Сердце сокола

Глава восемнадцатая: Две горничные

Пробудилась Кристина от нерешительного стука в дверь и в первую секунду подумала, что проспала утренний сбор у инфанты и та послала за ней горничную. Резко села в постели, протирая глаза, и следом услышала приглушенный женский голос:

— Сеньора… Сеньора Веларде… Можно мне войги?

Кажется, сеньорой Веларде теперь звали ее, Кристину. А значит, все произошедшее нынешней ночью ей отнюдь не приснилось.

Она сошла с ума!

Согласиться выйти замуж, позволигь ночевать рядом с собой мужчине, пригласигь его в кровать и вынудигь принять приглашение — это не могла сделать Кристина Даэрон, ей бы никогда в жизни не хватило смелости и наглости на подобные поступки! А если вспомнить, что тем самым мужчиной, о котором шла речь, был герцог Сантьяго Веларде, становилось совсем невмоготу от смущения. Давно ли Кристина глаз не могла на него поднять и замерзала от взгляда, а нынче общалась, как со старым другом, которого давно не видела и к которому заново привыкала, и не испьгтывала ни стеснения, ни страха.

Кажется, в нее все-таки вселился трасго и знатно повеселился прошедшей ночью. И только честность Сантьяго позволила сейчас Кристине простить себя. Нет, даже ткггул герцогини, доставшийся ей по какой-то невообразимой случайности, не давал ей права вести себя с королевским кузеном столь вольно и дерзко. Кристина не могла объяснить, почему в общении с ним ее постоянно тянуло дерзить, то ли проверяя крепость его терпения, то ли желая стянуть с него маску холодности и увидеть настоящего Сантьяго Веларде. Неужели же минувшей ночью он и был настоящим? Собранный, заботливый, искренний, очень порядочный и совсем уж невозможно правильный — был ли он именно таким или Кристина просто все придумала? И теперь замирала всякий раз, когда видела перед мысленным взором его лицо: то удивленное — когда он не ожидал от нее некоторых умозаключений, то веселое — когда они вместе смеялись над неловкой сигуацией и вместе избавлялись от смущения, то благодарное — когда она понимала его и заботилась о нем. И жалела, что проспала его уход, не пожелав удачи на службе и не поблагодарив еще раз за благородство. Понял ли он, что она испытывала к нему искреннюю признательность и самую глубокую приязнь? Кристина хотела на это надеяться.

Краем глаза, из-под ладоней, она взглянула на смятую постель с той стороны, где спал ее муж, и почувствовала, как щекам становится жарко. Почему же так хотелось снова его увидеть? Пересечься взорами с внимательными серыми глазами. Услышать низкий ироничный голос. Улыбнуться его нечастой улыбке, зная, что именно ей сейчас удалось ее вызвать. Разве она не должна была радоваться тому, что герцог Веларде держит слово, освободив Кристину от своего присутствия и предоставив ей столь любимую свободу? Кажется, именно это было условием, на котором она согласилась выйти за него замуж? А теперь что вдруг нафангазировала?

Нет-нет, она просто устала быть одна, и вчерашнее расположение к ней Сантьяго Веларде приняла слишком близко к сердцу. Наверное, герцог умел быть очень хорошим другом, и Кристина это почувствовала. Она всегда мечтала о друге — таком, с которым сможет делиться своими мыслями и чувствами и который будет мыслигь и чувствовать так же, как и она. Неужели наконец нашла — когда совсем отчаялась и где ни за что не стала бы искать? Герцог Веларде Солар по закону рождения не мог видеть мир таким же, каким видела его Кристина, но последние сутки вынудили ее убедиться в собственной неправоте и впервые за много лет ощутить давно забытое воодушевление.

«Вы отличный манипулятор, Кристина, даже если сами того не подозреваете».

«Ваша проницательность, Кристина, настолько невероятна, что начинает меня пугать».

«Вы идеальная жена и чудесный друг, Кристина!»

