вашего супруга, чем услышал от него то, что он сказал мне сегодня утром в камере.

— Говорите же! — взмолилась Кристина, не в силах вынести больше ни секунды неизвестности. А потом в священном ужасе слушала, как капитан пытался образумить Сантьяго Веларде, решившего пожертвовать собственной жизнью ради какого-то им обоим неизвестного блага. И никакими щипками нельзя было избавиться от наваждения этого осознания.

Кристина лишь прикрыла рот ладонью и в отчаянии прошептала:

— Он сошел с ума!

Но не успел капитан согласиться с ней или попытаться успокоить, как Кристина вскочила на ноги и бегло осмотрела собственную комнату.

— Надо ехать! — объявила она. — Я сама все объясню его величеству! Он не может не понять! Он же знает Сантьяго всю жизнь! Он не настолько жесток, чтобы желать ему смерти! Он не станет…

Однако капитан качнул головой и открыл наконец истинную цель своего приезда.

— Не в его величестве сложность, сеньора: король вполне вменяем и, если упомикал о пытках и казни, то желая лишь заставить Сантьяго сказать правду, — невесело заметил он. — А вот разубедить в чем-то вашего супруга — дело практически невозможное. Мне не справиться с этим в одиночку. Здесь нужна тяжелая артиллерия.

— Под тяжелой артиллерией вы подразумеваете меня, капитан? — уточнила Кристина, в корне не согласная со степенью своего влияния на герцога Веларде, однако он не дал ей возразить.

— По дороге в Патио-верде у меня было время поразмыслить над происходящим, и я понял, что не только желание сберечь для страны кузена движет Сантьяго во всем этом безумии, — проговорил он. — Его терзает чувство вины, и вины такой, что единственным способом искупления ее он видит самопожертвование. Не спорьте, я знаю братца: угрызения совести — его беда, а нынче, очевидно, они и вовсе его задавили. И только вам под силу избавить его от этого бремени и вернуть желание жить.

Кристина смотрела на него во все глаза. Нет, ей не надо было объяснять, как способны терзать душу угрызения совести, — испытывала это на себе, когда считала, что стала причиной бабушкиной смерти. Тогда действительно свет становится не мил и готов на что угодно, лишь бы избавиться от этой боли и раскаяния, придавливающих к земле неподъемным грузом и не дающих сделать ни одного вдоха без надрыва.

Но Кристина не представляла такого проступка, который способен сломать Сантьяго Веларде. Капитан Руис как будто намекал, что именно Кристина стала источником его страданий, но она при всем желании не находила за собой такой вины. Впрочем, сейчас это не имело значения. Все подробности она выяснит по дороге.

— Вам придется украсть для меня из конюшни лошадь Милагрос, — решительно проговорила Кристина и в упор посмотрела на капитана. — Если доктор и его сообщница узнают, что я собралась во дворец, а вы мне потворствуете в этом, следующие несколько дней мы проведем в царстве Морфея, а я, кажется, и так уже проспала все на свете.

Капитан согласно улыбнулся, однако следом окинул Кристину с ног до головы озадаченным взглядом.

— Вы уверены, что сумеете одолеть верхом такой путь? — спросил он. — Все же вы очень тяжело болели.

Кристина усмехнулась, вдруг очень верно поняв своего мужа, когда тот рвался на помощь молочному брату, забыв о собственной ране. Думать о себе в такой момент казалось предательством, а силы так и бурлили в жилах, давая однозначный ответ на вопрос.

— Ждите меня за кладбищем, — распорядилась она. — Там густые деревья, и вас никто не заметит. А я постараюсь отделаться от сопровождающих и присоединиться к вам как можно скорее. Но, если не получится, вам придется применить силу.

Капитан хмыкнул и пообещал сделать все, как она сказала, однако следом неожиданно нахмурился.

