Сердце сокола

Глава тридцать седьмая: Шпион в Нидо-эн-Рока

Кристина хмурилась, читая письмо от родителей, и напряженно постукивала пальцами по столу. Не рассчитывала она, что вести о ее браке с герцогом Веларде столь скоро дойдут до Египта и что родители отнесутся к ее выбору с таким энтузиазмом. Мама очень радовалась тому, что служба дочери при дворе позволила ей составить столь выгодную партию, а папа припоминал давнишнее знакомство с именитым соседом Эдуардо Веларде и выражал уверенность, что Кристинин муж — достойный сын своего отца. В заключение они желали молодым всяческого счастья и выражали надежду, что их брак будет долгим и крепким.

Дочитав до этого места, Кристина сжала руки, невольно смяв и бумагу, и с таким надрывом выдохнула, что лежавший возле ее ног Хуго тут же поднял голову и настороженно на нее посмотрел.

— Долгим и крепким… — пробормотала Кристина и тряхнула головой, не позволяя слезам прорваться наружу. Нет, довольно уже она выплакала их за последние две недели — самые несчастные и одинокие недели в ее жизни, — чтобы и дальше позволять себе подобную слабость. Она же с самого начала знала, что их свадьба с Сантьяго Веларде — сплошное притворство. И он сразу предупредил ее, что сроку их браку отмеряно четыре месяца, а сам он не претендует ни на сердце, ни на тело сеньориты Даэрон, и Кристина не имела права упрекать его за то, что сама захотела совсем иного и в своих мечгах едва не убедила себя во взаимности Сантьяго. Вот только он к ее не в меру разыгравшемуся воображению не имел никакого отношения. Он выполнял взятые на себя обязательства, не отказав себе в удовольствии сдобрить эту работу несколькими приятными часами в обществе Кристины, но, когда пришло время отдаться долгу без остатка, Сантьяго не медлил ни секунды и отказался от обузы в виде навязанной жены, которая ничем ему не помогала и по сути только отвлекала внимание от главного. И Кристина не могла не признать его право на такое поведение.

Но оттого ей вовсе не было менее горько и обидно. И Кристина не знала, что теперь ответить родителям, чтобы после не выглядеть в их глазах лгуньей и не потерять хотя бы их привязанность. Как потеряла привязанность Сантьяго. Кажется, у нее была уникальная способность отталкивать от себя людей, в которых она больше всего нуждалась. Бабушку, родителей, теперь вот и любимого. А ведь она всеми силами старалась быть им полезной и заслужить их любовь. Но вместо этого только разочаровывала и снова оставалась одна. И собирала себя день за днем, обещая больше никого не впускать в душу. Но кто бы брал в расчет ее обещания?

Глупо было влюбляться в Сантьяго Веларде, зная, что она ему не пара, что он считает ее слабой и беспомощной, что у него на уме один долг, а никак не романтические увлечения, но разве можно было в него не влюбиться? В того Сантьяго, что предложил ей лимонад, что добыл у короля охранную грамоту, что пожертвовал собственным спокойствием ради ее безопасности, что подарил ей собаку, рассказал ей о самом страшном своем грехе — и что целовал ее так, что не держали ноги и бушевала в груди небывалая радость? Если он рассчитывал на Кристинино равнодушие, то вел себя по меньшей мере неправильно. А Кристина, положа руку на сердце, и не жалела о своих чувствах. Зачем? Она узнала изумительного мужчину и ощутила себя рядом с ним нужной и желанной — так разве не стоили эти чувства даже нынешних переживаний? Разве не хуже было бы вовсе без них? Без Хуго, без Милагрос, без писем, которых у Кристины сохранился не один десяток и которые она обязательно заберет с собой, когда придет пора покинуть Нидо-эн-Рока? Она знала их содержание наизусть, перечитывая почти каждый день и напигываясь теми крохами тепла, что они в себе хранили.