Никто никогда не говорил ей таких слов, в которых комплимент сливался с искренним восхищением и которым Кристина верила вопреки всему тому, кем она до сих пор представляла себе Сантьяго Веларде. Неужели этот странный брак не только сумел сохранить ей жизнь, но и подарил настоящего друга? Еще вчера Кристина не поверила бы, что герцог Веларде способен на какие-то человеческие отношения. Сегодня все стало по-другому.

Она открыла новую страницу в книге своей жизни и не позволит той пропитаться привычными серыми красками!

Кристина позволила горничной войти и привести себя в порядок. Как Сантьяго и обещал, ей прислали в помощь совсем еще девочку, которой едва ли было больше тринадцати и которой, кажется, впервые поручили столь ответственное дело, как туалет сеньоры.

Тщательно подавляемая паника сквозила в каждом ее движении, начиная от приветственного реверанса и кончая трехкратным падением щетки для волос, и Кристина решила ее подбодригь. В конце концов, она была в Нидо-эн-Рока еще большей гостьей, чем эта девочка, и хотела чуть больше узнать о нем и его хозяине, а ждать в этом деле помощи от сеньоры Луго явно не стоило.

— Как тебя зовут? — доброжелательно спросила Кристина, надеясь, что ее спокойствие передастся и юной горничной и та не лишит ее половины волос, еще не взявшись за саму прическу. Девочка немедля присела в реверансе, попутно дернув Кристину за волосы, и совсем смешалась.

— Милагрос, сеньора, — быстро ответила она и принялась выпутывать щетку из непрочесанных локонов. Руки у нее подрагивали, а потому получалось это не слишком хорошо. Кристина вздохнула, мужественно терпя, и поинтересовалась, давно ли Милагрос служит в Нидо-эн-Рока.

— Чуть больше года, сеньора, — покорно ответила та, старательно продолжая свое дело. — С тех пор как сеньор Эдуардо скончался, сеньора Матильда взялась меня учить. Сеньор Эдуардо, пока был жив, не разрешал мне работать, а сеньора Матильда сказала, что неумехой я пропаду, потому что никто не станет платигь мне денег, а без денег не прожить.

— Без денег не прожить, — согласилась Кристина, и Милагрос как будто расслабилась. Наконец высвободила щетку и, разделив волосы Кристины на две части, довольно споро начала плести косу. — А почему сеньор Веларде не хотел, чтобы ты работала? — продолжила расспросы Кристина. — Может быть, ты его родственница? Тогда сеньора Луго не должна…

— Нет, — замотала головой Милагрос и перекинула Кристине через плечо первую косу. — Мой дядя был священником, и мы с мамой жили у него. А когда они погибли в пожаре, сеньор Эдуардо взял меня к себе. Не знаю зачем. Пожалел, наверное, сироту: он был очень добрый, сеньор Эдуардо. Самый добрый человек из всех, кого я знала.

Кристина улыбнулась, почему-то ничуть этому не удивившись. Ей не довелось узнать старшего герцога Веларде, но все те слова, что Рейнардо говорил о дяде, были пропитаны уважением к нему и самой теплой грустью, и Кристина не сомневалась, что тот был действительно хорошим и великодушным человеком.

Узнав сегодня ночью его сына, она уверилась в этом окончательно.

— Выходит, ты давно живешь в поместье? — уточнила Кристина и, дождавшись от Милагрос подтверждения, продолжила: — В таком случае я попрошу тебя быгь моей проводницей: я в Нидо-эн-Рока впервые и не знаю ни куда нужно идти на завтрак, ни как попасть в сад.

Милагрос тихонько хихикнула и, пристроив ее косу над противоположным ухом, уже с ловкостью закрепила ее. Потом взялась за вторую.

— Завтрак вы уже проспали сеньора, — пояснила она свой смех. — А в сад можете спустигься прямо с балкона — там лесенка есть. — Тут она замялась и переступила ногами. — To есть я, конечно, все покажу вам, сеньора, все, что вы только захотите! Меня сеньора Матильда в полное ваше распоряжение отправила, так что распоряжайтесь, не стесняйтесь. А если что не так… — она порывисто вздохнула и слишком сильно затянула ленту в Кристининых волосах. — Вы только Пилар не говорите! Пожалуйста! Или сеньоре Матильде, или сами…

— Сама — что? — не поняла Кристина, поднимая голову и с недоумением глядя на Милагрос. Та кусала губы и старательно натягивала на запястья рукава форменного платья.

