Сердце сокола

Глава седьмая: Деревня Горнасо

Кристина никогда не была в других странах, но ни секунды не сомневалась, что красивее Эленсии ничего на свете не существует. Наверняка бог задумывал это место для очень хороших людей, потому и не пожалел для Эленсии ни красок, ни разнообразия. Бесконечные золотые пляжи у подножия скал-великанов. Изумрудно- зеленые долины между покрытыми снегами горными вершинами. Устья рек, белеющие от стай перелетных птиц. Апельсиновые и лимонные сады, густые таинственные леса, глубокие древние пещеры. И словно застывшие в средневековье деревушки, по тишине и умиротворению которых Кристина так соскучилась в последние годы. Ни в институте, где нескончаемое щебетание воспитанниц прерывалось разве что на время уроков, ни тем более в людном королевском дворце она не испытывала такой радости и не ощущала такого полного спокойствия, как на этих пустынных улочках, среди щедро украшенных живыми цветами невысоких домиков, в объятиях густого горного воздуха, от которого кружилась голова и забывались все плохие мысли.

Но сегодня от деревеньки Горнасо пахло не цветочной сладостью, не свежим хлебом и даже не прошлогодним сеном. Оттуда тянуло горем и ужасом, и Кристина, остановившись вместе с сеньором Альконом на склоне холма, у подножия которого и располагалась Горнасо, очень четко это почувствовала. Невольно посмотрела на спутника, ища подтверждение своим опасениям, и тот кивнул.

— Взгляните туда, — указал он рукой на площадь перед церковью, и Кристина, послушавшись, вздрогнула.

Трое солдат, пользуясь своей безнаказанностью, лютовали в деревне, словно были ее хозяевами. Один из них привязывал руки молодой женщины к столбу, на котором развевался королевский флаг Эленсии, а двое других держали на прицеле пару десятков крестьян, не позволяя тем броситься на помощь своей соседке. Кристина всмотрелась в возмущенную толпу, но не увидела ни одного зрелого мужчины. Старики, дети и другие женщины — как будто лишь они и остались в Горнасо. Наверняка солдаты об этом знали, потому и заявились в деревню втроем.

Но они не подозревали, кого встретят на своем преступном пути! Это были земли виконта Даэрона, и Кристина не собиралась позволять всякой нечисти хозяйничать на них!

Щелкнув поводьями, она пустила Бабочку вниз по склону, но не проделала и половины пути, как их у нее перехватил сеньор Алькон.

— Что вы задумали, сеньорита Даэрон? — быстро спросил он, придерживая ее лошадь. Кристина сверкнула глазами, не понимая, зачем он вмешивается.

— Это наша деревня! И наши люди! И я не позволю издеваться над ними ни регенту, ни его прихвостням!

В этот момент в воздухе раздался свист и — следом — крик девушки: палач в мундире хлестнул ее плеткой по спине.

Кристина дернула поводья, но сеньор Алькон держал крепко.

— Пустите! — приказала она. — Они не посмеют меня ослушаться! Это моя земля, и я!..

— Вряд ли вам в таком виде удастся убедить их, что вы дочь виконта Даэрона! — прервал он ее и пронзительно свистнул. Паривший над ними Либре встрепенулся и как будто замер в небе, готовясь к атаке. Сеньор Алькон вынул из-за пояса пистолет. — Останьтесь здесь, сеньорита! Это мое дело!

Новый крик несчастной жертвы огласил пустынные улочки Горнасо, и это стало своеобразным сигналом. Либре ринулся вниз, к двум вооруженным солдатам. В ту же секунду и сеньор Алькон пришпорил коня, погнав его прямиком на прицерковную площадь.

Ватага мальчишек, осыпавшая мучителей проклятиями, взревела от радости.

Либре набросился на солдат с такой яростью, словно они были его заклятыми врагами. В ход пошли и клюв, и когти, и даже крылья, и вот уже один из солдат бросил карабин, тщетно закрывая от хищной птицы лицо. На второго накинулись мальчишки, разоружив его еще до того, как сеньор Алькон достиг площади. Но и он не оказался лишним в этой схватке. Приставив шпагу к спине знатно изувеченного соколом солдата, он направил пистолет на их третьего товарища, так и не успевшего сменить плетку на более грозное оружие, и спокойно посоветовал ему сдаваться.

