Принцесса Сорви-голова в Особой академии

Глава 24

Три счёта. Пять. Десять. Никакого ответа.

— Деми, вы слышите? Мне надо кое-что спросить у вас! Это важно!

Тишина.

Да что ж такое? Она ведь сама говорила, что нужно просто позвать! Может, занята?

Ну да, в месте, где время течёт, как мсье ректору захочется.

Или просто не желает со мной разговаривать? Понимает, что это об испытании?

Я сжала зубы, крутанулась на каблуках и почти промаршировала в коридор. Подошла к двери в комнату шевалье и решительно постучала.

Он здесь не новичок, вот пусть и ответит, что означает это молчание!

Дверь открыли практически мгновенно, словно телохранитель знал, что я приду. Однако на лице у него появилось удивлённое выражение.

— Мадемуазель? Что-то случилось?

— Да, — коротко ответила я, и шевалье посторонился, впуская меня в комнату.

— Прошу вас.

Я вошла, и стоило двери закрыться, как сразу же выпалила:

— Шевалье, отчего Деми может не появляться на зов?

К чести телохранителя, он не стал переспрашивать или уточнять, а, задумчиво сведя брови, ответил на вопрос:

— Наверное, если считает, что дело не стоит её присутствия.

То есть мне предлагается не обращать внимания на то, как прошла церемония запечатления? Я гневно раздула ноздри и процедила:

— Ясно. Благодарю.

Развернулась, чтобы выйти, и замерла, услышав:

— Мадемуазель, я понимаю вашу тревогу. Но поверьте, если бы для неё были основания, Деми не стала бы избегать разговора.

— Будем надеяться. — Меня всё ещё переполняло раздражение, щедро замешенное на тревоге. — Извините, что побеспокоила.

Отчего-то у меня возникло чувство, что шевалье хотел добавить что-то ещё, однако передумал. И ограничился банальным:

— Всё в порядке, мадемуазель. Как телохранитель, я в вашем распоряжении круглые сутки.

Вот не мог не напомнить!

Ужасно хотелось сорваться и наговорить чего-нибудь, недостойного принцессы, но я ограничилась одним лишь сухим кивком. Вернулась к себе, плотно закрыла дверь и обвела комнату невидящим взглядом.

Надо было заняться делами. Наговорить часам распорядок, почитать несчастный Кодекс. Однако во мне взыграло детское упрямство, и вместо всего этого я скинула сапоги и прямо в форме упала на кровать. Обняла подушку и вдруг поняла, что просто зверски устала.

Слишком много событий, боёв на пределе способностей, волнений и тревог. Пора передохнуть, иначе ударение в этом слове придётся ставить на другой слог.

И хотя я до сих пор сердилась на Деми, не смогла подавить сладкий зевок. Сомкнула веки — совсем на чуть-чуть, ведь делами, хочется мне или нет, заниматься придётся, — и меня укутало покрывало сна без сновидений.

***

Тук-тук-тук.

Что это? Откуда?

Тук-тук!

В дверь стучат? Ох, как же не хочется шевелиться!

— Мадемуазель Агнесс, у вас всё хорошо? Мадемуазель!

Надо ответить. Надо встать. Надо.

— Мадемуазель, я вхожу!

— Хорошо.

Голос получился сиплым, как у выпивохи. Я кое-как разлепила глаза и обнаружила, что в комнате уже темно. Получается, я проспала до ужина?

Дверь открылась, и в комнату скользнула стремительная тень.

— Мадемуазель, с вами всё в порядке?

Шевалье опустился перед кроватью на одно колено и заглянул мне в лицо.

— Да. — Я потёрла глаза и приподнялась на локте. — Просто крепко уснула.

— Неудивительно. — В голосе телохранителя слышались понимающие ноты. — Хотите, я принесу вам ужин?

Я невольно растерялась.

— Сюда? Разве так можно?

— Можно, нельзя, — шевалье текуче поднялся на ноги, — думаю, Деми отнесётся снисходительно. Отдыхайте, я скоро приду.

Он вышел, мягко прикрыв за собой дверь, и я буквально рухнула обратно на кровать.

Конечно, это был форменный позор. Как я вообще собралась здесь учиться, если в первый же день пропускаю ужин из-за усталости? Что обо мне подумают остальные? Что Деми ошиблась, приняв меня в Особую академию?

«Ну-ка, тряпка, вставай!»

Я собралась совершить превозмогающее усилие и вдруг застыла, вмиг напрягшаяся до последней жилки.

Из-за незадёрнутых штор в комнате царил полумрак. Должно быть, светила луна, потому что на полу очень чётко выделялся прямоугольник падавшего из окна света.

И вот сейчас часть этого серебристого пятна перегораживала крупная крылатая тень.

«Кто-то сидит на подоконнике с той стороны. — Мысли ритмично отстукивали в голове. — Смотрит. Хотел бы напасть, уже сделал. Наблюдает?»

Якобы сонным движением я позволила руке оказаться рядом с кинжальными ножнами. Хоть в чём-то моя усталость сослужила хорошую службу: сейчас я не была беззащитной.

«На счёт три. Раз. Два. Три!»

Я скатилась с кровати и, пригибаясь, метнулась к окну — так, чтобы даже тенью не пересечь светлое пятно. Если бы таинственному посетителю вздумалось напасть…

Но ему не вздумалось: всё-таки мы были в академии. Наоборот, почти одновременно с тем, как я начала двигаться, тень исчезла. И когда я, сжимая баселард в руке, выглянула из окна, то смогла различить лишь смутный крылатый силуэт, завернувший за ближайшую башню.

Ушёл.

Я медленно опустила руку с кинжалом.

Но кто же это был? И почему заглядывал именно ко мне?