— Сами… накажите… — пробормотала наконец Милагрос и отвела глаза. — Я вам волосы все издергала, а вы мне слова не сказали. Пилар бы уже… А в вас нет жестокости, сеньора, я это сразу поняла! И зря сеньора Матильда говорит, что сеньор Сантьяго не пойми кого в дом привел. Вы, может, и не такая яркая, как иные сеньоры, зато вы добрая очень, а для него это самое главное! Он такой же, как сеньор Эдуардо, хоть и стесняется показать.

Кристина с интересом приподняла брови. Известие о том, что местная экономка уже обсудила все ее недостатки с остальной прислугой, ее, разумеется, не порадовала. А вот слова о внутренней доброте Сантьяго согрели сердце. Очень хотелось расспросить о нем поподробнее, но Кристина решила в таком деле не торопиться.

— Пилар… Кто это? — спросила она и почувствовала, как руки Милагрос снова дрогнули. Кажется, девочка была запугана, и Кристина догадывалась, кем именно.

— Это старшая горничная, — вполголоса проговорила Милагрос и принялась с завидным усердием украшать Кристинины волосы цветами. — Обычно она всем гостьям в Нидо-эн-Рока прислуживает. To есть, у нас нечасто, конечно, гостьи, особенно после того, как сеньор Эдуардо умер. Но всегда, всегда Пилар! А сегодня сеньора Матильда почему-то меня послала. Я боюсь, как бы Пилар…

— Она бьет тебя? — прямо спросила Кристина, наконец догадавшись, что именно Милагрос могла прягать под манжетами, и не желая добавлять девочке неприятностей только из-за того, что они с Сантьяго не разобрались с нормами кровопотери. Кто знает, на что та самая Пилар способна в порыве ревности. Судя по страху в черных глазах Милагрос, пощады той ждать не придется.

— Наказывает… когда я плохо ее задания выполняю, — отвела взгляд Милагрос и снова натянула рукава. — А я… криворукая такая… у меня ничего не получается… To белье хозяйское прожгу… To воду на кровать пролью… To спрашивать начну то, что не положено, и…

— Любопытна? — улыбнулась Кристина, услышав достаточно и надеясь своими словами отвлечь юную помощницу от грустных мыслей. Вот странность-то: Сантьяго Веларде спасал ее людей от регентского произвола, а ей, кажется, выпала участь защищать его служанку от произвола ее же напарниц.

— Очень, — смущенно ответила Милагрос и в последний раз взмахнула щеткой, заканчивая с прической Кристины. — Всегда такой была. В детстве во все щелки заглядывала и в замочные скважины подслушивала, о чем взрослые говорят. Сейчас так не делаю уже, конечно! — осеклась она, поняв, что сеньора может неправильно истолковать ее слова. — Знаю, что грешно! А вот вопрос задать неудобный и несвоевременный — это я завсегда горазда. Ну… Пилар и сеньора Матильда злятся, конечно, да я и сама все понимаю… Вот и вы, наверное, рассердились на меня, а я ведь совсем не хотела…

— Почему мне нужно на тебя сердиться? — искренне удивилась Кристина. Милагрос неловко пожала плечами и столь же неловко улыбнулась.