Сантьяго умел писать так, что брало за душу и подстрекало к подвигам, а Кристина, кажется, слишком сильно хотела почувствовать себя полезной, чтобы не откликнуться всем сердцем и не убедить себя в том, что способна помочь. Но вот прошло две недели, а от Сантьяго не было ни одной весточки, и приходилось признать, что и в этом Кристина обманывалась, выдавая желаемое за действительное и видя в обычной вежливости герцога Веларде особое к себе отношение. А ведь он еще в самом первом послании предупредил, что их переписка — это всего лишь игра, и, очевидно, она сыграна до конца, раз Сантьяго не счел нужным даже рассказать ей о самочувствии Виктории и судьбе того, кто на нее покушался. Кристина раз двадцать бралась за перо и начинала собственное письмо, наполняя его вопросами и пожеланиями, а потом выбрасывала его в корзину, опасаясь отвлекать Сантьяго от его дела и не желая выглядеть навязчивой. И ждала, что он вспомнит о ней сам и захочет хоть немного развеягь ее сомнения, но время шло, и надежды становилось все меньше, и сегодня, кажется, той суждено было угаснуть окончательно.

Кристина снова горько вздохнула и открыла шкатулку, где хранились весточки Сантьяго. Вот странность: показалось, что стопка писем стала тоньше, чем была раньше. В последние дни Кристина с трудом вмещала их под крышку, а сегодня под той осталось свободное место. Кристина, правда, вчера перечитывала письма, лежа на кровати, и вполне могла уронить парочку за матрас, но все же ей казалось, что вечером она аккуратно складывала их назад, будто величайшую на свете ценность. И сверху положила то самое, первое письмо — она всегда клала его первым, как верный залог будущих писем, — а теперь его не было. В недоумении Кристина перебрала всю стопку, но так ничего и не нашла. Куда оно могло деться? Кому оно могло понадобигься?

Не найдя достойного ответа на эти вопросы, Кристина все же заглянула под кровать в надежде, что отыщет там потерю. Однако Хуго, решив, что это какая-то новая игра, сунулся следом и весело облизал хозяйское лицо. Кристина дернулась, ударилась головой о дно кровати и выбралась наружу. Довольный Хуго тут же снова бросился к ней, и Кристина с трудом успела увернуться от длинного горячего языка.

— Ты мой хороший! — рассмеялась она и потрепала его между ушами. — Гулять пора? А ты сидишь, ждешь, когда я о тебе вспомню. Нельзя же так! Надо быть смелее, настойчивее…

Сказала — и осеклась. Не себе ли она должна быпа адресовать подобные слова? Не себе ли пенять за то, что так легко смирилась с происходящим, не пыгаясь бороться? «Зачем вы позволяете себе быть жертвой, сеньорита Даэрон?» — спросил однажды Сантьяго, а она сделала вид, что не понимает его. «Порой за свое счастье надо бороться, а не принимать судьбу такой, какой ее видят для вас другие просто потому, что так проще и спокойней», — добавил он несколько позже, но и эти слова прошли мимо Кристины, слишком привыкшей повиноваться обстоятельствам и считать себя не достойной лучшей судьбы. Жертвой, как очень точно подметил ее проницательный муж. Но кто делал ее этой жертвой? Разве другие люди, а не она сама? Да, бабушка заболела после ее мерзкого поступка, но именно Кристина решила наказать себя за него так, как бабушка и не помышляла. Да, родители предпочли интересную им жизнь воспитанию дочери, но именно Кристина увидела в этом их безразличие к себе и уверилась, что не заслуживает любви. Да, Сантьяго остался с его величеством, выполняя свой долг, но именно Кристина решила, что мешает ему и что он не может дождаться момента, чтобы от нее избавиться. А ведь он приехал к ней на день рождения. Он подарил ей Хуго. Он пригласил ее на Фестиваль мороженого, вырвав у своей службы возможность порадовать ее. Он думал о ней и заботился о ней — вовсе не так, как должен был фиктивный муж, равнодушный к жене и считающий ее обузой. Он, в конце концов, обнимал и целовал ее, да так, что губам становилось больно. Как все это можно было перечеркнуть неосторожными словами, сказанными под давлением обстоягельств? Ведь Кристина отлично понимала, что Сантьяго в тот момент был встревожен состоянием инфанты и обескуражен собственным промахом — а Кристина покорно приняла его гнев на свой счет. Потому что почги сроднилась с сущностью жертвы и не сделала ни одной попытки от нее избавиться. С ней было проще и спокойнее, и любые неприягности объяснялись несовершенством мира, и любые страхи принимались как предупреждение свыше, и любые препятствия лишь подтверждали первоначальные опасения в своей способности что-то изменить. Но кто, спрашивается, мешал Кристине написать Сантьяго? Предложить свою помощь и прямо спросить, нужна ли она ему? Разве не лучше знать правду, чем изводкггь себя сомнениями? И разве Сантьяго хоть раз разочаровал ее?