— Тут только вот еще какая загвоздка, сеньора, — он озабоченно почесал в затылке. — Нельзя, чтобы кто-нибудь узнал вас во дворце. Есть у вас какая-то…

— Почему нельзя? — перебила его Кристина. Капитан снова хмыкнул.

— Сантьяго из ада за мной вернется, если я снова поставлю вашу жизнь под угрозу, — непонятно объяснил он. — Пока вас считают умершей, вы в безопасности. А если вдруг обнаружится, что это ложь, последствия могут быть самыми плачевными. Так что надо вам как-то переодеться, что ли, чтобы никто не подумал…

— Погодите, капитан! — снова прервала его Кристина и тряхнула головой. — Объясните хоть вы мне, ради Христа, что это за безумие с моей смертью и что за опасность мне может угрожать? Ведь власть сеньора Керриллара закончилась, а значит…

— Власть закончилась, а преступления — только начинаются, — мрачно возразил тот. — Не сказали вам, видать, что за болезнь у вас была? А вас отравить пытались. И должны думать, что сумели. Иначе…

Кристина зажмурилась, пытаясь осмыслить его слова. Капитан продолжал говорить, рассказывая, как Сантьяго узнал об этом и какие выводы сделал, а она дышала все тяжелее, осознавая, что пережил за эти дни любимый, и физически ощущая его боль. Господи, теперь ей не надо было ничего объяснять, теперь она понимала все лучше капитана.

Когда Кристине впервые стала грозить серьезная опасность, Сантьяго предложил ей собственную фамилию и собственное поместье, чтобы исправить свою ошибку. А теперь он наверняка считал себя ответственным за это нападение на Кристину и за то, что он ее не уберег. Потому и сказал ей при пробуждении лишь эти равнодушные слова. Был уверен, что Кристина не простит и что сам он не заслуживает прощения. А она…

Она не знала, что задумал ее безрассудный муж, зато не сомневалась в том, что должна делать сама. И в душе больше не было ни капли страха. Пусть придется спорить с самим королем, пусть придется выкупать у него Сантьяго на его условиях, пусть ей будет снова грозить смертельная опасность, Кристина ко всему готова! Она знала, за что боролась. И что случится, если она проиграет.

— У меня есть отцовский костюм, который он носил в юности и который будет мне впору, — твердо произнесла она, когда капитан закончил свой рассказ.

— И обручальное кольцо, которое, как вы говорили, откроет мне любые двери. Надеюсь, двери тайных дворцовых ходов тоже к ним относятся?

Капитан, изумленно взглянув на нее, следом расплылся в широкой улыбке.

— Вы еще большая авантюристка, чем ваш супруг, сеньора, — проговорил он. — И теперь я почти не сомневаюсь в нашем успехе.

— Что я должна сделать, чтобы последние ваши сомнения отпали? — серьезно спросила Кристина, и капитан тоже спрятал улыбку.

— Скажите, что простили его, — без тени насмешки произнес он. — Пожалуйста, сеньора, ради вас он отказался от королевского патента и презрел свой долг, потому что вы для него важнее всего на свете! Я не знаю, что произошло между вами, и меня это не касается, но понимаю, что сейчас ваше прощение — единственное, что имеет для Сантьяго значение. И что может его спасти!

В его голосе проскользнула острая мольба, и Кристина неожиданно для самой себя коснулась его руки.

— Я люблю Сантьяго всем сердцем! — просто сказала она. — И не допущу, чтобы он нашел повод в этом усомниться.

Капитан просиял и в поклоне поцеловал ей руку.

— Братец — счастливчик! — вместо комплимента заявил он и, удовлетворенный, покинул ее комнату. Кристина снова заперла ее, не дожидаясь появления в дверях Милагрос и доктора Монкайо. Нет, она была всей душой признательна им за помощь и за участие, но сейчас они были лишь помехой, стоящей на ее пути к Сантьяго. Сердце замирало от одной лишь мысли о том, сколь страшную судьбу он себе избрал и как близко сейчас была беда, до сих пор обходившая его стороной. Если все именно так, как считает Сантьяго, и Виктория, стремясь к трону, желает его смерти, то жизнь его висела на волоске и могла оборваться в любой момент. Если уж их помощник сумел ранить Кристину на балконе королевского дворца, ему ничего не будет стоить пробраться в тюрьму и умертвить герцога Веларде еще каким-нибудь изощренным способом. А потом Керриллар спишет это на самоубийство изменника, и путь к трону для Виктории будет открыт.

