Сердце сокола

Глава шестидесятая: Предатель

Рейнардо слушал, закрыв лицо руками и не желая верить тому, что не спит. Недели не прошло, как он утяжелил голову корону, но несчастья с тех пор сыпались на него, будто из рога изобилия, и единственно, что он сейчас хотел, это открыть глаза, увидеть в дверях с иголочки одетого Сантьяго Веларде Солара, услышать его ироничное приветствие и убедиться, что он по-прежнему верен ему всей душой. Пусть спорит, пусть опекает, пусть даже в глаза смеется над своим королем — но только не прячет за спиной нож, готовый поразить доверявшее ему сердце. А Рейнардо доверял брату, как никому другому.

Вряд ли он сумел бы объяснить сей феномен, когда Сантьяго делал все, чтобы уничтожить любое доверие на корню. Язвил, считал Рейнардо ребенком и не уставал ему на это указывать, обвинял королевского наставника в своекорыстии, женился на девушке, в которую Рейнардо был влюблен, и не испытывал раскаяния из-за своего вероломства. Даже в день коронации умудрился устроить спектакль, после которого любой другой правитель отправил бы непокорного телохранителя в ссылку, а Рейнардо простил, войдя в его положение и увидев в том лишь еще одно доказательство его преданности.

Вот только оказалось, что он слишком часто в него входил. И страшные факты, предъявленные сеньором Керрилларом, были однозначным тому свидетельством.

Бывший регент, вопреки уверенности Рейнардо, не покинул Эленсию сразу после коронации, а остался во дворце, несмотря на слишком явное охлаждение в их отношениях с подопечным и откровенную опасность королевского гнева. А у Рейнардо за последние месяцы скопилось слишком много поводов для недовольства сеньором Керрилларом, чтобы желать его видеть хоть одну лишнюю минуту.

Нет, он не забыл всего того, что бывший наставник для него сделал. Но наконец позволил себе взглянуть на него незашоренными детской благодарностью глазами — и ужаснулся. Во что за эти годы превратилась его страна? В кого за эти годы превратился его народ? И в кого превратился он сам, позволивший сеньору Керриллару разорить Эленсию донельзя и положить на алтарь обогащения не одну тысячу жизней? Лелея благодарность за спасение единственной жизни — его собственной? А стоила ли она таких жертв? И имел ли право занимать престол человек столь алчный и столь жестокий, как назначенный матерью регент? Если Рейнардо в то время был еще совсем юн и не имел возможности противостоять желаниям Киигина Керриллара, то мать не могла не знать, что это за человек, и все же отдала ему страну на разграбление, не поскупившись и лично одарить его так, что хватило бы на выкуп у дьявола всех загубленных им душ.

Эти мысли, столь кощунственные еще совсем недавно, в последние месяцы не давали Рейнардо покоя. Он и раньше, конечно, не одобрял многие поступки своего наставника, но только с появлением в его жизни Кристины позволил себе наконец доверять собственному мнению и отстаивать его. Стало слишком стыдно выглядеть перед запавшей в душу девушкой бесхребетным слепцом, и Рейнардо принялся выбираться из той трясины, в которую загнали его родительские завещания.

Медленно, с ошибками, порой с неверием в собственные силы, но он упорно шел вперед, а поддержка Кристины подбадривала и укрепляла в этой решимости. Удивительная девушка, и откуда у нее только брались столь нужные и столь правильные слова? Некоторые из них становились для Рейнардо настоящим знаменем, и их он проговаривал перед самими сложными решениями, и в них находил верные ответы.

«У вас есть обязательства не только перед собой, но и перед своим народом и своей страной».

«Отступить всегда проще, чем бороться».

«Вы гораздо сильнее, чем думаете, и вам не нужна ни я, ни кто-либо другой, чтобы мудро и справедпиво править своей страной и дать счастье и спокойствие своему народу!»

«Я думаю, что у Эленсии есть король, ваше величество, и буду молиться за то, чтобы вы прожили долгую-долгую жизнь!»

