Сердце сокола

Глава пятьдесят четвертая: Коронация

Никогда еще Кристина не видела столицу такой нарядно-торжественкой.

Главная улица и Дворцовая площадь были убраны красно-золотыми цветами Соларов. На каждом доме развевались флаги с королевскими гвоздиками. Большой оркестр, выстроившись на побережье, играл праздничные марши. Местные жители в нарядных одеждах собирались на улицах, переговариваясь, на что-то указывая, и от каждого из них так и веяло ожиданием и предвкушением.

Чем ближе Кристина подъезжала к Кафедральному собору, тем плотнее становилась толпа; громче — разговоры; разношерстнее — зрители. Если поначалу из окон кареты она видела лишь крестьян и ремесленников, то у соборного крыльца собрались уже представитель мелкопоместного дворянства. Случись сегодняшнее событие полгода назад, место Кристины было бы среди них. Теперь же ей полагалось кресло в первом ряду, почти у самого алтаря, где Рейнардо Солару Аррангасу предстояло совсем скоро произнести торжественную клятву и стать полноправным правителем Эленсии.

Сегодня наступил благословенный день его коронации.

Кристина ждала его и боялась одновременно.

Эленсия наконец избавлялась от многолетнего гнета регента Керриллара и вверяла себя потомку славного рода Соларов в надежде на возвращение в эти края мира и благоденствия при его мудром и справедливом правлении. Рейнардо больше не зависел от своего наставника и его желаний: Кинтин Керриллар потерял всякую власть ровно в полночь, с наступлением дня совершеннолетия его величества.

Однако теперь короля подстерегала куда большая опасность, ибо Сантьяго не только не сумел отговорить кузена от решения утвердить в Эленсии возможность женского правления, но и не успел как следует подготовиться к отражению вероятной атаки Виктории. Слишком много времени и сил отняла у него защита капитана Руиса, и теперь ему приходилось встречать врага с открытым забралом. Противники больше не допускали ошибок, а Сантьяго по-прежнему предпочитал действовать один, не доверяя даже тому, кого защищал. И Кристина могла только молиться за него, понимая, что изменить мужа все равно не сумеет, и всей душой желая ему успеха. Он отвоевал у врагов своего молочного брата, хотя поначалу казалось, что шансов на это нет вовсе. Оставался последний, самый сложный рывок, чтобы вывести на чистую воду тех, кто желает Эленсии иного правителя, и Кристина была уверена, что Сантьяго готов к нему. Ах, как бы она хотела узнать подробности и еще больше — помочь мужу в его сложном деле, но последние полторы недели не подарили им ни одного свидания, а доверять подобные вещи письмам они оба больше не решались. И Кристина лишь просила в них о том, чтобы он был осторожен, а он благодарил и напоминал о скорой встрече. И убеждал, что ей не придется жалеть о своем обещании составить ему пару на королевском балу.

Ах как Кристина хотела в это верить! Гнала все холодные мысли о том, что их договоренность с Сантьяго действовала ровно до совершеннолетия короля и что нынешнее свидание может стать последним, и вспоминала лишь самые светлые, самые восхитительные моменты, даримые ей любимым мужем. За те две недели, что Сантьяго провел в Нидо-эн-Рока, их накопилось так много, что Кристина позволила себе довериться мечте и не искать больше в его поступках двойной смысл. И ждать сегодняшнего дня не со страхом, а в предвкушении настоящего чуда. Разве не на него намекал в своих письмах Сантьяго?

Рано утром, когда горничная облачапа ее в новое платье, Кристина с трудом сдерживала волнение. Роскошный зеленый бархат, подчеркнув все достоинства ее внешности, сделал ее похожей на настоящую герцогиню, и Кристина тщеславно позволила представить себе, как приятно удивится Сантьяго таким переменам и как утвердится наконец в мысли, что она достойна своего великосветского мужа. И не захочет ее больше отпускать.

Ах, как сладки были такие думы!

Кристина любила Сантьяго и хотела его любви. Вопреки их неравенству, вопреки своим обещаниям, вопреки его молчанию. Вопреки всему, что разделяло их, и отныне веря лишь тому, что связывало.

И Хуго, крутившийся возле ее ног и оставляющий шерсть на богатом бархате, приводя тем самым горничную в отчаяние, снова и снова вызывал на Кристининых губах улыбку и напоминал о том Сантьяго, которого знала только она. И который не был к ней равнодушен.

Разве равнодушный человек подарил бы ей собаку? Не нечто безликое, обыденное, пусть даже безумно дорогое, но совершенно бездушное, — а друга, о котором Кристина долго мечтала и никак не могла себе позволить?

