Принцесса Сорви-голова в Особой академии

Глава 82

Откат, как это называл Берти, у снадобья всё-таки был. Но такой слабый, что мы, обсудив всё втроём с Рёном, решили: пусть лучше больной принимает лекарство, чем обходится без него. Пусть к нему скорее возвращаются силы (о чём, впрочем, совсем необязательно знать кому-то, кроме нас), ведь будущее слишком туманно.

— Можно попробовать опять сбежать в Особую академию, — предложил Берти. — Выиграем год или полтора, а там, глядишь, и переменится что-нибудь.

Ах, как бы я хотела принять его план! Но после всего пережитого не могла не понимать, насколько детским и безответственным стал бы такой поступок. И потому скрепя сердце возразила:

— А если пока нас не будет, вернётся Мерджин? Или ещё кто-нибудь захочет прибрать королевства к рукам? Или, не приведи Безымянный Творец, с родителями что-то случится?

Ответа на это у Берти не нашлось, потому чудесные монетки продолжили ждать своего часа.

Между тем состоялся суд над мадам Бофари. Как и ожидалось, её признали виновной в покушении на наследницу трона и пособничестве магу-предателю Мерджину. Наказанием за столь тяжкие проступки должна была стать казнь, однако отец смилостивился над бывшей фавориткой и заменил смерть пожизненным заключением в подвалах Бастальи. Я на процессе не присутствовала, но поскольку шевалье остался жив и неуклонно выздоравливал, не стала высказывать отцу за излишнее мягкосердечие. Тем более что, как по мне, честная и быстрая смерть лучше медленного угасания в темноте и сырости подземелья.

А вот лорд Крамор наказания пока избежал. Весомых доказательств против него не нашлось, и потому отец Берти распорядился отложить суд до прибытия на родину и выяснения всех обстоятельств. Лорда, разумеется, держали под стражей, однако я совсем не удивилась бы, если бы позже узнала, что этот скользкий тип сумел бежать по дороге в Альбу.

Что до идеи с нашей с Берти свадьбы, то, к сожалению, её так и не оставили. Дня не проходило, чтобы отец не заговаривал со мной об этом, попутно не забывая пенять, что я неприлично много времени провожу в компании постороннего мужчины.

— Шевалье всё ещё мой телохранитель, — парировала я. — Когда вы нанимали его, само собой предполагалось, что он будет возле меня неусыпно.

— Он возле тебя, а не ты возле него! — раздражённо возражал отец.

— К сожалению, — хладнокровно отвечала я, — шевалье пока не может всюду следовать за мной. Потому, облегчая его службу, я стараюсь находиться поблизости.

Отец кипел, однако прямо запретить мне видеться с Рёном не решался. Опасался, что я вновь исчезну? Неизвестно. Но совершенно точно мне на руку.

Время шло, и чем дальше, тем сложнее становилось скрывать, что больной близок к окончательному выздоровлению. Разлука неумолимо приближалась, а мы всё не могли придумать, как переубедить моего отца. К тому же король Альбы засобирался домой, и давление родителей на меня и Берти возросло многократно. Правда, после истории с побегом они не решались просто поставить нас перед фактом назначенной свадьбы, но споры и разговоры на эту тему были совершенно изматывающими.

И вот после очередной такой беседы Берти выдал нам с Рёном:

— Просто вы должны пожениться! Тайно обвенчаться где-нибудь, и тогда у родителей не будет иного выхода, кроме как смириться!

Был мягкий вечер последнего дня лета; мы сидели в гостевых покоях, незаметно превратившихся в наш штаб. И когда маг высказал своё предложение, даже щебетавшая за окном птичка ненадолго замолчала. Что уж говорить обо мне и Рёне: до сих пор мы ни перед кем не выказывали связывавшие нас чувства, и вдруг такое заявление!

Наконец шевалье кашлянул и заметил:

— Похоже, конспираторы из нас никудышные.

— Да нет. — Берти смущённо поправил очки. — Я просто давно понял, ещё в академии. И рад за вас, честное слово! Только не понимаю, почему вы сами не догадались насчёт тайной свадьбы.

— Мы догадались, — вздохнула я. — Но видишь ли… После такого очень велик шанс, что я вскорости стану вдовой. Не потому что отец что-то там задумает, нет! Но ведь кроме отца есть ещё придворные, которые будут кипеть от злости на то, что их подвинул какой-то шевалье. Будь этот брак с отцовского дозволения, они бы ещё смирились, а так… От своры псов трудно отбиться, даже если поодиночке ты разорвёшь их в клочья.

Берти покусал щеку и признал:

— Пожалуй, ты права. А если, — его глаза снова загорелись, — шевалье совершить какой-нибудь подвиг! Чтобы ему даровали титул и земли, и руку королевской дочери.

— Такое только в балладах бывает, — усмехнулся Рён. — Да и потом, какой именно подвиг? С Мерджином мы справились, а других злодейских врагов у Альбы и Фракии нет. И, между нами говоря, хорошо, что нет.

— Но идея всё равно неплохая! — не сдавался Берти. — Может, нам тогда разыграть спектакль, будто такой враг появился? Или… — Он щёлкнул пальцами. — Или пусть всё происходит во сне!

— Во сне? — в унисон удивились мы с Рёном.

— Да, — уверенно подтвердил Берти. — Вот слушайте.

И он рассказал нам свой план.