— Я… болтаю всякую ерунду, а вам она к чему, сеньора? — все-таки решилась объяснить она. — Вы же хозяйка, вы только похвалы должны от прислуги слышать, а вовсе не жалобы и уж тем более не дерзости. А я и жалуюсь, и дерзю. И глупости вам всякие рассказываю. Просто я… Hy, все меня какой-то полоумной считают и даже поговорить не хотят. А вы расспрашивать начали, вот яи… Не удержалась…

— Ты очень одинока после смерти сеньора Веларде? — легко разгадала ее состояние Кристина. — Я знаю, что это за чувство, когда ощущаешь себя брошенным самым близким человеком и совсем никому не нужным. Тут трудно без поддержки, и мне жаль, что никто не хочет понять твоей потери и помочь тебе с ней справиться. Я не сержусь на тебя ни за дерзости, ни за жалобы. И с удовольствием послушаю твои рассказы о сеньоре Веларде: уверена, он заслуживает того, чтобы о нем помнили.

Милагрос смотрела на нее во все глаза и с таким восторженным обожанием, что Кристина даже смутилась. Может, и зря она внушала юной служанке подобные вольности, но слишком хорошо помнила, что такое одиночество и сколь сложно с ним жить. И никому не желала сдаться на его волю.

Чтобы скрыть собственное смущение и избавиться от грустных воспоминаний, Кристина подошла к зеркалу над камином и с удивлением всмотрелась в свое отражение. Милагрос сделала ей странную прическу, не похожую ни на одну из тех, что были приняты при дворе, перекрутив косы и уложив их совершенно невообразимым образом, но, украшенные красными цветами, они придавали Кристине строгий и в то же время загадочный вид и дарили ощущение неожиданной гармонии. Кристина даже потрогала косы, чтобы убедиться, что глаза ее не обманывают, и только потом снова повернулась к Милагрос.

Та стояла, бессильно уронив руки и как будто ожидая убивающе жестоких слов.

— Совсем плохо, да, сеньора?

Кристина покачала головой.

— Напротив, мне очень нравится, — без всякой насмешки ответила она. — Кто тебя научил делать такую прическу?

Милагрос пожала плечами, поглядывая на Кристину с надеждой, однако все еще не решаясь за ту уцепиться.

— Никто, сеньора, — пробормотала она. — Меня сеньора Матильда послала вас прибрать и одеть, а как прибрать, не сказала. Наверное, надо было вас спросить, что вы желаете, а я напридумывала. Но я переделаю, правда! Все, что вы захотите!..

— Постой, ты сама это придумала? — еще сильнее удивилась Кристина и снова потрогала косы. Во дворце фрейлинам прислуживали лучшие эленсийские горничные, но ни одной из них не хватало то ли смелости, то ли фантазии сотворить подобную нынешней Кристининой прическе роскошь. Откуда у совсем еще юной деревенской девочки был столь тонкий вкус, оставалось только догадываться. И очень не хотелось позволить ей загубить собственный талант нынешними сомнениями.

— Мне показалось, что вам будут красиво розы в косах… — прошептала Милагрос, никак не желая смотреть Кристине в глаза. Кажется, со дня смерти старшего герцога Веларде из этой девочки с особым тщанием выбивали любую уверенность в себе. А она все еще не сдалась.

— Милагрос, — со всей приветливостью позвала Кристина и наконец поймала ее взгляд. — Мне действительно понравилась твоя работа! Есть у тебя еще какие-нибудь придумки? Я хочу завтра новую прическу.

А вот теперь Милагрос засияла, да так откровенно, что и Кристине стало тепло от ее радости.

— Конечно, сеньора! — зачастила она. — Я обязательно!.. Я для вас все, что угодно!.. Нет, не права сеньора Матильда! Зря она так! Неправильно это — по платью судить! Вот если бы сеньор Эдуардо был жив, он бы сразу увидел, какая вы хорошая! И как только сеньор Сантьяго решился так скоро вас оставить? Я бы на его месте…

— У него служба такая, ему нельзя надолго отлучаться, — оправдала Кристина мужа, попутно вспомнив о шпионе регента в доме и необходимости сохранять для него легенду. — Он безопасность самого короля обеспечивает: как тут хоть на лишнюю минуту задержишься?