Мальчишки возликовали еще жарче и присоединились к предложению сеньора Алькона. Кажется, ситуация складывалась вполне однозначно, чтобы ни один из пленников не решился проявлять сопротивление, и спустя пару минут все они были обезоружены и связаны по рукам и ногам.

— К столбу их! — потребовала мести щербатая дородная женщина, освобождая от ремней несчастную жертву королевских солдат. Та едва стояла на ногах и все старалась прикрыть окровавленную спину. — Пусть попробуют на вкус свое же угощение! А уж я не откажу в добавке!

Кристина к этому моменту тоже спустилась на площадь и подъехала к атакованному со всех сторон местными мальчишками сеньору Алькону. Он спешился, ничуть не брезгуя их обществом, и с какой-то легкостью и приязнью отвечал на их расспросы, и даже позволил взять его шпагу, «чтобы разглядеть ее поближе».

Кристина не стала им мешать. Лишь благодарно посмотрела на сеньора Алькона, а потом обратилась к стоявшему чуть поодаль от всех старику с просьбой рассказать, что произошло.

— Изверги! — пробормотал тот, и Кристина только сейчас заметила на его морщинистой щеке непросохшую слезу. — Это ж внучка моя. Красавица! Я беречь ее должен. А как тут убережешь, когда руки даже палку не держат? Так бы и растерзали ее, кабы не сеньор Алькон! Защитник! Благодетель!..

Кристине потребовалось время, чтобы докопаться до истины, хотя та, по сути, лежала на поверхности. Солдаты приехали в Горнасо, чтобы собрать налоги, и захотели в довесок позабавиться с красивой девушкой. А когда та расцарапала одному их них лицо, решили ее изуродовать. Какие наказания были в их планах после порки, Кристина уточнять не стала. Вместо этого спросила, куда подевались из деревни все мужчины.

— Так на верфи их, — совсем не порадовал ответом старик. — Всех до единого.

По королевскому указу. Уж скоро квартал, как мы тут одни перебиваемся. Все девчата да ребятишки. И пахать, и сеять, и по дому там что где. А эти все ходят и ходят! Чтоб отсохли их руки поганые! Конечно, без хозяев-то им никто не указ! Был бы сеньор виконт дома, разве ж посмели бы они так-то?.. И мужиков, и девчат, и мальцов совсем! А от меня какая защита? Скорей бы уж бог к себе прибрал, чтобы не видеть все это! Или к королю пойти, в ноги кинуться? Как думаете, сеньор, пустят меня к королю-то? Или вытолкают взашей, чтобы полы мраморные не поганил?

У Кристины сжалось сердце. Родители не только ее отдали незнакомым людям, но и свои земли оставили без защиты, а вместе с ними бросили на произвол судьбы тех, кто зависел от них и за кого они несли ответственность. Наверное, Кристина не имела права их осуждать: помещичье оседлое существование всегда тяготило отца и мать и они всего лишь жили так, как им нравилось, вряд ли хоть раз задумавшись, к каким последствиям привел их выбор. Но Кристина видела это собственными глазами. И не могла оставить как есть.

— Я сама… сам поговорю с королем, — пообещала она, стискивая за спиной руки, чтобы только снова не пустить слезу — теперь уже совсем неуместную. Но было слишком жалко и эту девушку с разорванной спиной, и ребятишек, оставшихся без отцов, и старика, отчаянно желающего вернуть свою молодость и отомстить королевским посланникам за все творимые ими бесчинства и понимающего, что это невозможно, и всех, кто каждое утро просыпался в ожидании близкой гибели. И Кристина еще жаловалась на свои неприятности? Высокомерная эгоистка! За семь с лишним месяцев ни разу в свое поместье не заглянула! Если бы дедушка с бабушкой знали…

— Его величество очень добр и обязательно разберется с виноватыми! Я все сделаю, чтобы ваши родные вернулись домой! Только не отчаивайтесь! Я обещаю!..