Кристина зарделась, вспомнив, чем окончился ее предыдущий прямой вопрос. Сантьяго Веларде объявил, что он обычный мужчина и не способен устоять перед Кристининым обаянием. А вдруг это правда и он… ну, допустим, тоже обижен ее холодностью и молчанием? Он ведь мог принять его за равнодушие, а не за стеснительность, и решить, что Кристине малоинтересны его дела, раз она не сочла нужным о них спросигь. Кристина на самом деле даже представтъ не могла, какие мысли бродяг в его голове. «Я слишком много думаю о вас», — признался он ей две недели назад, и смотревший на нее в томительном ожидании Хуго был лучшим тому примером. Сантьяго мало говорил, но много делал. А она столь бессовестно отказывалась придавать этому значение!

Наверное, Кристина прямо сейчас схватилась бы за перо, если бы Хуго не принялся жалобно поскуливать и переминаться с лапы на лапу. Да, время для самопознания у Кристины определенно затянулось, а следовало наконец вспомнигь и о своих обязанностях.

Собираться ей было не нужно: закрывшие солнце облака не обещали дождя и не требовали головного убора. Кристина лишь взяла с софы ошейник и поманила к себе Хуго.

Тот подошел, понурив голову. Ошейник он не любил: очевидно, тот вызывал у него отвратительные воспоминания, и в доме Кристина снимала его с собачьей шеи.

Но на прогулке Хуго обожал носиться по полям и лесам, и Кристина опасалась, что он может потеряться. На ошейнике же было написано его имя и место обирания — Нидо-эн-Рока, а потому он стал обязательной частью их выходов. Хуго, впрочем, отлично понимал, что Кристина не стремится причинить ему вред, а потому довольно быстро воспревал духом и начинал веселиться, как и полагалось счастливой здоровой собаке.

В отличие от Хуго, сеньора Луго никогда не отличалась хорошим настроением.

— Ужин в семь, сеньора! — надменно буркнула она, как будто Кристина этого не знала. — Извольте не опаздывать, иначе ваше чудище останется без сладкого.

Кристина усмехнулась: вот уж без сладкого Хуго еще ни разу не оставался.

Если не Милагрос, то Бето притаскивал ему самые вкусные кусочки с кухни, и Хуго никогда от них не отказывался. Вряд ли сеньоре Луго это было неведомо. Но уж больно хотелось зацепить неугодную хозяйку.

— Nous retournегоns au Nid sur le rocher, Madame, des que vous nous manquere,*, - пропела в ответ Кристина, зная, что Матильда ни слова не понимает по-французски, и, не обращая на ее возмущение ни малейшего внимания, вышла на улицу.

Обычно ее сопровождала на прогулках Милагрос, но сегодня в ее комнате было пусто, зато уже у самых ворот Кристина заметила, что за ней следует Бето Луго. Он шел в явной неуверенности, то останавливаясь и порываясь повернуть назад, то снова припускаясь за Кристиной, и в конце концов она не выдержала и повернулась к нему.

— Мы с Хуго не кусаемся, что бы не говорила о нас твоя матушка, — не слишком приветливо сказала она, однако Бето даже не насупился. Он вглядывался ей в лицо и словно пытался там что-то прочитать.

— Мили сказала, что вы Хуго от охотников спасли, не дали им его повесить, — заговорил он совсем на другую тему, и Кристина передернула плечами. Милагрос была невозможной болтушкой, но при этом умудрялась столь верно хранить свои тайны, что никому так и не удалось заставить ее их выдать. И задумка с Бино сорвалась: Милагрос с самого возвращения в Нидо-эн-Рока и слышать о нем не хотела. Впрочем, и сам виновник размолвки не торопился помиригься с обиженной им девчонкой. Может, и напрасно Кристина умолчала о той истории с клеветой? Может, иногда и стоило побыть болтушкой?

— Было дело, — согласилась она. Бето бросил быстрый взгляд на Хуго, а потом снова перевел его на Кристину.

— И не страшно было? — продолжил допрос он. — Охотники-то, они не любят, когда поперек них делают. Могли и вас… заодно…

Что именно они могли сделать с Кристиной, Бето не стал уточнять, но это, кажется, и не имело особого значения.

— Не переношу, когда сильные обижают слабых, — пожала она плечами и погладила Хуго по голове. — Это неправильно, ты так не считаешь?

