Принцесса Сорви-голова в Особой академии

Глава 72

Сначала мне показалось, что по ту сторону темнота, подобная ничто магического перехода. Однако буквально в тот же миг в черноте зажглись мириады серебристых светлячков — будто мы с шевалье и Берти стояли на пороге звёздного неба.

Зазвучала нежная мелодия флейты, и светлячки поднялись к невидимому потолку, а понизу прямо к нашим ногам подбежала дорожка, подобная лунной. Надо было ступить на неё, пускай и с замиранием сердца: вдруг под ногами окажется пустота? Но в те мгновения, что я решалась, шевалье по привычке и зову долга первым сделал этот шаг, скользящий и мягкий. А следом за ним порог переступили и мы с Берти — не стоило отставать от товарища. Дорожка оказалась твёрдой и гладкой, как мраморный пол; мелодия флейты зазвучала громче и торжественнее. Светлячки засияли ярче, некоторые из них увеличились в размерах, став цветными шарами: рыжим, голубым, красным, зеленоватым. По сторонам наливались серебряным и золотым светом стройные колонны, обозначая стены; посветлел пол. Теперь было видно, что мы втроём неспешно пересекаем большой зал, направляясь к невысокому круглому помосту, на котором ждали Деми и лет на двадцать помолодевший ди Сиано. И совсем не удивляло, что последний должен был остаться где-то позади: что стоило ректору Особой академии перемещаться внутри неё, как ему вздумается?

Мы приблизились к помосту, и ди Сиано жестом предложил нам подняться. Подчинившись, мы развернулись к пересечённому нами залу и наконец смогли разглядеть собравшихся здесь курсантов и изящных девушек-фантомов, как и в прошлый раз призванных Деми. Мелодия флейты взлетела в финальном аккорде, умолкла, и тогда заговорил ректор.

— Приветствуй, академия! — звучно произнёс он. — Приветствуй тех, кто попал сюда по чужой воле, но поверг зловредные планы в прах. Тех, кто не позволил неприятелю исковеркать твой узор. Тех, кто покидает тебя, но кого ты будешь помнить. Приветствуй!

И зал громыхнул таким громогласным «Ура!», что удивительно, как не осыпалась серебряная россыпь с потолка.

Ректор же дождался, пока стихнет шум, и продолжил:

— Сегодня в их честь бал — большой бал, какого эти стены не видели со дня основания. Потому веселитесь и танцуйте до самого рассвета, и пока первые лучи солнца не осветят мир, живите только этим моментом. — Он обвёл собравшихся взглядом, который остановил на нас, и мне почудилась добродушно-лукавая улыбка, тронувшая его губы. — Да будет музыка!

И грянул вальс.

— Мадемуазель д’Эрсте?

Шевалье элегантным жестом протянул мне руку, и одновременно Деми со светлой улыбкой обратилась к Берти:

— Конечно, это не белый танец, мистер Везель, но, возможно, вы согласитесь немного потанцевать.

— Д-да. К-конечно. Б-благодарю вас. — Берти был совершенно растерян.

Однако я верила в Деми и не сомневалась, что это ненадолго. Потому с лёгким сердцем сошла вместе с шевалье с помоста и закружила в скандальном, но прекрасном в своей свободе танце.

Наверное, умей я летать, это было бы похоже на вальс. Ноги едва касались лунного мрамора пола, и если бы не твёрдая рука, надёжно державшая меня за талию, я бы взлетела к потолку невесомой пушинкой.

«Я полёт, а он якорь. Я воздух, а он земля. Противоположные. Единые».

Странные мысли, на которые я почти не обращала внимания, кружа среди звёзд и счастливо улыбаясь тому, кто уверенно вёл меня через осиянные серебром пространства.

Но всё заканчивается. Стихла дивная музыка, завершился танец, и разочарование окутало душу тёмным облачком.

— Благодарю вас, мадемуазель Агнесс. — Что-то было в голосе шевалье, отчего сердце затрепетало, как птичка в ладонях. — Я сохраню это в памяти до конца своих дней.

— И я!

Сказала, прежде чем подумала, и жарко вспыхнула — в какой уже раз за последние сутки? К счастью, шевалье лишь тепло улыбнулся в ответ и молча подал мне руку.

Мы чинно отошли к стене, и пробегавший мимо призрачный лакей с поклоном одарил нас двумя бокалами освежающего шипучего напитка.

— Словно пьёшь звёздный свет, — заметила я, сделав глоток, и шевалье подтвердил:

— Да, очень похоже. У вас получилось меткое сравнение.

Я вновь отпила из бокала, но продолжить подобие светской беседы (ах, как я ненавидела их в своё время!) не получилось. Невидимые музыканты тронули струны, и к нам подошёл Киран — прямой до деревянности. Одет он был в тёмно-синий костюм, кроем напоминавший офицерскую форму, и выглядел весьма представительно. Не без скованности поклонился мне:

— Мадемуазель д’Эрсте, позвольте пригласить вас на танец, — и я, невольно бросив взгляд на шевалье, ответила:

— Конечно, мсье Киран.

Поставила недопитый бокал на поднос удачно пробегавшего мимо лакея, подала Кирану руку и поплыла в центр зала.

Пожалуй, столько я танцевала лишь на балу в честь своего совершеннолетия. Как и было условлено, третий танец я отдала Радиэлю, а на следующий вальс меня пригласил жутко волновавшийся Берти. Затем Йозак представил мне своего очередного приятеля, затем до танцев снизошёл Далйет, всё это время с демонстративной скукой прохаживавшийся вдоль стен. Кстати, неожиданно, он оказался достойным танцором, и мы даже неплохо поговорили об учёбе у Вулканоса.

Далее невидимый распорядитель бала объявил белый танец, и уже я, тушуясь под стать Берти, пригласила шевалье. Что было откровенно на грани приличия — танцевать с одним партнёром дважды. Однако и смущение, и сомнения рассеялись от глубокой радости, которой осветилось его лицо.

«Живите только этим моментом», — прозвучали в памяти слова ди Сиано, и я, ни о чём более не задумываясь, полностью отдалась танцу-полёту и надёжным объятиям своего партнёра.

Мы кружили до самых последних аккордов, а когда они стихли, не сразу смогли разжать руки. Но всё же сделали это и молча поклонились, не имея слов, чтобы выразить чувства, однако каким-то волшебным образом читая их друг в друге.

И одновременно вздрогнули, когда рядом с нами вдруг возникла Деми.

— Мне жаль отвлекать вас от праздника. — Она в самом деле смотрела с неприкрытым сожалением. — Однако мадемуазель д’Эрсте и мистеру Везелю надо срочно возвращаться в свой мир. То событие, что было назначено на осеннее равноденствие… Его перенесли на более ранний срок.

— Когда? — выдохнула я, мгновенно подбираясь, как (хотя почему как?) перед боем.

— Завтра, — ответила Деми. — Точнее, уже сегодня — ведь время за полночь.