Принцесса Сорви-голова в Особой академии

Глава 46

Спать на кровати шевалье отказался категорически. Не зажигая света, достал из шкафа меховой спальный мешок, разложил его на полу и улёгся, как на подстилку, подложив под голову скатанный плащ. Я же вернулась на прежнее место, чувствуя себя ужасно скованно. Легла, отодвинувшись к самой стене — как бы глупо это ни было, мне хотелось сделать расстояние между мной и шевалье как можно больше.

— Вы разве не укрываетесь?

Заметил.

— Мне и так неплохо.

Темнота почти неслышно вздохнула, и рядом с кроватью вырос тёмный силуэт.

— Что? — Я приподнялась на локте, и в то же мгновение меня накрыл тёплый плащ.

— Хотя с одеялом было бы удобнее, — добродушно заметил шевалье, заставив меня смутиться.

— Можно и одеяло. — Я чувствовала себя откровенно не в своей тарелке, оттого фраза прозвучала бурчанием. — Не хотела хозяйничать.

— Понимаю. — Телохранитель и впрямь как будто понимал, вот только что? — Давайте я вам помогу.

Вместе мы вытащили одеяло из-под покрывала, и я снова легла, от непрошедшего смущения укрывшись им едва ли не с головой.

— Спокойной ночи, мадемуазель Агнесс.

— Спокойной ночи, шевалье Моро.

Я сомкнула веки, уверенная, что теперь из-за соседства с мужчиной точно не усну до самого утра. И сама не заметила, как меня затянуло в трясину сна без сновидений.

***

Когда дыхание Агнесс обрело медлительность и глубину, шевалье мягко поднялся с пола. Заглянул девушке в лицо — серьёзное и сосредоточенное даже во сне, покачал головой: что за ношу взвалила на неё судьба!

«Каждый получит своё», — шепнул в памяти голос Деми, и шевалье, кивнув ему, поправил на спящей одеяло, а затем отошёл к окну. Привычно встав сбоку, чтобы не сразу быть замеченным, выглянул наружу и замер.

Ясная мирная ночь раскинула над академией звёздные крылья. Клонившаяся на убыль луна лила печальный свет на шпили и башни, и ни одна лишняя тень не нарушала покоя ночных теней.

«Завтра надо быть очень внимательным. — Мысли были такими же ясными, как ночь. — Если с этим связан кто-то из курсантов, он может себя выдать. Запах, непривычное поведение… До завтрака надо обязательно перекинуться парой слов с Йозаком — пусть тоже наблюдает».

Лёгкий шорох за спиной возвестил, что спящая сменила положение. Шевалье бросил на неё взгляд через плечо и, убедившись, что всё в порядке, снова погрузился в наблюдение и размышления.

Если считать эту историю тренировкой для них — и справедливым возмездием за слежку для крылатого, — то больше всего навыков получил Берти. А вот Агнесс вряд ли серьёзно приблизилась к цели (скажем прямо, очень смутно достижимой). Как бы она ни старалась, даже самые талантливые, на памяти Рёна, проводили в стенах академии минимум полгода. Просто старанием сократить этот срок втрое было… Да невозможно было, что ходить вокруг да около. Значит, к отличной учёбе следовало присовокупить ещё что-нибудь, какое-нибудь испытание на грани. Да, опасно — если сорвётся, то до зимы о выпускном экзамене нечего и думать. Но если сработает, как сработало у них с Йозаком (пусть они и не ставили такой цели)…

Луна медленно опускалась за силуэты башен. Ночь отступала неспешным отливом, а шевалье, прислонившись к ребру оконного проёма, не то бодрствовал, не то грезил, неподвижный, как камень стены, но готовый в любой момент прийти на защиту спящей подопечной.

***

Я проснулась настолько отдохнувшей, что в первое мгновение с ужасом подумала: «Проспала!» Резко села на постели, метнулась взглядом по не своей комнате и встретилась глазами с повернувшимся от окна шевалье.

— Доброе утро, мадемуазель.

Спокойный тон, улыбка в уголках губ и медово-карих глазах — нет, я точно не проспала.

— Доброе. Всё спокойно?

— Да, мадемуазель. — Было не похоже, что телохранитель лукавит.

— Отлично — На всякий случай я бросила взгляд на часы. — Как вы считаете, моя комната уже достаточно проветрилась?

Потому что времени осталось — привести себя в порядок, собрать сумку и торопиться на завтрак.

Шевалье развёл руками.

— Не проверим — не узнаем.

— Тогда идём проверять. — И я решительно слезла с кровати.

Дверь открывала не без замирания сердца, однако оставленный Берти меловой знак (сейчас почти стёртый) поработал на славу. О вчерашнем происшествии напоминали только разбитое окно, осколки на полу да едва уловимые остатки вони.

— К обеду всё выветрится окончательно, — постановил вошедший вместе со мной шевалье. — Тогда можно будет позвать Деми или, если она не откликнется, магов, чтобы вернули стекло на место.

Только я собралась согласно кивнуть, как от порога к окну пронёсся ощутимый порыв тёплого, пахнувшего весенним садом ветра. Окончательно сдул не только остатки неприятного запаха, но и линии магического знака и унёсся в окно. А следом в воздух поднялись осколки, закружились сверкавшим в рассветных лучах вихрем и превратились обратно в цельное стекло, которое идеально встало в раму.

— Так просто?! — Я одновременно была благодарна Деми и сердилась на неё за то, что чудо не случилось вчера.

— Да, курсант д’Эрсте.

Вздрогнув, мы вместе с шевалье одновременно развернулись к возникшей у нас за спинами девушке. А та по обыкновению светло улыбнулась и сказала:

— Доброе утро. Я понимаю, что у вас накопилось множество вопросов, но если вы быстро соберётесь, на некоторые из них я смогу дать ответ ещё до завтрака.