Кристина невероятно тонко сумела понять, что именно нужно услышать Рейнардо, чтобы почувствовать себя королем и принять свое предназначение.

Никто никогда не говорил с ним так, как она: открыто, честно, смело. В Кристине не было фальши, и Рейнардо верил ей, даже когда не хотел этого. Он чувствовал, что действительно небезразличен ей, и искренне радовался тому, что у него есть такой друг.

Вчера он узнал, что этот друг заболел. Слухи по дворцу распространяются быстро, но на этот раз им потребовалось целых два дня, чтобы достигнуть королевских ушей и донести до Рейнардо вести из Патио-верде, куда отбыл доктор Монкайо. Герцогиня Веларде… Занемогла… Лихорадка… Должно быть, простудилась под последним дождем…

Рейнардо подумывал навестить Кристину и даже приказал заложить после завтрака карету, чтобы отправиться во владения Даэронов, но сеньор Керриллар безапелляционным тоном потребовал аудиенции, утверждая, что дело не терпит отлагательств, и Рейнардо почему-то ему не отказал.

И узнал, что человеком, желающим убить его и занягь эленсийский трон, был его брат, Сантьяго Веларде Солар.

Перед Рейнардо лежала целая стопка доказательств его вины, а ему хотелось удавиться.

— Думаю, вы сами в состоянии сделать правильные выводы, ваше величество! — заявил сеньор Керриллар, оставляя его с раскалывающейся головой и ворохом бумаг, к которым Рейнардо не хотел прикасаться. — Мне потребовалось много сил и времени, чтобы собрать эти документы, но я не мог уехать, оставив вас в неведении относительно готовящегося против вас заговора. Все же вы мне не чужой человек, да и обещание, данное вашей матушке, не теряет свою силу лишь из-за того, что вы стали совершеннолетним. За сим позвольте откланяться, ваше величество. Завтра я отбываю в Нередад: здесь моя служба закончена. Искренне желаю вам разобраться со своими настоящими недругами и править долго и справедливо! Всех благ вам, ваше величество!

Он ушел, а Рейнардо, кажется, с ним даже не попрощался. Его покидал человек, отдавший служению Эленсии и ее королю десять лет, но Рейнардо не было до него никакого дела. Сердце его придавило невыносимой тяжестью, и каждый вдох приходилось делать с усилием. Сантьяго хочет от него избавиться! Сантьяго готов взять на душу грех братоубийства, и все его клятвы ничего не стоят! Сантьяго давно замыслил переворот и ждал только момента, когда сеньор Керриллар уйдет с его пути к трону, чтобы нанести свой удар, забыв о том, что у них с Рейнардо одна кровь, что их родители были родными братом и сестрой, что они одна семья и что Рейнардо…

— Найо? — он не заметил, как вошла Виктория, глядя невидящими глазами на разложенные на столе в идеальном порядке бумаги. Сеньор Керриллар был верен своей педантичности. Объяснял суть и выкладывал письмо. Потом следующее. И так до тех пор, пока места на столе не осталось. И пока Рейнардо не разучился верить.

— Что с тобой, Найо? — озабоченно шагнула вперед Виктория. — На тебе лица нет. Какие-то неприятности?

Рейнардо криво усмехнулся. Каким словом назвать раскрытый заговор, в котором он предпочел бы остаться жертвой, а не стать судьей?

— Ты говорила, Виктория, что Сантьяго никогда нас не предаст, — глухо произнес он. — Что он такой же Солар, как и мы. Что на него можно положиться в трудной ситуации и что он ни за что не нарушит данное слово.

— Говорила и повторю! — непонимающе отозвалась Виктория. — Сантьяго — наш брат, и он доказал это своей верностью и безупречной службой. И если сейчас он отсутствует, значит, у него на то есть веская причина.

Пару дней назад Рейнардо иронично заметил при сесгре, что их кузен нашел себе занятие поинтереснее, чем охрана короля. Но тогда он имел в виду совсем иной повод, нежели сегодня.

