Принцесса Сорви-голова в Особой академии

Глава 86

Ужинали в тесной, пропахшей подгоревшим жиром кухоньке. Кроме Жюля и бывшего короля за столом сидел охранник — дюжий детина с изуродованной шрамом правой щекой.

«Чистый бандит, — невольно думал Антуан, исподтишка разглядывая его. — Не удивлюсь, если в другой части королевства он благополучно объявлен в розыск».

Тут кухарка бухнула перед бывшим королём миску лукового супа, и он, позабыв обо всём, принялся торопливо поглощать горячее варево.

После сытной еды и большой кружки пива глаза начали откровенно слипаться, и Антуан, уточнив у конюха, что помощь не нужна, побрёл спать. Место ему отвели в конюшне на сеновале — лучший ночлег для бродяги, — и предвкушая приятный сон под шум дождя, бывший король вышел из кухни в полутёмный коридор. Только повернул к выходу, как на противоположном конце распахнулась дверь, выпустив шум подвыпивших голосов и стук посуды.

— Я не пойду!

В высветившемся светлом прямоугольнике Антуан увидел тонкий силуэт девушки — видимо, подавальщицы — и тучную фигуру хозяина.

— Ещё как пойдёшь! — рявкнул последний, хватая девицу за руку и пытаясь вытащить в зал. — Ишь, чего надумала! Господа гвардейцы серебра не жалеют, а она им пива не поднесёт!

Понимая, что слышит не предназначавшееся для его ушей, Антуан попятился и вжался в стену. Только бы хозяину не вздумалось посмотреть в его сторону!

— Да они ж меня того! — Девушка была на грани истерики. — Они ж прямо в зале, ни на кого не глядючи! Будто я из этих… девиц!

— Они платят, — жёстко отрезал Гастон. — А от тебя не убудет, если посидишь на коленях у кого-нибудь из господ гвардейцев. Другая бы на твоём месте вообще воспользовалась оказией деньжат подзаработать.

— Что вы такое говорите! — пролепетала девушка. — Я… Я не могу! У меня жених!..

— Жених не муж, — отмахнулся хозяин. — Давай, вытирай слёзы, бери у Козетт ещё жареного каплуна и ещё пять кружек пива и отнеси господам. Да поживее!

С этими словами он вернулся в зал и так хлопнул дверью, что у несчастной подавальщицы вырвался тихий вскрик.

Наступила темнота, в которой отчётливо слышались всхлипывания девушки. И хотя Антуана происходившее не касалось, он подождал, пока глаза привыкнут к тусклому освещению, и подошёл к бедняжке.

— Простите, мадемуазель…

Девушка снова вскрикнула и отшатнулась от неожиданно появившегося рядом незнакомца. А Антуан продолжил тем же мягким, увещевающим голосом:

— Простите, мадемуазель, я случайно услышал ваш разговор с хозяином Гастоном. И если пожелаете, постараюсь вам помочь.

— П-помочь? — Девушка шмыгнула носом. — Н-но как?

— Принесите из кухни поднос с едой и питьём для гостей, — спокойно ответил Антуан. — А я отнесу его… господам гвардейцам.

Он не желал этого, однако последняя фраза прозвучала с королевской холодностью, от которой придворные обычно съёживались, стараясь стать как можно незаметнее.

Подавальщица сжала ладони перед грудью.

— Правда? Вы правда отнесёте? Но что скажет мсье Гастон?

Антуан пожал плечами.

— Скорее всего, просто накричит на вас. Ведь гости не останутся без каплуна и пива, а он — без серебра взамен.

Девушка решительным движением стёрла слёзы и кивнула:

— Пусть кричит, не привыкать. Сейчас всё принесу, мсье. Спасибо вам огромное!

— Не за что. Ступайте.

Подавальщица убежала, оставив нежданного спасителя стоять нахмурившись и скрестив руки на груди.

Она вернулась с тяжёлым подносом, который Антуан немедленно у неё забрал, и снова принялась благодарить.

— Не стоит, мадемуазель, — попытался он остановить девушку. — Ступайте на кухню…

Однако подавальщица мотнула головой.

— Я подожду здесь, мсье. На всякий случай.

Открыла перед ним дверь, и Антуан решительно шагнул в шум, свет, спёртое тепло и кислый запах пролитого пива, наполнявшие общий зал.

Заметить гвардейцев труда не составило — они занимали большой стол у жарко пылавшего камина.

«Лучшие места для дорогих гостей», — криво усмехнулся Антуан и направился к ним, неся перед собой поднос, как таран или щит.

— О-о, а вот и еда! Еда и пиво! — довольно заорали пьяные голоса.

Но почти сразу в этот хор вклинилось сердитое:

— Эй, а где милашка? Что за старый хрыч вместо неё?

Антуан недобро осклабился, но сразу же стёр усмешку. Поставил поднос на стол, окинул пьяные рожи (иначе не назовёшь) ледяным взглядом и осведомился:

— Господа желают что-нибудь ещё?

— Ага! — дохнул ему в лицо один из гвардейцев, носивший знаки капрала, и бывший король поморщился от вони. — Милашку верни, старик! Мы за неё тоже заплатили.

— Смею напомнить господам, — с той же льдистостью произнёс Антуан, — что они не в борделе.

В ответ гвардейцы грянули пьяным хохотом, а капрал, без перехода взъярившись, шарахнул кулаком по столу.

— Девку сюда! — рявкнул он. — А бордель или нет — без тебя разберёмся!

— Нет.

Антуан смотрел на сидевшего капрала сверху вниз, как на мусор, и, конечно же, тот не смог спустить подобное с рук какому-то крестьянину.

— Ах ты так! — Гвардеец буквально взвился со стула. — Ну, держись! Я тебя научу, как разговаривать с гвардией его величества!

Для Антуана это стало последней каплей. Окончательно забывшись, он процедил:

— Гвардией его величества? Да вы стадо пьяных боровов, а не армия! Позор его величества!

— Что здесь… Ты что тут делаешь?!

К столу уже торопился невесть где пропадавший хозяин. Увы для него — он появился слишком поздно. С белым от ярости взглядом капрал замахнулся на Антуана. Удар! Но вместо лица наглого крестьянина кулак встретил воздух. А в следующее мгновение он скорчился от боли, получив сильный удар под дых.

— Наших бьют! — заорал кто-то. — Вали его, ребята!

И началась свалка.