Разве равнодушный человек придумал бы для нее мороженое на берегу моря? Не дежурную порцию, купленную у первого попавшегося мороженщика, а целый ящик с самыми разнообразными вкусами, убеждающий, что Сантьяго готовился к Кристининому приезду и очень хотел ее порадовать?

Разве равнодушный человек стал бы запоминать чужие слова и изумлять ими, балуя Кристину чувством собственной значимости и сладкой запретной близости? Разве срывался бы раз за разом на хулиганства и уточнял, желанны ли они Кристине? Разве назвал бы, в конце концов, ее родной хотя бы в порыве нежданной нежности?

Пусть Матильда окажется права! Пусть лишь застарелая гордыня и останавливает Сантьяго от решительного шага! И пусть сегодня та наконец отступит, позволив Кристине стать по-настоящему счастливой! Она так хотела этого счастья! И готова была за него бороться!

Лошади сбавили ход, почти подъехав к соборным воротам, и Кристина на секунду прикрыпа глаза, уговаривая себя не волноваться. Быстро провела руками по волосам, сегодня гладко и строго уложенным присланной Сантьяго из дворца горничной. Кристина, конечно, куда уверенкее чувствовала бы себя, доверься она в этом деле Милагрос, но такое событие, как королевская коронация, не терпело вольностей, а Кристина меньше всего желала бы подвести мужа не соответствующим торжественности мероприятия видом. Все-таки в глазах большинства придворных она была выскочкой, сумевшей какими-то правдами и неправдами женить на себе королевского кузена, а потому сегодня у нее не было права на ошибки. Bееp, мантилья, бриллианты в ушах и на шее — кажется, она ничего не забыла. Оставалось только дождаться, когда слуга откроет дверцу кареты, и сделать первый шаг.

— Са… Сантьяго! — не веря собственным глазам, воскликнула она и с трудом удержала себя от того, чтобы броситься ему на шею. То-то была бы потеха для собравшихся перед собором: жена герцога Веларде не умеет себя вести. Пожалуй, эта новость затмила бы даже коронацию Рейнардо, а потому Кристина только вложила руку в руку мужа и потупила взор, чтобы не выдать своего бесконечного восторга. — Почему ты здесь? — совершенно глупо спросила она. — А как же его величество? Разве ты не должен?..

— Больше нет, — качнул головой Сантьяго, и на мгновение лицо его окаменело. Однако он быстро справился с собой и пояснил: — Рейнардо сбрасывает оковы, и я стал первой ласточкой.

Кристине понадобилось время, чтобы понять, о чем он говорит. Ах да, согласно завещанию прежнего короля, герцог Веларде должен был охранять его сына лишь до его совершеннолетия. И сегодня, обретя долгожданную свободу, Рейнардо избавился и от опеки кузена, столь раздражавшего его все полтора года своей службы.

Этого они с Сантьяго никак не могли предусмотреть.

— Он сошел с ума! — с ужасом выдохнула Кристина и поймала быстрый испытующий взгляд мужа.

— Кажется, я переусердствовал, пытаясь отговорить его величество от этого дикого указа, — криво усмехнулся он, и Кристина сжала его руку, обещая всяческую поддержку. — Он понял, что я предостерегаю его от Виктории, и взъярился. Сестру он не отдаст, даже если я предъявлю десяток доказательств их с Керрилларом заговора против кего. А у меня за душой одни подозрения и теории. Слишком мелкий калибр.

Кристина вздохнула, понимая, что Рейнардо сам роет себе яму, не желая доверять кузену. А она так надеялась, что эта страница отстраненности для них позади. Но Виктория оказалась слишком сильным соперником.

— Тебе так и не удалось выяснить, каким образом инфанта собирается устранить брата? — едва слышно спросила она. Они уже подходили к крыльцу Кафедрального собора, и было бы лишним, если бы ее кто-то услышал.

Сантьяго снова мотнул головой, и Кристина почувствовала его уязвление. Он не привык проигрывать и не мог смириться с тем, как складывались сейчас дела. Его величество делал одну ошибку за другой, а Сантьяго уже не было рядом, чтобы помочь ему их исправить. И оставалось лишь надеяться на какое-то чудо, что заставит Рейнардо прозреть и отведет от него беду.

Двери Кафедрального собора были распахнуты, и они вошли внутрь без всякой задержки. В другой раз Кристина непременно принялась бы разглядывать внутреннее убранство самой большой и самой красивой церкви Эленсии, вспоминая, как была здесь еще ребенком и какое впечатление тогда произвели на нее эти своды, но сейчас ее интересовало совсем другое.