— Боюсь, что у нас с тобой больше нет брата, — мрачно сказал Рейнардо и тяжело поднялся из-за стола. Смотреть на все эти записки было выше его сил. Вот бы обернуться — а они бы пропали. Сгорели. Превратились в труху и рассеялись на ветру.

— Что ты имеешь в виду? — в голосе Виктории послышалось ожидаемое раздражение. Она терпеть не могла, когда кто-то говорил загадками. А у Рейнардо язык не поворачивался произнести правду вслух.

— Почитай, — предложил он и обвел рукой собственный стол. — А потом скажешь, что ты обо всем этом думаешь. И обсудим, что делать дальше.

Виктория закатила глаза к небу, по-прежнему негодуя на таинственность брата, однако возражать не стала. Рейнардо отвернулся, чувствуя отвращение при одной лишь мысли о том, что Виктория станет сейчас прикасаться к этим мерзким бумажонкам, разворачивать их, изучать, не верить собственным глазам, перечитывать — и разочаровываться.

Ровно как Рейнардо.

Виктория зашуршала бумагой.

Там был богатый улов. Письмо Андреса VIII герцогу Веларде, в котором король Аделонии называл Сантьяго куда лучшим правителем, чем его мягкотелый кузен, и предлагал всяческую поддержку, если его друг все же надумает занять трон. Второе письмо, где он возмущался тем состоянием Эленсии, до которого ее довел Киктин Керриллар при попустительстве Рейнардо, и одобрял тот способ борьбы за страну/ что избрал герцог Веларде. Письмо Сантьяго, где, если приложить к строкам специальный шифровальный ключ, можно было прочитать:

«Ни при каких обстоятельствах не возвращайтесь в столицу. Я вполне владею ситуацией». Страница из еще одного его письма, в котором герцог Веларде рассказывал обо всех последних происшествиях во дворце и просил помощи, чтобы очистить королевские покои. Прошение на имя Рейнардо о расторжении брака с сеньоритой Даэрон Раядой. Показания двух свидетелей о том, что они видели аделонские деньги у герцога Веларде. Еще какие-то записки с указаниями неведомым сообщникам, способные без всяких дополнений утопить их автора, потому что Рейнардо увидел в них и отсвет последних покушений, и травлю сеньора Керриллара, и намечающуюся атаку на короля.

Все они были написаны рукой Сантьяго Веларде.

— Вы считали, что я хочу отнять ваш трон, но герцог не случайно внушал вам эту мысль, — отрезал, будто ножом, каждую фразу сеньор Керриллар. — Он отводил подозрения от себя. Очевидно, он давно замыслип занять ваше место и очень старательно готовил почву. Даже женился на неподходящей ему по положению женщине, чтобы окончательно убедить всех нас в том, что больше не имеет видов на престол. Однако, как видите, когда пришло время, он нашел способ избавиться от этой обузы. Подозреваю, что, отвергни вы прошение кузена, сеньору Веларде настиг бы несчастный случай, сделавший герцога безутешным вдовцом. И первым претендентом на эленсийскую корону.

Более страшных слов Рейнардо в своей жизни еще не слышал. Даже когда узнал о смерти отца, а затем матери, в душе не было такой пустоты, а в сердце — отвращения. Прошение о расторжении брака было тем самым детонатором, что позволило взорваться принесенной сеньором Керрилларом бомбе. Без него все подозрительные письма не имели бы смысла. Но на прошении стояла велардовская печать, и подделать ее было невозможно.

— Но это же бред, Рейнардо! — подала наконец голос Виктория, вырывая его из душевных терзаний. — Зачем бы Андресу строить козни против эленсийского короля, когда он собирается жениться на его сестре? Кто тебе это принес? Керриллар? У него давно зуб и на Андреса, и на Сантьяго! Он мог какую угодно пакость против них учинить!

— Зачем ему это сейчас? — пожал плечами Рейнардо. — Завтра он возвращается в Нередад. Больше мы его не увидим.

— Из мести! — тут же нашла ответ Виктория. — Я отвергла его из-за Андреса, а ты — из-за Сантьяго! Чем не повод очернить их в твоих глазах и лишить тебя сильных союзников?