Боясь, что все-таки расплачется, Кристина поспешила покинуть старика и вернуться к сеньору Алькону. Солнце уже клонилось к закату, и им следовало поспешить, чтобы успеть вернуться во дворец до ночи. Однако сеньор Алькон, выслушав ее рассказ о причине появления в Горнасо солдат, нахмурился и окинул взглядом ближайшие холмы.

— Знаете, что будет, когда мы уедем, а новоявленные сборщики налогов не досчитаются своих товарищей? — спросил он, и Кристина снова вздрогнула.

— Они пойдут их искать, а когда найдут…

— Выкосят всю деревню под корень, — подтвердил сеньор Алькон. — И не рассчитывайте напугать их своими правами на эти земли, — добавил он, словно прочитав ее мысли. — Эти люди понимают только силу и лишь ей же и подчиняются. Боюсь, что дальше вам придется отправиться одной, сеньорита. Впрочем, здесь до столицы совсем недалеко: уверен, вы доберетесь туда без всяких приключений.

Но теперь уже Кристина замотала головой. Каким бы важным ни было письмо у ее груди, сейчас этот долг перекрылся другим. Пусть даже никто от нее ничего не требовал.

— Можно спрятать людей в нашем поместье, — торопливо заговорила она, боясь, что сеньор Алькон не захочет слушать. — Туда солдаты не посмеют сунуться! А я завтра же пойду к его величеству и добьюсь, чтобы наши земли оставили в покое!

Сеньор Алькон невесело усмехнулся.

— У вас доброе сердце, сеньорита, и вашим людям повезло с такой хозяйкой, — заметил он. — Но если солдаты не найдут, с кем рассчитаться в этой деревне, они отправятся в следующую. А всех вы, боюсь, спрятать не успеете.

Кристина разочарованно выдохнула: а ведь идея казалась ей безупречной. И сеньору Алькону не пришлось бы рисковать, и письмо было бы в безопасности. Но раз оставалось только встретиться с противником лицом к лицу…

— Значит, будем драться! — заявила она, не собираясь спрашивать у спутника разрешение на эту авантюру. — Надо узнать у наших пленников, сколько их всего в отряде. И придумать ловушки, способные уравнять шансы на победу. Вы, конечно, один стоите десятка солдат…

Сеньор Алькон слушал ее с неподдельным вниманием и даже как будто легким восхищением, но слова из его уст прозвучали совсем иные:

— To есть внимать моему совету вы не собираетесь, сеньорита? — насмешливо поинтересовался он. — Тогда, боюсь, мне придется силой запереть вас в вашем же поместье, чтобы вы из самых лучших побуждений не встряли в неприятности и не уничтожили последний шанс Эленсии на счастливое будущее.

Кристина сверкнула глазами, догадываясь, что у него хватит нахальства воплотить свою угрозу в жизнь.

— Не может быть счастливого будущего на крови и слезах невинных! — отрезала она. — Если вы считаете, что король Андрес способен развязать войну из-за недошедшего письма, доставьте его во дворец сами! Наверное, это будет не слишком сложно, если избавиться от маски! А я остаюсь! У нас есть три карабина и несколько часов до незваных гостей! Мы справимся!

Кристина отлично понимала, что проку от нее в этой битве будет куда меньше, чем от сеньора Алькона, но оставить своих людей в беде просто не могла. Она вспомнила женщину, требовавшую привязать солдат к столбу и отплатить им за издевательства их же монетой — кстати, соседи поддержали ее, и теперь у флагштока выстроилась целая очередь из желающих попотчевать своих обидчиков плеткой, — когда-то, еще при бабушке, та работала в их доме кухаркой, и Кристина даже за королевским столом не пробовала столь же вкусных блюд, как готовила она. А с ее дочерью, Эстерситой, они в детстве тепло общались и вместе играли с Хильдой. Как же давно это было! И как стыдно теперь Кристине казалось открыть им свое настоящее имя — имя хозяйки, бросившей своих людей на растерзание регентским воронам!

И уж совсем невозможно было сделать это снова! Что бы ни говорил и не думал о ее капризах сеньор Алькон!