Инфанта оказалась страшным человеком. Избавилась от Перлы — а Кристина теперь была уверена с том, что это произошло по ее приказанию, — отравила Кристину, оклеветала Сантьяго, рассчитывая и на его смерть. Да как у нее только рука поднялась на собственного кузена? Пусть они никогда не были близкими людьми, но у них в жилах текла одна кровь, и Сантьяго делал все, чтобы ее письма к жениху достигали адресата, а когда услышал крик в ее комнате, не раздумывая бросился на помощь. И что получил взамен?

Кристина несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь. Как же тяжело сейчас было Сантьяго! Его предала сестра, в нем разочаровался брат, а жена должна была считать его виновником своей болезни и столь близкой гибели! И при всем этом он еще умудрялся думать о королевском благополучии и о Кристининой безопасности! Знал ли капитан, каким образом Сантьяго рассчитывает победить своих врагов? У Кристины еще будет время спросить об этом и решить, чем она сможет помочь. А пока у нее была ничуть не менее сложная задача.

Жизнь при институте благородных девиц научила Кристину обходиться без помощи горничной. Достав из шкафа мужские штаны и рубаху, она облачилась в них, а сверху натянула самое просторное и закрытое свое платье. Сюртук и берет пришлось спрятать в корзинку, в которую она потом положит завтрак, чтобы поесть на свежем воздухе. Подумав об этом, Кристина усмехнулась: какие сложности приходится преодолевать, чтобы выбраться из собственного поместья! Наверное, она могла бы просто приказать оставить ее в покое, и герцогине Веларде никто не посмел бы перечить, но Кристина не хотела обижать людей, которые желали ей добра. Только не сейчас, когда столь многое зависело от божественной благосклонности! Она должна была сделать все, чтобы спасти любимого!

Простой узел на голове — быстро и удобно. Кристина перекрестилась перед распятием и отворила дверь собственной комнаты.

Бой начался прямо у порога, но Кристина была непреклонна: она желает завтракать в саду, а перед этим — навестить могилы бабушки и дедушки. Разумеется, одна, чтобы поговорить с родными по душам, и доктор Монкайо, очевидно решив, что подобная беседа поможет Кристине обрести душевное равновесие, дозволил ей такую прогулку. Кристина пожалела, что не оставила для столь милого человека даже записки с объяснениями своего исчезновения, но возвращаться не пожелала, поэтому лишь от души поблагодарила доктора за все и поспешила на кладбище.

Капитан Руис ждал ее в условленном месте с двумя лошадьми, и Кристина с радостью увидела, что Милагрос привезла ей в Патио-верде Бабочку. Решив, что это добрый знак, она подобрала юбку и взобралась в седло. И тут же услышала позади сдавленный всхлип.

Милагрос!

Готовая к новой битве, Кристина резко обернулась к выследившей ее подопечной, но та лишь протягивала ей разноцветную куколку и смотрела умоляющими глазами.

— Удачи вам, сеньора! — выдохнула она и столь скоро скрылась за деревьями, что Кристина не успела ничего ответить. Капитан улыбнулся.

— Хорошее напутствие, — оценил он и тоже вскочил на коня. Поняв, что больше не должна таиться, Кристина избавилась от мешавшегося платья, а заодно и от корзинки, оставив себе лишь одно яблоко и пару пирожков, чтобы в дороге немного перекусить. Капитан от угощения отказался, заметив, что ему кусок по-прежнему не лезет в горло, и они направились по дороге, ведущей в столицу.