В голосе ее, однако, было куда меньше уверенности, чем в словах, и Рейнардо не мог оставить это без внимания.

— Я уже не знаю, кто наш союзник, Виктория, — тихо произнес он. — И кому теперь вообще стоит верить.

Виктория замерла возле стола, оперевшись на него руками, и прокзила брата взглядом.

— To есть ты считаешь, что все эти бумаги — подлинные? — напряженно спросила она. Рейнардо коротко усмехнулся.

— Нет ничего проще, чем обратиться к сеньору Ламасу, чтобы тот сделал сверку почерков, — проговорил он. — Но ты сама видишь эти сорбоновские вензеля под письмами. Так подписываются только ее выпускники. И только они знают, сколько у каждого должно быть крючков и завитков.

— Это не доказательство! — вспылила Виктория. — Я не верю и не хочу верить в то, что Сантьяго мог нас предать! Он наш брат, Рейнардо! Одна кровь! Он сам присягал тебе на верность — перед богом и людьми! Он не может!..

Она задохнулась негодованием, а Рейнардо вяло подумал, что ее доводы уж точно нельзя считать доказательствами. Мало ли в мире было войн, когда брат шел на брата? Мало ли сыновей свергло отцов, чтобы занять их трон? Мало ли отцов сгноили в тюрьме угрожавших их благополучию отпрысков? Когда на кон поставлено так много, зов крови отходит на второй план. И Рейнардо все сильнее в этом убеждался.

— Ты видишь то же, что и я, Виктория, — повторил он, кивнув на бумаги. — Если ты сумеешь иначе объяснить их значение, я буду благодарен тебе до конца жизни. Мне, признаться, не хватает на это воображения.

Виктория бросила на него едкий взгляд и застучала сложенным веером по столу.

— Если верить этим запискам, выходит, что покушения на меня тоже организовал Сантьяго! — резко проговорила она. — Но я сама видела, как кто-то ударил его ножом! Надо быть весьма отчаянным человеком, чтобы рискнуть вот так отвести от себя подозрения! Если бы рука его предполагаемого сообщника дрогнула, он бы навсегда остался калекой, а то и отдал бы богу душу!

Рейнардо повел плечами. Про отчаянность Сантьяго Веларде им обоим было известно не понаслышке. А Рейнардо имел возможность оценить ее и по хранимой кузеном тайне.

— Считать его невероятным везунчиком куда наивнее, Тойя, не находишь? — невесело сказал он. — Месяца не прошло со дня ранения, а он уже кадриль отплясывает. Просто чудесное выздоровление.

Виктория снова обожгла его неприязненным взглядом.

— Ты словно ищешь подтверждение его предательству, Рейнардо! — раздраженно заметила она. — Не ожидала от тебя! Уж у тебя-то, кажется, претензий по отношению к Сантьяго быть не должно! Он только что дорожки перед тобой розами не посыпал. — Тут она прищурилась и зло обмахнулась веером. — Или это месть за Кристу? Эта девица давно свела тебя с ума, и ты так и не простил Сантьяго его победы, а теперь нашел наконец способ рассчитаться с ним?

Брови Рейнардо взлетели вверх. Какой угодно он ожидал реакции от сестры, но только не подобных обвинений.

— Ты хочешь сказать, что я собрал все эти бумаги, чтобы опорочить Сантьяго и вернуть Кристину? — изумленно уточнил он. — Ты в своем уме, Тойя?

Она фыркнула, столь ярко напомнив себя прежнюю.

— Я-то в своем! — отчеканила она. — А вот о тебе, боюсь, этого не скажешь! Очень тонкий и продуманный план, брат, чтобы взять Кристу в любовницы! Дочь разорившегося виконта королю не под стать, а герцогиня Веларде — то, что нужно! Сантьяго никогда не согласился бы уступить подобной связи, значит, его нужно убрать! И заговор против едва вступившего на трон короля — весьма удобный для этого повод!