Совершенно очевидно, что именно так Бето и считал, потому что глаза его сверкнули, а руки сжались в кулаки, однако заговорил он снова о другом.

— А меня… тоже вы спасли, сеньора? — сдавленно поинтересовался он и опустил взгляд в землю. Поковырял ее ногой. — Мне Магда давно говорила, что это вы были, только в мужском, а я смеялся над ней. А потом Мили рассказала, и я задумался. А сейчас вы еще на другом языке… так похоже на этого странного виконта Суассона… Вот куда он делся, a, сеньора?! — неожиданно обвинительно воскликнул он и даже подступил к Кристине, как будто она собиралась все отрицать. — Не было его никогда в Нидо-эн-Рока! Значит, придумал он все! Просто чтобы меня из петли достать! А вы говорите!..

— Восемнадцать талиантов за две пуговицы? — рассмеялась его отчаянному напору Кристина. — У королевский солдат очень, очень дорогой мундир!

Бето, однако, было не до веселья. Он по-прежнему смотрел на нее с вызовом и как будто ждал какой-то гадости.

— А чего сразу не сказали? — обвинительно огрызнулся он. — Я бы… — тут он запнулся и снова отвернул голову в сторону, — повежливее с вами был!

Да, хорошим обхождением младший Луго не отличался, терпя Кристину в доме только из-за Хуго, но вряд ли его стоило в том обвинять, памятуя об отношении его матушки.

Кристина усмехнулась.

— Ну, зато теперь ты станешь складывать о людях собственное мнение, а не верить беспрекословно чужим словам, — с веселым вызовом заметила она. Бето передернул плечами.

— Воспитываете? — буркнул он. — А я было подумал, что вы не такая, как маманя!

— Я совершенно точно не такая, как сеньора Луго, — согласилась Кристина и махнула рукой за ворота. — Составишь нам компанию? Хуго скучно бегать одному, а я ему в этом деле не помощница.

Бето с пониманием окинул взглядом ее длинную юбку и кивнул.

— Только недолго, — предупредип он. — А потом я к Магде пойду. Осень скоро, им помочь по хозяйству надо.

О том, что у Магды, той самой, из-за которой в свое время Бето сцепился с королевскими солдатами, нет отца, Кристина знала.

— А почему я никогда не видела ее в Нидо-эн-Рока? — без всякой задней мысли поинтересовалась она. — Уж не от матери ли подругу скрываешь?

Однако Бето неожиданно нахмурился и дернул подбородком.

— От нее! — признался он. — У них с сеньорой Домингес какие-то терки, и она запрещает мне с ними общаться.

Кристина покачала головой: Матильда Луго никак не могла не установить всюду свои правила.

— А ты, смотрю, не торопишься матушку слушаться, — весело заметила она, и Бето наконец тоже перестал кукситься.

— Вы как будто тоже! — вернул шпильку он, и Кристина, не став напоминать, что она все-таки хозяйка дома, рассмеялась.

Они шли через живописный зеленый луг в сторону леса, и Кристина со спокойной душой отпустила Хуго. Охотничьей собаке нужны были простор и скорость, и Кристина с удовольствием наблюдала, как он носится кругами, пугая зазевавшихся птиц, бросаясь к мышиным норам в надежде найти нового друга, обгоняя сам ветер и не давая ни единого шанса Бето себя догнать. И только когда тот достал из кармана кусочек печенья, Хуго, как заговоренный, вернулся к нему и позволил себя приласкать. После Бето еще немного пообнимался с ним, покувыркался в густой траве и засобирался к подруге.

— Пора, — сказал он, с явной неохотой расставаясь с Хуго. — Если сильно задержусь, мать начнет допытываться, где я был. А Магда и так…

Кристина кивнула и позвала Хуго к себе.

— Мы проводим тебя, если не возражаешь. Мне… не хочется возвращаться в дом слишком скоро.

Бето бросил на нее быстрый понимающий взгляд.

— Я больше не позволю матери вас обижать! — очень серьезно пообещал он, и у Кристины не было повода ему не верить. У сеньоры Луго были чудесные сыновья. И Кристине было даже немного жаль ее из-за того, что она этого не цениг.