— Давайте письмо! — неожиданно проговорил он, и Кристина в первую секунду не поверила собственным ушам. Неужели он решил последовать ее совету и уехать, предоставив ей право самой выпутываться из грядущих неприятностей? Неужели конверт у ее груди был для него важнее человеческих жизней? Но тогда все, что говорили о сеньоре Альконе, ложь! — С Либре оно будет в безопасности, — пояснил он уже чуть мягче, очевидно увидев, как изменилось ее лицо. — Чтобы оно не попало в чужие руки, даже если ваше фамильное кладбище нынче пополнится еще парой могил.

Кристина хлопнула глазами, однако без единого возражения протянула ему конверт. Сеньор Алькон так же молча подманил к себе сокола и привязал послание короля Андреса к его ноге. Потом как-то по-особенному подбросил своего верного помощника, и Либре, взмыв ввысь, через четверть минуты исчез из поля зрения. Сеньор Алькон посмотрел на Кристину с таким видом, словно ждал восторженного изумления его фокусами. Кристина же от этих мыслей потупилась, скрывая улыбку.

— Я уверена, что с вашей помощью наше кладбище еще долго будет пустовать, — благодарно проговорила она, и, кажется, это вполне удовлетворило сеньора Алькона. Во всяком случае, он одобрительно усмехнулся и махнул рукой с сторону ее дома на склоне соседнего холма.

— У вас есть с полчаса, чтобы навестить родных, — сказал он. — Потом станет опасно. Я бы еще раз предложил вам укрыться в поместье, пока все не закончится, но вы, кажется, предпочитаете избегать голоса разума.

В его тоне не было ни обиды, ни угрозы, а потому Кристину снова потянуло на лукавство.

— Беру пример с вас, сеньор, — улыбнулась она и, снова забравшись в седло, направила Бабочку к дому. Там, с западной стороны, располагалось небольшое кладбище Даэронов. Кристина со вздохом отметила его неухоженный вид: прошлогоднюю траву так никто и не убрал, дорожки были щедро сдобрены коровьим навозом, а от гуляющего по склонам ветра раздавался печальный скрип неподрезанных деревьев. Родители слишком редко бывали в Патио-верде*, чтобы заниматься делами даже более важными, чем уход за могилами, а Кристина почему-то решила, что ссылка во дворец освобождает ее от этого занятия. А разве ее любимые бабушка и дедушка заслужили такое отношение?

Не позволив себе снова зайтись жалостью, Кристина решительно проследовала к двум каменным плитам, под которыми покоились самые близкие ей люди. Не здороваясь и не прося прощения, она принялась приводить могилы в порядок. Выдернула сухую траву вокруг них, стерла пучком грязь с мрамора, огляделась в поисках каких-нибудь цветов, сердясь на себя за то, что не догадалась собрать букет по дороге, и остановила взгляд на миндальном дереве, растущем у самого входа на кладбище. Улыбнулась, вспомнив, как любила бабушка миндаль, сорвала несколько бутонов и с теплотой в сердце пристроила их на каменные плиты.

— Я так скучаю… — пробормотала она, осторожно проводя пальцами по буквам имени любимой бабушки. Так многое хотелось сказать. И как плохо ей без нее, и как растеряна она из-за всего того, что с ней сейчас происходит, и как она хочет спросить совета, как ей поступать, и как она одинока в королевском дворце, где среди сотен людей нет никого по-настоящему близкого, и как многое она отдала бы, чтобы еще хоть раз очутиться в бабушкиных объятиях, отдохнуть у ее груди, почувствовать, что ее любят, что она нужна, что все еще будет хорошо. Обязательно будет, ведь иначе быть не может. Потому что рядом есть близкие люди и…

Кристина вздрогнула, заметив в отдалении несколько зажженных факелов. Наверняка это были те самые солдаты, что уже возвратились из деревень и теперь направлялись в Горнасо. И она должна быть там раньше них.

Она секунд задержалась еще на пару возле бабушки, попросив у нее прощение за слишком быстрый уход, потом бегом бросилась к Бабочке и направила ее в деревню.