Рейнардо смотрел на сестру, не веря, что она говорит всерьез. Но глаза Виктории пылали праведным огнем, напоминая, что когда-то инфанту и ее кузена связывали довольно-таки романтичные отношения. Неужели они не остыли и по сей день? И именно поэтому Виктория так рьяно защищает сейчас Сантьяго, придумывая какие угодно небылицы и не пытаясь найти хоть одну весомую причину того, почему герцог Веларде не может оказаться предателем?

От этого слова Рейнардо перекосило.

— Не слишком ли сложно для короля? — уязвленно проговорил он. — Мне ничего не стоит уничтожить Сантьяго одним росчерком пера. Из одного лишь каприза, Тойя, и никто не посмеет мне перечить!

Виктория задышала часто и отрывисто, не справляясь с гневом. Однако ей не понадобилось много времени, чтобы взять себя в руки.

— У Сантьяго много друзей, — напомнила она и бросила веер на стол, поверх бумаг. — Куда больше, чем у тебя, Рейнардо, и среди них есть весьма могущественные. И они не допустят его гибели без весомой на то причины, либо же отомстят за нее так, что всей Эленсии придется несладко. И ты понимаешь это не хуже меня! А если обвинить Сантьяго в заговоре против законного правителя, да еще и Андреса ему в сообщники приписать, тут вполне можно рассчитывать на поддержку Европы. Может, войну они и не развяжут, но соседей приструнят, а ты…

— Опомнись, Виктория! — не сдержал теперь собственного возмущения и Рейнардо. Не могло быть, чтобы родная сестра действительно подозревала его в подобной низости! Чем он заслужил столь жестокие ее обвинения? И как они вообще могли прийти ей в голову? — Ты понимаешь, что говоришь? Ты готова верить в безупречность кузена, несмотря на все доказательства его вины, и при этом обвинять меня в подлости без всяких на то оснований? Это не слишком-то честно, не находишь?

Виктория резко выдохнула.

— Если бы Сантьяго хотел убить тебя, он давно бы это сделал: у него, будучи твоим телохранителем, имелась сотня возможностей для удара! — заявила она. — Тогда он еще не был связан узами маргинального брака и законно стал бы королем по праву наследия, вышвырнув из Эленсии Керриллара, как надоевшую шавку! И Андрес оказал бы ему любую поддержку — хотя бы чтобы избавиться от явного врага у своих границ! Или, думаешь, он ждал, когда ты отдашь Керриллару власть, чтобы разбираться уже с ним? А может, рассчитывал, что ты сам от престола отречешься, и ему вовсе не придется руки в крови пачкать?

Рейнардо так не думал, но как раз эти причины были весьма весомыми, чтобы отложить свержение действующего короля и воцарения нового. И Виктория, сама того не осознавая, дала ответ на свой вопрос.

Но не на вопрос Рейнардо.

— Я не знаю и не могу знать мыслей герцога Веларде, — холодно сказал он, остужая разошедшуюся сестру. — Он умнее меня и умнее тебя, Виктория, и он переиграет нас обоих, если ему это будет нужно. Сейчас меня волнуют лишь те бумаги, что лежат у меня на столе. Я хочу понять, стоил ли им верить и что мне делать дальше. И я искренне надеялся, что ты дашь мне дельный совет.

Виктория ужалила его ничуть не меньшим льдом.

— Разумеется, верь им, Найо! — заявила она. — Ты всегда верил Керриллару, почему теперь должен отступать от этого правила? Подумаешь, речь идет о судьбе нашего кузена: он достаточно тебе насолил, чтобы избавиться от него раз и навсегда! Чтобы он не затмевал собой тебя и не стоял у тебя костью в горле, напоминая о твоих поражениях и недостатках! Чтобы не составлял тебе конкуренцию в глазах женщин и соседей! Всего-то и нужно — казнить Сантьяго как изменника! Это так просто, Найо! И никто больше не будет стоять у тебя на пути!

Они смотрели друг на друга, как самые заклятые враги, и Рейнардо вдруг стало по-настоящему страшно. Он потерял всех близких людей: родителей, дядю с тетей, наставника. Теперь терял Сантьяго и Викторию. И не мог это принять.

