Принцесса Сорви-голова в Особой академии

Глава 11

В кабинете мне понравилось с первого взгляда — может, оттого что он напоминал гостиную Мерджина, смешанную с оружейной. Здесь так же пахло бумагой и чернилами, а на полках шкафов стройными рядами стояли книги. По стенам были развешены мечи, самой разной длины и с самых разных форм лезвиями и большой, в человеческий рост, план академии (я с удивлением обнаружила, что её этажи уходят и вглубь скалы). Начищенный паркет блестел, как зеркало, а большое окно представляло собой витраж с гербом академии и надписью под ним Quisque erit sua. А вот широкий письменный стол под окном был странно пуст для столь заставленной вещами комнаты.

— Ещё раз приветствую и ещё раз поздравляю! — Из-за стола поднялся человек (человек?), и вот он-то, в отличие от кабинета, сразу вызвал у меня настороженность.

Мне никак не удавалось до конца понять, как он выглядит и сколько ему лет. В первое мгновение он показался статным коротко стриженным блондином, по возрасту близким к маэстро Раулю или отцу. Но стоило ему обогнуть стол, как падавшие через витраж цветные лучи окрасили его волосы медью, локоны коснулись плеч, а лицо с приятными и открытыми чертами заметно помолодело. Даже цвет глаз изменился, вместо серой блёклости вдруг по-весеннему зазеленев. Вот и получалось, что твёрдо можно было сказать только: перед нами был высокий сухопарый мужчина с красивым, хорошо поставленным голосом.

— Курсант Везель, — обратился ректор (потому что это мог быть только он) к Берти, — ещё раз поздравляю и хочу отметить: вы превосходно справились с испытанием. Очень остроумное и элегантное решение. А то, что вы сразу наладили взаимодействие с другими экзаменующимися и использовали это для общей победы — отдельный плюс балл.

Берти зарделся, словно девушка.

— Б-благодарю вас, сэр, г-господин ди Сиано, — снова сбился он на заикание. — Я с-стрался.

Ректор, по лицу которого уже разбежалась паутина морщинок, а волосы доросли до лопаток и приобрели характерный серебристый оттенок, одобрительно кивнул ему и перевёл на меня бледно-голубой взгляд:

— Рад приветствовать вас в стенах Особой академии, мадемуазель. К сожалению, обстоятельства сложились так, что нам не довелось познакомиться перед вашим испытанием, потому исправляю это досадное обстоятельство сейчас. Парвинус ди Сиано из рода демиургов. Основатель и ректор Особой академии.

Демиург? То есть… (я невольно сглотнула, вспоминая одну из читанных книг Мерджина) то есть бог?

— Н-несс д’Эрсте, — на меня внезапно напала та же беда, что и на Берти. — Р-рада знакомству, мсье ди Сиано.

— Взаимно, мадемуазель, — тепло улыбнулся ректор. — И также не могу не отметить редкое присутствие духа и мастерство, с каким вы сражались на испытании. Давно я не получал такого удовольствия от наблюдения за боевой командой.

Командой? Но разве экзамен не проходит каждый сам за себя?

Ай, да какая разница! Важнее объяснить ди Сиано, что я здесь случайно и что, вообще-то, собиралась…

Тем временем ректор, чьи волосы до пояса стремительно темнели, морщины разглаживались, а взгляд приобрёл удивительную васильковую глубину, говорил уже с шевалье:

— Что касается вас, шевалье Моро, то не буду скрывать, что удивлён нашей новой встрече. Обычно выпускники в академию не возвращаются.

— Я прибыл не учиться, мсье ди Сиано, — почтительно пояснил тот, — а в качестве телохранителя мадемуазель д’Эрсте.

Ректор поднял брови домиком.

— Вот как! Любопытно, любопытно. Ни у одного из прежних курсантов телохранителей не было. Но раз уж академия впустила вас, значит, всё легитимно. Поэтому с возвращением, шевалье!

— Благодарю, мсье, — поклонился телохранитель, и чувство в его голосе было самым что ни на есть искренним.

Ди Сиано легко улыбнулся в ответ и отступил, чтобы видеть нас всех одновременно.

— Ну что же, курсанты, — с воодушевлением произнёс он, — добро пожаловать в Особую академию! Сейчас мы определимся с вашим расписанием и…

— Простите, мсье ди Сиано, — мне было очень неловко (и страшновато) его перебивать, однако пора было объясниться, — но, боюсь, произошло недоразумение. Видите ли, я не собиралась сюда поступать. Я хотела учиться в академии Слова и Стали, что в Бретони, на берегу Лантического моря. А к вам попала совершенно случайно…

— Мадемуазель д’Эрсте, — мягко прервал меня ректор, — я существую уже очень долго, однако ни разу не наблюдал такое явление, как случайность. Судьба, знаете ли, в кости не играет.

— Но… — попыталась возразить я, и ди Сиано отрицательно покачал головой:

— Не важно как, мадемуазель. Важно, что вы сюда попали и успешно прошли вступительное испытание. Вы приняты, а значит, путь из академии у вас только один: через выпускной экзамен.

«Возможность досрочного отчисления: отсутствует», — всплыло в памяти, и я тряхнула головой: да нет, это для тех, кто понимал, что происходит!

— Мсье ди Сиано, я представления не имела… Я вообще ничегошеньки не знаю о вашей академии!

— Ну, последнее несложно поправить, — успокоил ректор. — И позвольте вас заверить: выпускники Особой академии высоко ценятся во всех мирах Веера. При всём уважении к вашей академии, можно ли сказать о ней такое?

Мирах. Я как-то не задумывалась раньше, но тут вдруг сообразила: столь странное место просто не могло находиться в моём мире. О нём бы обязательно знали — хотя бы рассказывали сказки. То есть получалось, что я не просто где-то далеко от дома, а невообразимо далеко.

И никак не смогу вернуться самостоятельно.

От моих щёк отлила вся кровь. Одно дело, слушать похожие на выдумку рассказы Мерджина о бесчисленных мирах, и совсем другое — самой оказаться в одном из них.

— Пожалуйста, мсье ди Сиано, — принцессе не пристало просить, но волна поднявшейся в душе паники была просто необоримой, — пожалуйста, верните меня домой!

Ди Сиано вздохнул, вновь меняя внешность на убелённого сединами старца.

— Мне очень не хочется вас огорчать, мадемуазель, однако это невозможно. Из Особой академии не отчисляются. Так уж задумано.