— Они очень сблизились с Рейнардо, — после некоторого молчания произнес Сантьяго, неспешно ведя Кристину к первому ряду соборных скамей. — Идеальные брат и сестра. Виктория поддерживает каждое королевское решение, а Рейнардо советуется с ней по любому вопросу. И я не вижу, Кристина, с какой стороны она может нанести удар. Заговор готовить слишком опасно: при любой оплошности король отменит указ и Виктория останется ни с чем. Предположить, что она замышляет его убийство, было бы слишком цинично даже для меня.

— Ее высочество любит брата, — проговорила Кристина. — Мне кажется, это единственный человек, которого она любит, и я не верю, что она способна причинить ему вред.

Сантьяго помог ей сесть в одно из приготовленных для важных гостей кресел и сам опустился рядом. Склонился к самому ее уху.

— Ты должна рассказать мне все, о чем вы говорили с Рейнардо, пока он был в Нидо-эн-Рока, — напряженно-приказным тоном заявил он. — Быть может, так я сумею понять, что планирует Виктория и как донести эту мысль до Рейнардо.

Кристина повела плечами и пообещала сделать все, чтобы помочь ему, хотя сама не припоминала в тех разговорах никаких вызывающих подробностей. Разве что колебания короля, не уверенного в том, что он станет хорошим правителем, и отдающим в этом деле первенство другим Соларам.

— Надеюсь, он не собирается прямо сейчас отказаться от короны и водрузить ее голову сестры? — в легком смятении пробормотала Кристина, и Сантьяго снова бросил на нее острый взгляд.

— Тебе никогда не приходила мысль, что так для всех было бы проще? — совсем уже тихо спросил он, и Кристина сжала его руку.

— Если Виктория стоит за всеми теми преступлениями, что в последнее время окружают трон, то она последняя, кого я хотела бы на нем видеть, — прошептала она. — Человек, способный всадить нож в спину собственному кузену и подстроить убийство собственкой фрейлины, никогда не станет хорошим правителем, даже если считает себя таковым, а Эленсия еще не оправилась от узурпаторства сеньора Керриллара, чтобы справиться с его последовательницей.

Сантьяго качнул головой и уткнулся лбом ей в висок в недолгом молчании.

Собор потихоньку заполнялся людьми, и говорить на столь щекотливую тему становилось все сложнее.

— Ты на самом деле считаешь Рейнардо достойным правителем или выбираешь из двух зол меньшее? — наконец очень серьезно спросил Сантьяго, и Кристина прикрыла глаза, не в силах сопротивляться его искушающей близости. Его теплое дыхание будоражило, лишая связных мыслей, а Кристина никак не могла позволить себе опозориться в мужниных глазах.

— Я уверена, что Рейнардо искренне желает своей стране процветания и сделает для этого все, что в его силах, — мягко проговорила она. — Все его последние решения выдают в нем грамотного и неравнодушного предводителя, и он может стать великим королем, если только будет доверять единомышленникам и не подпускать к себе тех, кто прячет за пазухой камень.

Сантьяго хмыкнул.

— Я начинаю понимать, Кристина, почему Рейнардо в свое время так привязался к тебе, что едва не отказался от короны, — почему-то не слишком приветливо сообщил он. — Ты умеешь найти слабые стороны и сыграть на них так, чтобы добиться желаемого без особого труда.

Кристина посмотрела на него с удивлением.

— Я сказала что-то обидное? — напрямик спросила она. Только так можно было получить ответ от герцога Веларде; хитрость он разгадывал моментально и переигрывал оппонента в одни ворота.

— Ты сказала ровно то, что я хотел услышать, — поморщился Сантьяго. — И в этом мне видится жалость к собственным оплошностям. Прости, если это ке так и если ты искренне веришь в меня. Сам я, кажется, в себе окончательно разочаровался.

Он отвернулся и посмотрел на алтарь, возле которого собирались священнослужители в золотых одеждах. Кристина секунду поколебалась, потом придвинулась чуть ближе и переплела свои пальцы с пальцами мужа.

— Его величеству никогда не найти лучшего друга, чем ты, — грустно, но очень проникновенно произнесла она. — Мне жаль, если он этого не понимает. Я тоже этого не понимала, пока ты не позволил мне узнать себя чуть ближе. Быть может, если у него исчезнет необходимость бороться с тобой, он избавится от своей предвзятости?