— Я не… — он запнулся и быстро дважды вздохнул, овладевая собой. Потом сделал шаг к сестре. — Я не желаю Сантьяго смерти, — наконец твердо выговорил он. — Я не хочу его женщину и не хочу верить в то, что он предатель. Но и оставаться прежним наивным глупцом больше не могу. Если Сантьяго действительно виновен в заговоре, он должен понести наказание, какие бы родственные узы нас не связывали. Я больше никому не собираюсь подставлять беззащитную спину. И искренне надеюсь, что ты все же на моей стороне и не желаешь моей смерти, чтобы стать первой эленсийской самодержицей.

Зачем он это сказал? Выглядело так, как будто он подозревал сестру в стремлении к его свержению, и подобных обвинений Виктория никак не могла бы ему простить. И Рейнардо был почти готов к тому, что она сейчас ударит его по щеке, а потом с той же силой хлопнет дверью, навсегда оставив его в одиночестве, но Виктория вдруг опустила голову, зажмурилась и тяжело задышала. А потом еще неожиданнее подалась к Рейнардо и крепко его обняла.

— Помнишь, когда мы были маленькими и играли на берегу? — проникновенно проговорила она. — Няньки, гвардейцы поодаль. Ты был таким послушным и учил, кажется, французский. А я прыгала по волнам и не желала выходить из воды. Все дальше и дальше от берега, Найо, — помнишь? Никто не понял, что я стала тонуть. Почему-то все думают, что, когда люди тонут, они кричат и машут руками. А я не могла ни кричать, ни двигаться. Просто камнем уходила на дно, и ноги у меня совсем онемели, и я не могла как следует вынырнуть. Почему ты тогда бросился за мной в воду? Почувствовал, что мне плохо?

У Рейнардо перехватило горло от такого ее голоса и тех страшных воспоминаний, и он только кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Виктория прижалась к нему еще крепче.

— Вот и я чувствую, когда тебе плохо, Найо, и хочу защитить! — прошептала она. — Я никогда не причиню тебе вреда! Я сама уничтожу Сантьяго, если он действительно замыслил против тебя недоброе! Но пока это не доказано, буду на его стороне. Я… не хочу верить в его подлость. И не стану, прости!

Рейнардо ласково поцеловал ее в лоб и прошелся по комнате. Как верно когда-то подметила Кристина, от решений Виктории не зависят ни жизни, ни судьбы, поэтому она может позволить себе полагаться на чувства. А Рейнардо имеет право доверять лишь фактам. И эти факты, по-прежнему лежащие на его столе, упрямо обвиняли Сантьяго в измене.

Рейнардо сел на софу, пытаясь собрать мысли воедино. Виктория, не дождавшись его ответа, зачем-то снова принялась перебирать принесенные сеньором Керрилларом бумаги. И она же первая подала голос.

— Где он только набрал все эти доказательства?! — ожесточенно произнесла она. — Если бы речь шла не о Сантьяго, я бы поверила им безоговорочно. Но он не мог, нет, не мог, Рейнардо! Я не знаю, как объяснить все эти письма, если они окажутся подлинными, но чувствую, что это какая-то дьявольская задумка Керриллара! Он снова хочет обмануть тебя, Найо, и ему это, очевидно, удается!

Рейнардо сидел, опустив голову и вперив взгляд в пол. Он не мог отрицать того, что Виктория в чем-то права и сеньор Керриллара вполне мог заняться сбором подобной информации в желании низвергнуть герцога Веларде, ставшего причиной того, что отношения между регентом и его подопечным разладились, но это вовсе не исключало вероятности, что он действительно разгадал заговор против Рейнардо и, отдавая дань своему обещанию, стремился его предотвратить.

Верить, подобно сестре, сердцу, а не разуму Рейнардо больше не имел права.

— Как бы ты поступила на моем месте? — глухо спросил он, снова не вовремя вспомнив Кристинины слова об ином взгляде на мир инфанты. Однако Виктория неожиданно ответила со всей ответственностью.