Сеньор Алькон встречал ее на полдороге. Ничего не спросил, лишь одобрительно кивнул и указал на церковь.

— Там мы укрыли тех, кто не в состоянии сражаться, — объяснил он. — Самых малых и самых немощных. Надеюсь, вы сочтете возможным позаботиться о них в столь сложный момент? Последний рубеж обороны я могу доверить только вам.

Кристина кивнула, не став спорить. На поле боя от нее будет немного проку, но если сеньор Алькон не сумеет остановить королевский отряд, Кристина откроет себя и потребует оставить ее земли в покое. О том, будет ли от этого прок, она пока запретила себе думать. Как говорил дедушка, если бояться неприятностей, можно их и накликать. А Кристина хотела верить в удачу. В конце концов, сеньор Алькон еще ни разу не проигрывал в схватках. И сейчас все будет хорошо!

— Что вы задумали? — быстро спросила она, надеясь получить ответ, пока они не достигли церкви. Сеньор Алькон сосредоточенно посмотрел на приближающиеся огни и неожиданно протянул Кристине одно из ружей, отнятое у солдат.

— На самый крайний случай, — предупредил он. — Два мы оставили себе, остальные будем подбирать у поверженных противников. Мальчишки в темноте видят куда лучше этих замшелых крохоборов. Постараемся их разделить и выбить из седел, а дальше все уже не так сложно. Не бойтесь, сеньорита, у нас для них припасено немало сюрпризов, а ребята знают, кого и что защищают.

Большего добиться от него Кристине не удалось. Он открыл перед ней дверь церкви, запуская внутрь, и велел как следует запереться, что Кристина без единого возражения и сделала. Огни факелов неумолимо приближались, и их становилось все больше, а потому Кристина не имела права хоть на секунду задерживать человека, намеревающегося рискнуть жизнью ради нее и ее людей.

— Будем молиться за них, сеньорита, — раздался за ее спиной сдавленный женский голос, и Кристина, обернувшись, пересеклась взглядами с Эстерситой. Бледная и измученная, та едва держалась на ногах, и Кристина первым делом усадила ее на ближайшую скамью. Огляделась, не слышал ли кто ее слов, но старики Горнасо, спрятанные здесь же в церкви, стояли на коленях перед образом Пресвятой Девы и ее сына, а малышня не старше семи лет обосновалась у окон, пытаясь увидеть, что за ними творится. Кристина глубоко вдохнула и присела рядом с Эстерситой.

— Ты меня узнала? — вполголоса спросила она. На пересохших губах Эстер появилась едва заметная улыбка, и это стало лучшим ответом на ее вопрос.

— Могла ли я не узнать вас, сеньорита Кристи? — с легким укором ответила она.

— Вы изменились, конечно, красивой такой стали, но глаза все те же. Они даже в мужских одеждах сияют, как прежде. И мама мне сразу говорит: смотри, Эстерсита, не зря я Богоматери за здравие хозяев ноги целовала, не забыли они нас, в самый трудный момент на помощь пришли. У сеньориты Кристи всегда доброе сердце было, вот она первой нас и услышала. И там и сеньор виконт с виконтессой вернутся, и заживем мы, как прежде, легко и весело…

Она с надеждой заглянула ей в лицо, но Кристина отвела взгляд, не в силах ни разрушить надежду бывшей подруги, ни поддержать ее. Она и сама не знала, когда ждать возвращения родителей и ждать ли его вовсе.

Впрочем, пожалуй, вовсе не это сейчас было главным.