Они вместе миновали поле и вошли в небольшой лесок, отделявший Нидо-эн- Рока от деревеньки Сигуэнса, где и жила Магдалена Домингес со своей матерью. Кристина рассчитывала пройти лесок насквозь, а после вернуться по другой тропинке, но, не достигнув и середины пути, Хуго неожиданно ощетинился, напрягся и негромко зарычал. Кристина удивленно остановилась и на всякий случай взяла его за ошейник. Хуго, конечно, не бросался на чужих людей, а вот за неосторожным зайцем мог сигануть — и ищи его потом по всем владениям Веларде. Правда, на зайцев он и не реагировал с таким остервенением, словно чуял опасность и предупреждал о ней своих спутников.

— Слышиге? — насторожился теперь и Бето и, прижав палец к губам, показал куда-то за деревья, левее тропинки. — Там кто-то есть. И Хуго, кажется, знает, кто именно.

Кристина, не слыша ни одного постороннего звука, снова перевела взгляд на своего пса. Тот сердито выдыхал и приоткрывал зубы, давая ответ на загадку Бето.

В Нидо-эн-Рока он так реагировал лишь на одного человека, который отвечал ему взаимной ненавистью и все время старался сделать тайком какую-нибудь гадость. To на хвост наступит, то колючку на подстилку подбросит, то вой поднимет, жалуясь Матильде на псиную агрессию. Хуго старался держаться от своей обидчицы подальше, а если не получалось, то встречал ее приближение в предупреждающей позе. А значит, и сейчас…

— Пилар? — одними губами спросила Кристина, почему-то подчинившись призыву Бето, хотя тому как будто не было никакой причины. Бето многозначительно приподнял брови.

— Что бы ей здесь делать? Она у матери в столицу отпросилась, а туда по этой дороге не доберешься.

Кристина пожала плечами.

— В таком случае мы, вероятно, ошибаемся, — заметила она. — Да и какое нам, в общем-то, дело до Пилар? Свое свободное время она вольна проводить, как ей угодно.

Однако Бето, бросив на нее не самый восхищенный взгляд, неожиданно шагнул в сторону от тропинки.

— Ждите здесь! — приказал он. — А я проверю!

И, не слушая ответа Кристины, он исчез за деревьями. Хуго зарычал еще выразигельнее и неожиданно дернулся за Бето с такой силой, что Кристина с трудом удержала его за ошейник.

— Сидеть! — строго сказала она, не отводя глаз от того места, где скрылся Бето. В душу медленно закрадывался страх. Пока еще неопределенный, но с каждой секундой он становился все осязаемее. Бето не любил Пилар — быть может, потому что ее так любила его мать? — но вряд ли она могла бы причинить ему какой-то вред. Если, конечно, они с Хуго услышали именно ее голос. А если там, в лесной глуши, никакая не Пилар, а чужие люди, задумавшие недоброе? Разбойники, с которыми Кристина уже имела дело, а Бето отправился прямо им в руки, в одиночестве, без всякого оружия, в пасть льву? Что они с сделают с ним, если заметят? Или если Бето…

В этот момент из кустов показалась сосредоточенная мальчишечья физиономия. Снова приложив палец к губам, Бето поманил Кристину за собой.

— Вам это понравится, сеньора, — пообещал он. — Только Хуго тут оставьте, чтобы он нам всю малину не испортил.

Кристина, ничего не понимая, снова приказала псу сидеть и последовала за Бето.

— Вы, кажется, хотели узнать, кто шпионит в Нидо-эн-Рока, — совсем уже тихо проговорил он и, чуть отодвинув широкую еловую ветку, предложил Кристине заглянуть за нее. — Вот вам ответ, сеньора. И лучше всяких слов.

Не представляя, откуда про шпиона узнал Бето, Кристина осторожно заглянула в образовавшееся отверстие и увидела Пилар в объятиях незнакомого мужчины. О том, что мужчина был Кристине не знаком, говорили его совершенно необъятные габариты: широченная спина и огромный рост; и Пилар по сравнению с ним казалась куклой, а не человеком. Однако какой бы стати она ни выбрала себе кавалера, это никак не давало ответа на вопрос, почему Бето вдруг решил, что Пилар работает на регента.

— Слушайте! — предупредил Бето ее вопрос. — Они давно уже лижутся, так что скоро закончат.

Словно в подтверждение его слов, Пилар томно вздохнула и отстранилась от своего возлюбленного.