— На месте брата или короля, Рейнардо? — чуть вызывающе уточнила она, но следом объяснила: — В первом случае я бы задала эти вопросы лично Сантьяго и послушала, что он скажет. А по втором — заключила бы его под стражу до выяснения всех обстоятельств. Но только тебе выбирать, Найо, что для тебя важнее. Ты король, и ты несешь всю ответственность.

С этими словами она покинула королевские покои, оставив Рейнардо наедине со своими мыслями. Тех было очень много. Слишком много, чтобы справиться в одиночку.

Что выходило по представленным сеньором Керрилларом письмам? Сантьяго и Андрес, подружившись в Сорбонне, решили создать содружество двух своих государств, чтобы в случае опасности вместе противостоять врагам. Андрес в то время был законным наследником Аделонии, а Сантьяго — вторым претендентом на эленсийский престол, где регент Керриллар, по их мнению, собирался погубить короля и присвоить власть себе. Свергнуть чужака совсем не то, что поднять руку против брата, и сеньору Керриллару дали возможность довести свое дело до конца. Кроме того, королевская гвардия могла взбунтоваться и для ее подавления требовались аделонские войска, въезд в Эленсию которым до недавнего времени был запрещен. Отсрочка же привела к неожиданным последствиям.

В жизни Рейнардо появилась Кристина, сумевшая вернуть ему чувство собственного достоинства и желание быть королем, и тогда Сантьяго быстро, под предлогом опасности для ее жизни, увез сеньориту Даэрон из дворца прочь.

Почему просто не убил, ответа в письмах не было, но, возможно, как раз для того, чтобы отвести от себя подозрения. Однако Рейнардо внезапно не впал в отчаяние, а продолжил возрождаться даже без поддержки Кристины, да еще и надумал сделать Викторию своей наследницей. Следовало срочно исправлять ситуацию, и вот уже Андрес спешит на встречу с невестой, а Сантьяго пишет прошение о расторжении брака с неподходящей женщиной. В стране же готовится переворот, на который идут, в том числе, и аделонские деньги, обнаруженные в карманах герцога Веларде. Кажется, все было очень складно и выглядело весьма правдоподобно.

Почему же Рейнардо не верил? Потому что за последние полгода он вообще разучился верить людям, в том числе, и бывшему наставнику? Ему все лгали, преследуя личные цели и не думая о его чувствах. Сеньор Керриллар, видевший в своем регентстве лишь возможность обогатиться и вовсе не испытывающий к воспитаннику привязанности. Перла, уверенная, что может управлять королем, но так и не отдавшая ему своего сердца. Андрес, обещающий Рейнардо всяческую поддержку, а за глаза называющий его инфантильным слабаком, не способным справляться со своими обязанностями. Виктория, играющая его любовью так, как ей вздумается, и по большому счету ничего не дающая взамен. Даже сейчас она так и не взяла на себя труд выслушать брата и найти для него нужные слова, лишь рассердилась и предложила решать проблему самому. Как впрочем, и всегда.

Сантьяго…

Рейнардо задумался, пытаясь припомнить, когда бы кузен говорил его обманывал. Не скрывал что-либо, а именно лгал в лицо — и не мог. Сантьяго резал правду, не задумываясь о том, хочет ли Рейнардо ее услышать, а может, даже получая от его негодования какое-то извращенное удовольствие, но никогда не опускался до вранья. Иногда предлагал Рейнардо додумывать, иногда злился из-за упрямства и тупоумия венценосного кузена, но не прятался за красивыми словами и не боялся доказывать то, что считал истиной. Быть может, потому Рейнардо и проникся к нему таким доверием? Приняв его клятву и решив, что та идет от самого сердца? Сантьяго мог быть нетерпимым, несправедливым, неправым, но его нельзя было упрекнуть в том, что он держит камень за пазухой против своего короля. Он поклялся на могиле отца, что будет верен делу Соларов. Мог ли он неожиданно посчитать, что продолжит это дело куда лучше кузена? Или решить, что факт совершеннолетия Рейнардо освобождает его от обещания и именно поэтому только теперь затеять переворот? Посмотрев, на что способен Рейнардо, и решив, что его характера недостаточно для возрождения Эленсии? Каким бы бредовым ни казалось это объяснение, только его Рейнардо мог бы принять за истинное во всем сумасшествии последних событий. Господи, от этих мыслей в голове дымилось, а у груди тоскливо сжималось. Рейнардо искал причины, по которым Сантьяго не мог оказаться предателем, но что, если он им был? Если только так и можно объяснить все эти письма? Если сеньор Керриллар действительно раскрыл заговор — неважно, из каких побуждений, — и Сантьяго хочет смерти кузена, чтобы стать королем самому?