— Лишь бы это не случилось слишком поздно, — буркнул Сантьяго, однако следом поднес ее руку к губам. А потом сказал что-то совсем неожиданное: — Опальный герцог Веларде. Кажется, скоро я перестану быть тебе защитой, Кристина, а буду только обузой.

Нет, остаться равнодушной к такому его голосу было невозможно. Слишком хорошо понимала Кристина, как терзало его королевское решение и это безрассудное изгнание. И не столько за собственную долю переживал сейчас Сантьяго, сколько за тот приговор, что подписал себе Рейнардо. Он любил кузена, даже не признаваясь в том себе, и не мог бросить его на произвол судьбы. Ах, если бы Кристина могла хоть чем-то ему помочь! Способна ли ее просьба умаслить его величество? Если не говорить о той опасности, что ему угрожает, а сослаться на родственные связи и на желание Сантьяго защищать своего короля, дрогнет ли его сердце или Сантьяго разругался с ним окончательно?

Как ее муж умел бить по больному, Кристине не надо было рассказывать.

— Неужели ты думаешь, что я все еще жду от тебя только защиты? — выдохнула она, чувствуя, как запылали от этого признания щеки. Сантьяго стиснул ее руку, обжег взглядом и подался к ней, но в этот момент снаружи донесся топот многочисленных копыт, предупреждающий появление короля и сопровождающей его конницы кавалергардов, и все находящиеся в соборе поднялись на ноги, встречая своего сюзерена. На улице раздались приветственные крики, но вскоре их перекрыли звуки органа, заигравшего тягучую торжественную мелодию. Под нее королю полагалось прошествовать к алтарю, у которого нынче был установлен бархатный красный с золотом трон под бархатным же балдахином.

Епископ встал напротив трона и протянул руки вперед, словно приглашая его величество в свои объятия. Остальные присутствующие склонили в знак почтения головы, но Кристина все же позволила себе исподлобья поглядывать на короля и улыбаться легкой радости, заполнившей сердце.

На Рейнардо был парадный темно-синий мундир со всеми регалиями и голубая перевязь с отцовской монограммой. Положив руку на эфес шпаги, он твердым уверенным шагом преодолел весь путь до епископа и опустился перед ним на колени, готовый к началу церемонии.

Шедшая за ним Виктория в платье из серебряной парчи остановилась позади на подобающем расстоянии и быстро, почти незаметно перекрестила брата.

Двери в соборе закрылись, орган замолчал, и в гулкой тишине слышно было лишь как епископ Эленсийский читает над головой Рейнардо Солара Аррангаса молитву, прося у Господа благословения для нового короля и наставления его на путь истинный.

Кристина отвлеклась от этого обряда и бросила взгляд на Сантьяго. Тот, вопреки традиции, смотрел не на венценосного кузена, а на Викторию, и вся его напряженная поза говорила о том, что он ждет с ее стороны выпада и готов к нему. Что бы ни решил его величество, Сантьяго оставался верен долгу.

Кристина чуть слышно вздохнула, отчаянно надеясь, что молитва епископа достигнет божественных ушей и даст защиту обоим кузенам, в чьих жилах течет королевская кровь. Мечгал ли когда-нибудь Сантьяго оказаться на месте Рейнардо и вместо него произносить на Библии клятву королевской верности? Примерял ли он хоть раз корону на свою голову? Думал ли о том, каким мог стать правителем, если бы не женился в свое время на дочери виконта? Сантьяго говорил, что он лишен чрезмерного честолюбия, но Рейнардо слишком часто давал повод усомниться в его способности справиться с подобной ответственностью, чтобы доверять ему безоговорочно.

Кристина не сомневалась, что Сантьяго, родись он королем, не посрамил бы честь Соларов и правил бы мудро и справедливо, следуя божественным заветам и заветам собственного благородного сердца. Сейчас же это сердце было самоотверженно предано его величеству, и Кристина искренне сокрушалась, что сам Рейнардо этого не ценит.

Положив руку на Библию, тот обещал принести Эленсии и ее народу мир и процветание, а Кристина смотрела на гордый профиль любимого мужа и понимала, что никогда никого дороже него у нее на свете не будет. Как же глупо было влюбляться в герцога Веларде. Но устоять перед подобным мужчиной было бы еще глупее. Если он предложит… Если все-таки найдет в своем загадочном сердце место и для нее…

Новая органная мелодия раздалась так неожиданно, что Кристина вздрогнула.

Под несколько зловещие звуки Рейнардо принял из рук епископа корону, и Кристина безотчетно сжала руку Сантьяго. Только бы не отступил, только бы поверил в самого себя! И понял, что у него есть настоящие друзья, способные отдать за своего короля жизнь! Кристина точно знала таких. И, в отличие от его величества, не сомневалась.