— Я не знала, что вас здесь так обижают, — покачала головой Кристина и вздохнула. — Обещаю, что добьюсь аудиенции у короля и огражу вас от неприятностей! Лишь бы сегодня все получилось! Все-таки сеньор Алькон совсем один…

— Он не один, сеньорита, — улыбнулась Эстер и обвела рукой зал церкви, как будто на кого-то показывала. — Они все с ним. Наши мальчишки, наши девчонки, наши женщины. Они замечательно все придумали. У нас главная улица — она как раз по склону идет. Когда всадники въедут на нее, прямо отсюда, от церкви, ребята покатят на них бочки с водой. Тут узко, деваться совсем некуда, так что передавят кого сумеют. А потом тех, кто уцелеет, мальчишки обстреляют навозом с разных сторон и заставят разделиться. Сеньор Алькон отдал два ружья Фино и Бино, им уже по четырнадцать лет, они умеют с оружием обращаться. Они на двух соседних улицах спрячутся и постараются уложить как можно больше солдат. А мама подбила других женщин подстерегать солдат на балконах и сбрасывать на них сверху какие- нибудь тяжелые вещи. Мама — она такая, она все сама может! А уж за меня никого не пожалеет! Я бы тоже помочь им хотела, но куда мне теперь? Пока еще спина заживет…

— А сам сеньор Алькон? — уточнила Кристина, так и не дождавшись от Эстерситы самого главного. Не мог же смелый сокол отрядить всю битву другим и спокойно наблюдать за ней со стороны! Совсем не о том эленсийцы складывали легенды. И Кристина, признаться, немного побаивалась ответа.

И словно бы услышав ее, малышня в окнах восторженно закричала:

— Сеньор Алькон! Сеньор Алькон!

Кристина, не удержавшись, приоткрыла в двери маленькое оконце и прямо напротив увидела народного героя Эленсии. Сеньор Алькон держал наготове пистолет и, очевидно, ожидал начала представления. Над деревней повисла гробовая тишина, и слышно было только приближающееся цоканье подков о дорожную брусчатку.

Сеньор Алькон стоял прямо напротив въезда на главную улицу, освещаемый последним деревенским фонарем и отлично видимый от подножия холма, где уже собирались всадники. Кажется, их что-то смутило, потому что они не ринулись сходу в бой, а остановились, едва ступив в деревню, и принялись совещаться. Кристина не видела этого, а предполагала по отблескам факелов на стенах домов. А потом деревню огласил звук выстрела, и Кристина застыла в секундном ужасе, уверенная, что сеньор Алькон сейчас упадет, сраженный вражеской пулей.

Но он только рассмеялся и отвесил противникам издевательский поклон.

— Ну же, сеньоры, сколько еще прикажете вас ждать? — требовательно поинтересовался он, как будто был командиром отряда, а не тем, на кого королевские солдаты так долго и бесславно охотились. — Мне пришлось прервать ужин, чтобы принять вас, а я, знаете ли, ужасно не люблю остывшую еду! У вас какие-то проблемы? Оседлали отнятых коров вместо лошадей? Или так растолстели на бравой службе, что не в состоянии одолеть этот холм? Так вы скажите, я пошлю за вами повозку! Обожаю служивых на повозке!

Малышня, пусть не поняв половины сказанного, поддержала его восхищенным гулом, и это стало своеобразным сигналом для солдат. С угрозами и проклятиями они ринулись вверх, но не успели проделать и четверти пути, как сеньор Алькон махнул рукой, и из-за углов последних домой горнасские женщины выкатили бочки и пустили их вниз по улице.

C оглушительным грохотом те понеслись на всадников, а Кристина вдруг осознала, что дальше начнется такое действо, какое ребятишкам не стоит ни видеть, ни слышать. Когда же дело дойдет до пальбы, то открытые окна могут оказаться весьма опасными местами. А сеньор Алькон именно ей доверил заботу о находящихся в церкви. И Кристина поспешила исполнить свой долг.

Возмущению малышни не было предела, однако Кристина не собиралась ни спорить, ни торговаться, передавая юных соколиных поклонников их престарелым родственникам и запирая окна. К тому времени, когда она захлопнула последнее, вдалеке послышались беспорядочные выстрелы, и Кристина поняла, что отнюдь не всех незваных гостей удалось остановить при помощи бочек. Значит, сейчас в бой вступят мальчишки. Только бы никого не зацепило пулей! Только бы все матери поутру досчитались своих сыновей! У мальчишек вся жизнь впереди, но именно им пришлось взять на себя обязанности отцов и защищать родные дома. И Кристина не сомневалась, что они не станут себя беречь.