Дьявол все подери, тот самый Сантьяго, что перед богом и его служителями четко и уверенно произносил слова клятвы верности! Тот самый, что полтора года подминал собственную гордость, чтобы исполнить завещание покойного короля!

Что однажды в детстве взял на себя вину Рейнардо, когда тот, разозлившись за что-то на отца, сбежал из дворца и перепугал родителей, потому что считал себя старшим и именно так понимал свой долг! Долг всегда был для Сантьяго Веларде на первом месте, ради него он был готов на любые жертвы и лишения, и он не отступил бы от него даже под угрозой смерти.

Вот только чужая душа — потемки. И не стало ли новым долгом для Сантьяго свержение кузена?

Пожалуй, только сам Сантьяго способен был ответить на этот вопрос. Он не станет лгать даже ради спасения собственной жизни. Да и Рейнардо научился отличать ложь от правды. И кажется, больше всего хотел выяснить, какую же цель преследовали те, кому он больше не верил.

— Капитан, — наконец позвал он, и от портьеры, за которой находилась секретная ниша, отделилась фигура его нынешнего телохранителя. Не было ни единого сомнения в том, что он слышал оба разговора. И вряд ли не имел собственного мнения по поводу всего произошедшего. Но, как хороший вышколенный солдат, послушно ждал, когда его величество о нем вспомнит. И Рейнардо вспомнил. — Что скажете? — поинтересовался он. — Только без сантимектов относительно того, что вы знаете герцога Веларде с детства и он не способен на предательство.

В глазах его телохранителя бушевал такой огонь, что он легко спалил бы половину Эленсии, но все же капитан Руис удержался от эмоций и отвесил короткий вежливый поклон.

— Если будет угодно вашему величеству, я предъявлю вам доказательства преданности его сиятельства! — твердо проговорил он, и Рейнардо не удержался от того, чтобы не в первый раз сравнить обоих своих телохранителей. Сантьяго, пользуясь своим высоким происхождением, прочитал бы сейчас кузену высокомерную нотацию относительно его доверчивости и неспособности отделить правду от лжи, доведя Рейнардо до белого каления и сделав все, чтобы он отверг его видение ситуации. Капитан Руис ответил строго по существу и без всякого вызова, и к нему Рейнардо хотелось прислушаться.

— Если ваши доказательства как-то связаны с вашим птичником, не утруждайтесь, они мне известны, — заметил он и усмехнулся/ увидев крайнее изумление на лице капитана. Право, они все считали его дураком. Что ж, тем полезнее будет им наука.

— Но как, ваше величество?.. — пробормотал капитан, но не отвел глаз от королевского взгляда, и это Рейнардо тоже понравилось. Значит, не боялся разоблачения. И не имел греха за душой.

— Оставим эту беседу до лучших времен, — решительно проговорил Рейнардо.

— Сейчас мне нужно как можно скорее разобраться с весьма неприятной проблемой, а потому я собираюсь отправить вас за герцогом Веларде. Возьмите с собой столько гвардейцев, сколько сочтете нужным, и доставьте его во дворец, как только разыщите. Или сообщите мне, что он скрылся, и тогда я буду точно знать, как действовать дальше.

Капитан Руис резко выдохнул при его первых фразах, но, дождавшись последней, снова отвесил поклон и решительным шагом покинул королевские покои. Рейнардо не сомневался, что он понял его правильно. И даст ему время, чтобы решить эту головоломку.