— Никак, — печально согласилась Милагрос. — Он такой же, как его батюшка, сеньор Эдуардо. Для того тоже долг превыше всего был. Тоже всего себя его величеству отдавал. Дома и не бывал почти. И там же, на службе, и отдал богу душу… Ох!.. — осеклась она и испуганно глянула на Кристину. — Я не хотела… Я не имела в виду, сеньора… Ничего с сеньором Сантьяго не случится! Ему-то есть, к кому возвращаться! Он вас не оставиг! Он вас очень любит! Слышали бы вы, как строго он сеньоре Матильде приказал беречь вас и только самое лучшее для вас приготовить, а ведь раньше никогда на нее голос не повышал! Но вы для него дороже нее, дороже всех на свете! И вы будете очень счастливы вместе!

Кристина старательно улыбалась, слушая о полудетских наблюдениях Милагрос, и невольно жалела том, что не может принять их на веру. Вовсе не из любви ее неожиданный муж заботился о ней, а из ему одному ведомого чувства вины. Но Кристина сделает все, чтобы ему действительно захотелось возвращаться домой. Почему она никогда не задумывалась, насколько на самом деле опасна служба Сантьяго? А сейчас осознала — и захолодела. Первый удар всегда приходится на телохранителя, и сеньор Эдуардо Веларде доказал это собственной жизнью. Неужели бог допустит, чтобы и с его сыном случилось несчастье? Сантьяго такой отчаянный, ничего не боится, да еще и сам постоянно регента провоцирует. А если у того однажды закончигся терпение? Сможет ли Сантьяго что-то ему противопоставить? Он говорил, что они с сеньором Альконом сумели подготовиться к атаке противника, и у Кристины не было повода не верить ему. Но, кажется, ей давно не приходилось столь сильно волноваться за другого человека, и никогда бы она не подумала, что этим человеком станет Сантьяго Веларде.

— Вам нехорошо, сеньора, вы так побледнели? — подалась к ней Милагрос, беспомощно дергая манжеты своего платья. — Простите меня, ради бога, я разболталась, напугала вас…

Кристина качнула головой, но, не справившись с тревогой, все же отвернулась, чтобы взять себя в руки. Под встревоженным взглядом черных глаз новой знакомой сделать это было невозможно.

— Нет, ничего, — все же сдавленно проговорила она и решила перевести разговор на другую тему. — А почему сеньор Веларде столь близок со своей экономкой? Я еще вчера обратила на это внимание, но не успела спросить. Или мне показалось?

— Это сейчас она экономка, а раньше была кормилицей сеньора Сантьяго, — охотно объяснила Милагрос. — Матушка-то его родами умерла, вот сеньор Эдуардо и взял сеньору Матильду в дом. У нее как раз тоже сын родился, ну она двоих и вскармливала. А сеньор Эдуардо потом и ее, и ее сына выучил. Сама-то она из крестьянских была; ни читать, ни писать не умела, а теперь за всем домом следит. И сеньор Сантьяго к ней тоже с благодарностью относится. И она его любит, как родного сына. Всегда говорит, что у нее как будто близнецы родились: Сантьяго да Алехо, и друзьями они лучшими были, и…

— Алехо? — перебила Кристина Милагрос и даже головой тряхнула, не веря. Только одного Алехо она знала в королевском дворце из тех, кто имел доступ к регенту и мог достать ей пропуск на выезд из страны, но никогда в жизни она не заподозрила бы именно в нем ни вольного сокола, ни верного друга герцога Веларде. Нет, Сантьяго не упражнялся на нем в остроумии подобно тому, как делал это в присутствии кузенов или регента, он просто не замечал его, но, быть может, именно потому, что слишком хорошо знал? Он сам сказал, что тот, кто скрывается под маской Алькона, шпиониг для него в лагере Кинтина Керриллара, а капитан Алехо Руис Дельгадо…

— Сеньор Алехо Луго, — пояснипа Милагрос, прерывая размышления Кристины и на корню зарубая столь складную легенду. — Я, правда, никогда его не видела: он еще до меня рассорился с сеньорой Матильдой и уехал куда-то за границу. Сеньора Матильда тоже запрещает о нем говорить — ох, а я опять!.. Вы только не выдавайте меня, сеньора, ради бога! Пилар прибьет меня просто за эту болтовню, а я ничего дурного не хотела… Я только с вами…