— Фино и Бино, — негромко и чуть испуганно проговорила за ее спиной Эстер. — У них отец — охотник. Они в темноте лучше кошек видят. А за отца никого не пожалеют!

— Зачем ты снова встала? — всплеснула руками Кристина, видя, как трудно дается Эстерсите каждое слово, не говоря уже о шаге. — Я уверена в наших ребятах! Они все сделают как надо! А под защитой сеньора Алькона им не страшны никакие опасности!

Однако Эстер качнула головой и тяжело оперлась на ближайшую лавку.

— Я тоже немного умею стрелять, — выдохнула она и указала на карабин у церковной двери. — Если понадобится, я сумею…

Почувствовав, как важно это для нее, Кристина не стала отказываться от ее помощи, хотя отлично понимала, что никакой карабин Эстерсите сейчас не поднять.

Ей бы спину нормально обработать, ночь отдохнуть, в себя прийти, а потом и в бой можно, раз уж так хотелось своим помочь. А пока это дело Кристины.

Все ближе за окнами слышались звуки боя, и вот уже один из выстрелов прозвучал совсем рядом с церковью, а следом раздался звон скрестившихся шпаг. Кристина стиснула руки у груди и на мгновение закрыла глаза, прося у бога защиты для сеньора Алькону. Из-за нее он сейчас рисковал собственной жизнью. И ничего она так не желала, как его благополучия в этой схватке.

Неожиданно лязг металла стал звонче, и Кристина, обернувшись на звук, увидела, как один из доверенных ей мальчуганов взобрался на лавку и снова открыл окно, чтобы посмотреть на сражение. За ним по центральному проходу ковыляла совсем уже дряхлая старуха, костеря мальчугана почем зря, но Кристина не стала дожидаться ее помощи. Не обращая внимания на яростное сопротивление неслуха, спустила его на пол и со всей строгостью в голосе объяснила, что сеньор Алькон велел им всем оставаться внутри и не мешать ему разбираться с врагами. Кажется, имя народного героя возымело действие, потому что мальчишка, хоть и разочарованно вздохнул, все же поплелся к остальным.

Не слушая благодарности старухи, Кристина повернулась к окну, чтобы закрыть его, и невольно засмотрелась на сеньора Алькона. Он фехтовал сразу обеими руками, отбиваясь от троих нападавших, но в его действиях не было ни капли страха или сомнения. Он не играл с противниками, но и не давал тем ни единого шанса подобраться к себе. Шпаги его словно танцевали какой-то опасный страстный танец, сверкая при лунном свете и наводя ужас на недругов. Вот уже один из них упал с пронзенной грудью, и Кристина, больше не сомневаясь в успехе сеньора Алькона, взялась за оконную раму, чтобы закрыть его, как было велено, но вдруг увидела чуть поодаль странную тень. Она прибивалась к земле, словно кто-то полз на животе, и Кристина сама не поняла, как разгадала эту загадку. Это один из солдат подбирался к сеньору Алькону, держа наготове ружье, чтобы выстрелить в него, как только появится подходящий момент. И никто его не видел.

Никто, кроме Кристины.

Она схватила карабин и снова бросилась к окну. Выставила дуло наружу и нашла взглядом Эстерситу.

— Как из него стрелять?

Эстер не задала ни одного лишнего вопроса. Словно забыв о боли в искалеченной спине, взвела курок, положила пальцы Кристины на спусковой крючок и зашептала ей в ухо:

— Только цельтесь точнее, сеньорита! В стволе всего одна пуля. Перезарядить мы его с вами не сумеем.

Кристина не стала отвечать, оставив страх и благодарность на потом.

Вгляделась в вечерний мрак. Нашла тень и неподвижный бугорок, из которого медленно и кроваво выдвигался короткий карабин. Выдохнула, не позволяя себе думать ни о чем другом, кроме жизни сеньора Алькона, — и нажала на спусковой крючок.

В грудь ударило с такой силой, что Кристина вскрикнула. В глазах что-то вспыхнуло, а потом потемнело. В ушах раздался глухой гул, и земля ушла у нее из-под ног…

*3еленый дворик (исп.)