Принцесса Сорви-голова в Особой академии

Глава 25

Принёсший ужин шевалье застал меня задумчиво сидящей на широком подоконнике.

— Прошу, мадемуазель. — Он поставил на стол поднос, до краёв уставленный всякой снедью. А уж какой запах от этого исходил! Не знаю, как мне удалось смирить желудок от довольного урчания.

— Спасибо. — Я легко соскочила с подоконника. И понимая, что обязана это сказать, продолжила: — Ценю вашу помощь.

Телохранитель легко улыбнулся:

— Не за что, мадемуазель. — И поинтересовался: — Почему вы не зажигаете свет?

Мне стало неловко (особенно перед ним), однако я ответила правду:

— Потому что не знаю, как это делается.

— Очень просто. — Я при всём желании не смогла бы найти в тоне шевалье ноты превосходства. — Проводите ладонью над люмином слева направо, и он зажигается. Справа налево — гаснет.

И он продемонстрировал это на кристалле, который я днём нашла в столе и о назначении которого так ни у кого и не спросила.

Комнату залил приятный и очень похожий на дневной свет, и телохранитель продолжил:

— Можно регулировать яркость: от самого тусклого к самому яркому. Просто сделайте нужное число жестов слева направо.

— Понятно, — ответила я и уже почти без усилия поблагодарила: — Ещё раз спасибо.

— Ещё раз не за что, мадемуазель, — улыбнулся шевалье. — Когда закончите с едой, просто выставьте поднос за дверь. А если будет что-то непонятно, всегда обращайтесь.

И, вежливо поклонившись, он оставил меня одну.

Я задёрнула шторы так, чтобы не осталось ни единой щёлки, уселась за стол и, придвинув поближе горшочек с рагу, неохотно признала правоту Берти.

Когда рядом есть кто-то знакомый, гораздо легче. А уж когда этот человек хорошо знает обстановку и по долгу службы обязан помогать тебе…

«Строго говоря, не обязан. — Я наколола на вилку кусочек мяса. — Тем более после того, как я заявила, что обойдусь без слуг».

Тихонько вздохнула, отправила мясо в рот и принялась сосредоточенно жевать.

Стараясь не думать ни о том, что так и не рассказала шевалье о крылатой тени, ни о том, что это можно легко исправить.

«Всё-таки не стоит. Он назначен телохранителем, станет ещё делать из кротовины гору. Попросит Деми вернуть дверь или ещё что… Лучше сама буду внимательнее и осторожнее».

И окончательно отложив все посторонние мысли, я занялась едой.

***

Вместо того чтобы придать мне сил, ужин «накормил» мою леность. Тем не менее, выставив поднос за порог, я разложила на столе распорядок дня, расписание и Кодекс. Сняла часы и внятно зачитала над ними, чем и когда мне предстояло заниматься в академии. Как и говорил ди Сиано, каждый день был посвящён одному предмету, причём занятия занимали время до обеда. От обеда до ужина стояла загадочная «самостоятельная подготовка», и я, признаться, не понимала, отчего шевалье обещал нам жёсткую учёбу.

Как бы то ни было, предполагалось, что завтрашний мой день будет посвящён экономике войны и мира. Я сложила в сумку всё необходимое и наконец открыла Кодекс академии, с которым нам так настоятельно и не один раз рекомендовали ознакомиться. Книжица была тонкой, прочла я её быстро и, отложив, задумчиво подпёрла щеку кулаком.

Кодекс декларировал полное равенство курсантов, вне зависимости от пола, расы, веры, сословия, родного мира. «Прошлое остаётся по ту сторону стен Особой академии».

Потому никто из курсантов не имел права принуждать другого к чему бы то ни было. Дуэли, драки, подлости исподтишка строжайше запрещались, за словами тоже рекомендовалось следить. Единственным авторитетом в академии были преподаватели, над которыми стояли ректор и Деми. Подчиняться им следовало безоговорочно.

Также Кодекс гарантировал безопасность каждого курсанта: «Волос упадёт в стенах академии — академия будет знать».

— Получается, Деми в курсе, что за мной кто-то следил, — пробормотала я. — Тем более нет повода волноваться. Но вот узнать кто это, всё-таки неплохо.

Пока же можно было сказать лишь одно: он не человек. Интересно, в курсанты принимают таких вот… нелюдей? В столовой я никого с крыльями не видела.

— Странно всё это.

Я зябко передёрнула плечами и поднялась из-за стола. Завтрашний день вновь обещал быть полным новизны, а значит, перед ним надо было как следует отдохнуть.

И всё-таки, прежде чем отправиться в ванную, я вновь попыталась дозваться до Деми.

Безуспешно.

«Ничего, — пообещала я про себя. — Ты ещё появишься, и мы поговорим. Какие бы чудеса ни таила ваша академия, о доме я не забуду. И не надейтесь».