В дверь раздался стук — на этот раз совсем не такой, как прежде: настойчивый и даже как будто хозяйский — и следом, не дожидаясь ответа, в комнату заглянула девушка Кристининого возраста в таком же, как у Милагрос, форменном платье, но передник ее был идеально отбелен, а шею и голову украшали незатейливые украшения. Судя по тому, как Милагрос сжалась и попятилась назад, это была та самая пресловутая Пилар, которая на пару с сеньорой Луго наводила в Нидо-эн-Рока свои порядки.

— Сеньора Веларде! — воскликнула она, и ее и без того хорошенькое личико украсила лучезарная улыбка. — Вы все-таки проснулись! А мы с сеньорой Матильдой заволновались: чего это Милли так долго не возвращается? To ли вас не разбудила и вместо этого устроилась спать на софе, от дел отлынивая. To ли у замочной скважины подслушивает да подглядывает. Вы уж не серчайте на нее слишком сильно: что с убогой взять? Прежний хозяин пригрел, а мы маемся с этим «чудом»: и проку никакого, и из дома не выгонишь. Не умеет ничего толком, ленится и лжет на каждом шагу, а мы…

Кристина столь выразительно подняла брови, что Пилар осеклась и присела в реверансе, прося прощения за болтовню. Милагрос стояла позади ни жива ни мертва.

— Если Милагрос свойственны подобные недостатки, почему сеньора Луго прислала ко мне именно ее? — жестко поинтересовалась Кристина, надеясь выбить у Пилар почву из-под ног. Однако та оказалась готова.

— Так сеньор Сантьяго велел самую молодую горничную вам отрядить, — невинно пожала плечами она. — Сеньора Матильда уж и так, и эдак его увещевала, говорила, что его супруга достойна самого лучшего ухода, но он и слушать не стал. А кто ж поперек хозяина идти захочет? Пришлось выполнягь. Но сеньора Матильда сразу поняла, что Милли не справится, вот и попросила меня к вам подняться. Надеюсь, вы не станете расстраиваться из-за этого маленького недоразумения? Я сейчас помогу вам одеться, а Милли пока отнесет прачке белье. Так мы и сеньора Сантьяго уважим, и вас обиженной не оставим.

Кристина видела в зеркале, как меняется за ее спиной выражение лица Милагрос. Сначала из испуганного оно сделалось совсем затравленным. Потом на нем отразилось сильнейшее волнение. На секунду оно вспыхнуло гордостью, вынудив расправить плечи, а после застыло в обреченности. Милагрос опустила голову, словно не надеясь, что поверят ей, а не Пилар, и снова зажамкала свои манжеты.

Кристина глубоко вздохнула, гоня несвоевременную жалость. Пока что предложение Пилар весьма ее устраивало, а значит, следовало им воспользоваться. А заодно выслушать во всей этой истории вторую сторону. Сантьяго сказал, что в его доме она может доверягь только трем людям, и ни Пилар, и Милагрос среди них не было.

— Хорошо, — согласилась она и кивнула Милагрос на постель, позволяя заняться бельем. — Но я не хочу, чтобы девочка была наказана за то, что не успела закончить свое поручение. Если узнаю, что моя просьба не была выполнена, немедля расскажу Сантьяго о том, как в его доме выполняются его приказы.

Пилар сделала еще один реверанс, очевидно принимая ее условия, однако следом покачала головой.

— Кажется, вы тоже попались под очарование этих невинных глазок, сеньора Веларде? — как будто с легким сочувствием проговорила она. — И наверняка уже предвзято ко мне относитесь, не доверяя моим словам и думая, что я оговариваю Милли из-за каких-то своих интересов? Только правда-то на моей стороне. Иди-ка сюда, милая, покажи сеньоре, что ты там прячешь под рукавами. Вы, сеньора, небось думаете, что там синяки да кровоподтеки? Ничего подобного! Давай, Милли, вытягивай левую руку! Пусть сеньора Веларде знает, что ты из себя представляешь!