Рейнардо традиционно поклонился всем свидетелям его клятвы и под общий затаенный вдох надел наконец корону себе на голову.

Кристина облегченно прикрыла глаза и почувствовала, как Сантьяго накрыл второй рукой ее руку. До ушей донеслось столь тихое «спасибо», что она так и не поняла, было ли это слово сказано в действительности или оно ей только почудилось.

Рейнардо уложили на плечи мантию, в которой ему полагалось сесть на трон и принимать затем заверения в верности от ближайших подданных, однако он вместо этого неожиданно протянул руку сестре и, дождавшись, когда она послушно подойдет к нему, заключил ее в крепкие объятия. По собору разнесся приглушенный гул умиления, и только Кристининым пальцам стало больно от хватки забывшегося Сантьяго. Конечно, он должен был сейчас стоять возле Рейнардо, и не как телохранитель, а как брат, коли уж его величество решил обозначить семейное единение прямо во время коронации. Кристина бросила раздраженный взгляд на неблагодарного самодержца, но отклик получила с той стороны, откуда совсем не ожидала. Виктория, поцеловав брата в лоб, повернулась к Сантьяго и улыбнулась ему.

— Дорогой кузен, — обезоруживающе мягко произнесла она. — Его величество хочет, чтобы в такой момент все Солары были вместе. Пожалуйста, идите к нам! Станем же снова одной семьей, как хотели наши родители и как велит нам общая кровь.

Кристина вспыхнула и низко опустила голову, чтобы не выдать собственных чувств.

Вряд ли она сумела бы сказать, что сильнее ее возмутило: то, что эти слова произнес не Рейнардо, или то, что таким приглашением они оба унизили Сантьяго куда сильнее, чем его отсутствием. Они всенародно объявили, что ни во что не ставят его жену и его выбор, а большее оскорбление для герцога Веларде трудно было себе и представить. И он, выждав ровно столько, сколько было необходимо, чтобы Солары вспомнили о его супруге, но не дождавшись их здравомыслия, двинулся вперед, не выпуская руку Кристины из своих.

За их спинами послышался осуждающий шепот, и Кристина сжалась, сожалея, что из-за своего благородного поступка ее мужу снова приходится гневить короля, и не зная, куда деться от собственного стыда. Конечно, она была лишней среди семьи Соларов и должна была отпустить мужа к его величеству одного. И она так бы и сделала, если бы Сантьяго не решил иначе. И возражать ему, отказываясь от такой чести, значило унизить еще сильнее. И Кристине оставалось надеяться лишь на то, что Рейнардо достанет гордости, чтобы не высмеивать кузена в такой момент.

Однако Сантьяго остановился всего в шаге от короля и встал перед ним на одно колено. Кристина тут же опустилась рядом, еще раньше его слов поняв, что он задумал.

— Наша семья присягает вам на верность, государь! — четко и без единой нотки уязвления проговорил Сантьяго. — Наши жизни и наши души навсегда принадлежат вам! Мы клянемся, что никогда не поднимем оружие против вас и не допустим мысли против вас! Мы вверяем вам себя и чтим вас, как отца и бога! Лишь ваше слово способно освободить нас; в ином случае эта клятва нерушима!

Это была самая обычная присяга верности для эленсийских подданных, но в устах Сантьяго она прозвучала одновременно обещанием защиты королю и предупреждением — его врагам. Кристина склонила голову в знак полного согласия с мужем, однако в следующую секунду неожиданно увидела перед собой открытую ладонь его величества.

— Встаньте, герцогиня, не вам истирать передо мной колени, — чуть раздраженно проговорил он, и Кристина не осмелилась ему перечить. Одними лишь пальцами коснулась его руки и сама поднялась на ноги. Следом за ней Рейнардо поднял и Сантьяго. Сжал его плечо и одобрительно усмехнулся.

— Опять переиграл, — без всякого недовольства заявил он, однако Сантьяго покачал головой.

— Короля нельзя переиграть, — заметил он. — Лишь иногда ему подыгрывать.

Рейнардо снова усмехнулся и тут же спрятал улыбку.

— Все-то ты знаешь, — проговорил он и развернул Сантьяго к Виктории, призывая и их обняться. А сам тем временем шагнул к Кристине и поднес ее руку к губам.

— Только вашими стараниями я стою сейчас здесь, Кристина, — так, чтобы слышала она одна, произнес он. — Вы чудесный друг, и я искренне надеюсь, что стану для вас столь же хорошим братом, каким всегда был для меня ваш муж.