— Когда же наконец это все закончится, Карлос? — обиженно протянула она. — Я так устала в этом проклятом гнезде! Я ненавижу их всех! Старуху эту, которая только делает вид, что на моей стороне, а на деле следит и ни на секунду меня одну не оставляет! Мили их проклятую: мало мы ее с тобой в прошлый раз шуганули, она опять во все дыры лезет! А от хозяйки новой меня вообще тошнит! Строит из себя сеньору, а сама-то босячка босячкой! Ничего у нее нет; я вещи ее видала: вот слово, Карлос, я бы постеснялась их надеть. А уж про драгоценности и говорить нечего! Зато гонору — будто королева! Ходит, распоряжается! Ox, боюсь, не сдержусь я однажды, Карлито! Выскажу им все, на что они напрашиваются!

— Потерпи! — недовольно ответил Карлос. — Сеньору надо знать, что твой хозяин замышпяет: без этого он нам не заплатит, и гтпакал тогда наш дом в столице. Ты же хочешь дом в столице, Пилука?

— Очень хочу! — промурлыкала Пилар и снова прижалась к своему подельнику, а Кристина сжала руку Бето.

— Бери Хуго и бегите в поместье за помощью, — прошептала она. — Нельзя их упускать.

— А вы? — нахмурился Бето, явно не одобряющий ее задумки.

— Я останусь: вдруг они скажут что-нибудь такое, что поможет Сантьяго в его деле? — пришлось объяснить Кристине.

Бето покачал головой.

— Я останусь! — с чувствигельным упрямством сказал он. — Я и проследить сумею за этим Карлосом, если они расстанутся: меня ребяга учили охотиться и подстерегать добычу.

Вот уж этого Кристина позволить никак не могла. Не хватало еще, чтобы этот громила заметил мальчишку и довершил начатое королевскими сборщиками податей.

— Ты бегаешь быстрее, — возразила она. — И домашние тебя скорее послушают, особенно если сеньоре Луго известно про шпиона. А я буду ждать вас здесь. И чем скорее ты вернешься, тем меньше опасности мне будет грозить.

Бето еще с четверть минуты поколебался, раздумывая над ее словами, потом нырнул в кусты, и Кристина услышала, как поодаль заворчал ее пес. Она быстро перекрестилась и выдохнула. Страх отступал, освобождая место нетерпеливому волнению. Да, возможно, она напрасно так рисковала. Можно было отступить вместе с Бето, дождаться в поместье Пилар, обвинить ее в шпионаже и потребовать объяснить, что пытается вызнать в Нидо-эн-Рока сеньор Керриллар. Да вот беда: не была Кристина уверена, что Матильда позволиг ей эти вещи. Это Пилар подозревала всех и каждого, а Матильда вполне могла быть искренне на ее стороне и проигнорировать Кристинин приказ, дав Пилар возможность сбежать и унести с собой все свои секреты. Нет, этого Кристина позволить никак не могла. Для нее пришла пора бороться, как советовал ей Сантьяго, а не плыть по течению, надеясь, что однажды все само исправигся. А если она сумеет поймать шпионку регента, это будет отличной возможностью доказать Сантьяго Веларде, что и от Кристины может быть польза, и завоевать его уважение. И вернуть уважение самой себе — а это ничуть не менее важно! И сейчас она вслушивалась в гулкую тишину, истово желая услышать что-нибудь от Пилар, и та словно почувствовала ее желание.

— Ты не отдавай ему сразу все письма, — задумчиво проговорила она. — Пусть платит за каждое. А если не захочет, прибереги несколько для следующего раза. Что-то хозяин перестал своей благоверной писать; как бы она не заметила пропажи. Я, конечно, если что, на Мили все спихну: она вечно в ее комнате пропадает, будет ей сюрприз! Но ты все же постарайся побольше за письма выторговать: я знаю, ты это умеешь.

Кристина поймала себя на том, что до боли вогнала ногти в ладони, сжав от отвращения кулаки. Как же противно было осознавать, что Пилар копалась в ее вещах, читала ее письма, да еще и клеветала на Милагрос, убеждая всех обитателей Нидо-эн-Рока в том, что именно Милагрос — лгунья. И в этот раз, если бы Кристина начала искать письма, ее план бы сработал на славу. Тут и надо-то было лишь подкинуть в комнату Милагрос одно из писем и сказать о своей находке сеньоре Луго. А та уже с удовольствием сочинила бы историю, объясняющую, зачем Милагрос понадобились послания герцога Веларде. Может, и в шпионки бы ее записала. И никакая Кристина уже не спасла бы ее от распятия. А мерзавка Пилар снова вышла бы сухой из воды. Она в этом преуспела.