Словно завороженная, Милагрос под ее взглядом приподняла рукав. На запястье у нее не было следов чужих пальцев, зато была словно бы выжженная буква «М*». Таким образом в Эленсии клеймили заядлых лгунов и клеветников, а это значило, что Пилар не врала. В отличие от Милагрос.

Кристина не сумела скрыть разочарование. Глянувшая на нее на секунду Милагрос почернела и, сгорбившись, принялась снимать постельное белье. Пилар повела плечами, будто прося за нее прощение, и обошла Кристину, чтобы зашнуровать ей платье. По старой институтской привычке Кристина оделась сама, оставив горничной лишь заключительную работу. На душе у нее, против утреннего, стало тяжело и горько.

— Представляете, какой позор на весь дом Веларде? — продолжила между тем Пилар. — На ярмарке такая неприятность случилась. Я взяла Милли с собой, чтобы немного развлечь ее после смерти сеньора Эдуардо, да потеряла в толпе из виду. А когда нашла, она уже с этой отметиной была. Не сказала ведь ничего, позже уже увидели. Стали выспрашивать — молчит. Но за дело, чай, на ровном месте такие вещи не делаются. Нам-то давно известно, что она та еще сказочница, мы уж и привыкли ни слову ее не верить. А людям, видать, не по нраву ее ложь пришлась. Вы только не расстраивайгесь так, сеньора, — сочувствующе попросипа она, очевидно почувствовав огорчение Кристины. — Вы не первая, кого Милли провести удается. Сеньор Эдуардо души в ней не чаял; не повериге, даже в завещание вписал, наказав сеньоре Матильде заботиться о ней, как о родной дочери. Вот и держим дома, несмотря на все ее грехи. Вас-то она наверняка на жалость развести пыталась.

Небось говорила, что мы с сеньорой Матильдой гнобим ее, работать заставляем, вздохнуть не даем. А как не заставлять, когда от нее проку — все равно что от статуй в кабинете сеньора Эдуардо? Так тех хоть ни кормить, ни одевать не надо. А эта еще и портить все умудряется. Смотри, белье-то донеси до прачки, не потеряй по дороге, — прикрикнула она на управившуюся с постелью Милагрос. — Я все потом пересчитаю! И не дай бог хоть одной наволочки не найду!

— Пересчитывай! — неожиданно огрызнулась та и, увернувшись от Пилар, выскочила за дверь. Показалось Кристине или она на самом деле услышала ее сдавленный всхлип, но его перекрыла Пилар.

— Вы уж простите за эту сцену, сеньора, — ласково произнесла она, подавая Кристине мантилью. — Некрасиво получипось, но мы с сеньорой Матильдой решили, что вас стоит заранее предостеречь насчет Милли. Не можем мы допустить, чтобы супруга сеньора Сантьяго чувствовала себя чужой в его доме и считала, что ей здесь не рады.

Кристина кивком поблагодарила ее за заботу, но удовлетворения не ощутила. Пилар складно говорила и еще более чутко ловила Кристинино настроение, но Кристине было неуютно рядом с ней. И даже не манера поведения была тому причиной, — а Пилар вела себя, будто хозяйка Нидо-эн-Рока, привечающая случайную гостью, — а вызывающая доброжелательность к совершенно не знакомой ей Кристине. Вряд ли служанка могла радоваться прибавлению работы из-за хозяйской блажи. Сеньора Луго вчера всем своим видом выказывала неприязнь к прибывшей, и Кристина ей верила. Милагрос сегодня путалась в собственных эмоциях, не зная, как угодить новой хозяйке, и это Кристине тоже казалось искренним. Пилар, кажется, выбрала иную стратегию — и не угадала. Пригворства Кристина не терпела. А потому во всей этой истории все же находилась на стороне Милагрос. Оставалось только понять, права ли она, и у Кристины было для этого неожиданно много времени.

*Mentiroso — лжец, лгунья (исп.) (прим. авт.)