— Ладно, Пилука, постараюсь, но сеньор, знаешь, его так легко не проведешь, — озадаченно ответил Карлос. — Он насквозь всех видит. И шутки с ним плохи. Если поймет, что мы его надуть пытаемся…

— Так мы же не пытаемся! — тут же возразила Пилар. — Делаем все, что он велел. Если 6 хозяин почаще бывал дома, я бы все у него выведала и сеньору твоему передала. А от зазнобы его мало толку: они, видно, и сама ничего не знает. Я уж и так, и эдак вокруг нее крутилась, спрашивала про герцога, нахваливала его ум и смелость, надеялась, что она разговоригся и хоть что-то мне расскажет. А она молчит как рыба. Правду тебе говорю, не при делах она. Не доверяет ей герцог. Я письма все его не по разу прочитала, там тоже ни слова о его планах. Может, сеньор твой что обнаружит, если он такой умный, как ты говоришь. А не найдет, так нам какая беда? Лишь бы деньги платил.

— Заплаткгг, Пилука, не волнуйся! — пообещал ей Карлос. — Сама знаешь, я не из тех, кого одними обещаниями кормить можно. Купим с тобой домик и заживем без всяких хозяев! То-то времечко будет!

— Без хозяев… — мечтательно протянула Пилар, и следом послышались приглушенные звуки новых поцелуев, а Кристина в очередной раз заставила себя разомкнуть руки и глубоко вздохнуть, успокаиваясь. Нет, нельзя, нельзя так поддаваться эмоциям! Мало ли что Пилар сказала и кем видела себя в собственных фантазиях. Она глубоко заблуждалась, полагая, что смогла бы узнать от Сантьяго Веларде хоть что-то из того, что он сам не хотел говорить! Думая так, она лишь выдавала собственную неосведомленность. И насколько недалекой надо быть, чтобы рассчитывать, что Сантьяго станет писать о собственных подозрениях и замыслах! Бумага же такая ненадежная вещь: стоит ей попасть в чужие руки — и не оберешься бед. И хоть Кристина не могла вспомнить в мужниных посланиях ни одного порочащего его слова, все же она предпочла бы вернуть похищенные у нее письма. И пожалуй, это было еще одной весомой причиной для того, чтобы оставаться на месте и продолжать вслушиваться в разговор Пилар и ее возлюбленного.

— Как не хочется расставаться, Карлито, — плаксиво протянула Пилар. — И опять на целый месяц. Почему мы не можем встречаться чаще? Скажешь, работа, ну а я? Я-то ведь могу к тебе приезжать хоть каждую неделю. Старуха меня отпустит, а мне хоть какая-то отдушина в этих застенках!

Судя по тому, что следом раздался горький вздох Пилар, ее Карлито покачал головой.

— Ты же знаешь, Пилука, будь моя воля, я бы вовсе с тобой не разлучался, — пробасип он. — Но сейчас не время для свиданий. Сеньор сердится, говорит, что мало времени осталось: если он узнает, что ты не в доме герцога, оставит без анта в кармане, а то и вовсе на шахты сошпет. Он шутить не любиг. И кажется мне, Пилука, что он решающий удар готовит, вот и торопигся. Я тут, когда последний раз в саду дворцовом сеньора ждал, услышал, как он с дамой какой-то беседовал. Она выговаривала ему за промедления, а он успокаивал ее и убеждал, что все будет готово ровно в срок. А она ему и отвечает: «Моего терпения хватиг до осени. Потом я начну действовать сама». И таким тоном — уж не знаю, Пилука, кто способен с сеньором с таким высокомерием разговаривать. У меня так от одного его взгляда порой мурашки по коже, а я, сама видишь, парень немаленький…

Кристина сама не заметила, как в бесконечном внимании подалась вперед, надеясь узнать наконец, кто же бып той самой неуловимой регентовой помощницей, попортившей ее Сантьяго столько крови. Никак не Перлу Марино Динарес описывал Карлос: не могла она при всей своей надменности диктовать Кингину Керриллару свои условия. И только одного человека напомнили Кристине его слова. И этим человеком была…

— Ох!..

Под ее ногой предательски подломипась ветка. Кристина упала на одно колено, а, когда подняла голову, уперлась взглядом в побагровевшее лицо сообщника Пилар…

* Мы вернемся в гнездо на скале, мадам, как только соскучимся по вам (фр.) (прим. авт.)